Турист

      Кайзер ненавидел признавать, что в его жизни был особенный мужчина. Потому что не было ничего более унизительного, чем скулить от звука своего имени на чужих губах, грубо сдавливая в руке свой член, и не было ничего более опасного, чем зависеть от кого-то так сильно.       Кажется, они были вместе всю жизнь, и ровно столько же провели порознь. Михаэлю было девятнадцать, когда он впервые получил СМС с неизвестного номера с простым приказом и координатами конверта с деньгами. До того дня Кайзера не существовало. Он не считал себя за человека до тех пор, пока не смыл с трясущихся рук первую кровь, только прочитав скупое «молодец» на экране крохотной раскладушки.       Его жизнь — посвящать себя чужой воле. И он любил эту свою жизнь, до тех пор, пока посвящать себя надо было загадочному «А». Мир криминала впустил его в себя, как пьяная выпускница впускала своего парня меж ножек: подозрительно легко. Потому что двери для него уже открыли.       «А» был его феей-крёстной, не меньше. Всегда «А»нонимный, чёткий в своих указаниях и абсолютно гениальный. Первые два года Кайзер получал его сообщения минимум раз в месяц — аккурат в момент, когда денег переставало хватать. Но видимо его верность была заметна даже через его работу, потому что ему начали звонить. С изменяющей голос программой, всегда с разных номеров. Вместе с тем начались и подарки: на Рождество Кайзер нашёл под дверью мотеля ключи от Феррари. Его загадочный босс хвалил его за послушание так же, как какую-то эскортницу хвалят за удачный минет после милой беседы.       Но Михаэль был хуже эскортницы, он был неопытен, юн и жил лишь своим боссом. Презенты так его смутили, что он постоянно просил забрать их назад, но «А» механически смеялся и отключался, как будто Кайзер — его прелестная дурочка.       …Это было лишь вопросом времени, как скоро он влюбится в роботизированный голос в трубке.              Кайзер облетел по его указке половину мира, убил десятки, украл миллионы и за шесть лет верной службы получил столько подарков, что даже научился их не выбрасывать. Босс соизволил назваться: Алексис Несс. Имя ему ни о чём не сказало, лишь дало знак фантазировать, каким он был, мужчина по ту сторону трубки?              Алексис был его всем. Богом, отцом, лучшим другом и мужем, как бы отвратительно эти слова не звучали в одном ряду. Михаэль любил его тихо и безответно, и грезил днём, когда ему позволят оказаться в одной комнате со своим самым дорогим напарником. Худшие свои дни он держался лишь на надежде, что однажды ему позволят стоять рядом, что его используют как живой щит. И это была лучшая его эротическая фантазия.              А потом он увидел в новостях имя своего босса. Его Алексис был объявлен в международный розыск в одиннадцати странах, ведь похитил два миллиарда евро. И больше Кайзер ничего от него не слышал.              Прошёл год, Алексиса не поймали, а Михаэль больше не получал СМС и звонков. Казалось бы, настало время сольной карьеры. В Кайзере ведь были амбиции! За время службы у «А» он и сам оброс связями, он сделал имя в их кругах, его знали, боялись и уважали. Михаэль мог найти себе любого нового босса, организовать своё дело, да что угодно! Но не мог. Потому что всё, о чём он думал в этот год — его босс. Его особенный мужчина.       Он старался держаться, делать вид, что всё в порядке и даже лучше. Записался в зал, как простой смертный, натаскал себя ходить в кофейню каждое утро для завтрака среди людей, постоянно мучался в музеях и на прогулках. Лишь бы не остаться наедине, где тревожные, несчастные мысли могли заполнить его голову. Как пёс, чей хозяин бесследно исчез, Кайзер не понимал, что ему делать. Его жизнь закончилась на целый год. Он возненавидел то, как сильно любил.              …Но сердце снова возобновило своё биение этой ночью, когда ему пришло СМС с неизвестного номера. С адресом его любимого кафе. Кайзер никогда не признается даже себе, что он прорыдал до утра. Его одержимость «А» была отвратительна, болезненна, но в то же время он не хотел от неё избавляться. Поэтому был счастлив как никогда, сидя за завтраком, и его даже не смущала слежка, преследовавшая его весь этот проклятый год.              Официант, тот же, что и всегда, вежливо спросил, что же его так радует, но Кайзер проигнорировал вопрос, заказал свой привычный эспрессо с круасаном. И чуть не выплюнул кофе на белую скатерть, когда улыбчивый гарсон принёс ему вместе с заказом белый конверт с инициалом: «А».              Михаэль улыбнулся, наверняка как идиот — поразвлёк копов за соседним столиком. «Сядь в поезд до Венеции в 14:10, найди кого-то, заставь их думать, что это я». Как всегда немногословен и до смешного очарователен. Кайзер посмотрел на наручные часы: час дня. Пора было бежать, потому что беднягу гарсона уже скрутили за углом полицаи. Он чиркнул зажигалкой, поджигая письмо, бросил его на тарелку к круассану и сорвался с места. За его спиной инспекторы как стая голодных голубей налетели на горящую записку. Уже не важно. Кажется, он впервые в жизни ехал на личную встречу с его «А». Но для этого ему придётся найти себе терпимого туриста…              Кайзер сканировал взглядом всех людей в поезде. Слишком старые или слишком молодые, женщины и дети — в топку. Михаэль очень поздно осознал, что искал кого-то, кого находил бы привлекательным. Так будет проще отыгрывать его щенячью преданность, о которой в интерполе наверняка знали… О, вот этот подойдёт.              Михаэль знал, что обворожителен, но всё равно не мог не расплыться в самодовольной ухмылке, когда у его туриста приоткрылся рот. Маленький азиат-заучка в очках, с книжкой, будто бы выползший из бабушкиного шкафа. И только одна деталь выбивалась — электронная сигарета. Мамин бунтарь, да? Или для интерпола это будет знаком прорывающегося из-под грима мафиози?              — Д-добрый день, — промямлил паренёк. Слишком молодой, но это же азиаты! Может ему пятнадцать, может — сорок, кто их разберёт!              — Действительно добрый.              Кайзер кивнул головой, почти склонился в лёгком поклоне и сел напротив. Привалился к окну, расстегнул верхние пуговицы рубашки, не отводя глаз от мило краснеющего парнишки, и думал лишь о том, как реагировал бы «А» на такой концерт. Наверняка спокойно, как и на всё, уверенно. Михаэлю нравилось в нём это, однако и очарование своего туриста он не мог не признать. Но не время думать о других людях, когда он вот-вот встретится со своим особенным мужчиной. Хотя порой так хотелось отпустить его из своей головы хотя бы на мгновение.              — Познакомимся, или я останусь в неведении, кто дышит на меня клубничным паром? — Парень ойкнул и убрал испаритель. Протянул трясущуюся руку, нежную, не видевшую ни ножей, ни пистолетов. Белый воротничок. — Михаэль. Кайзер.              — Йоичи Исаги. Вы до конечной?              — Да, надеюсь, вы тоже?              — К-конечно, да. — Он пробормотал себе под нос что-то ещё, убрал книжку в сторону и, кажется, продышался. И даже смог улыбнуться Кайзеру без нервозности. — Я езжу по стране, смотрю главные достопримечательности… Как можно побывать в Италии и не заехать в Венецию?              — Прекрасный город, — кивнул Кайзер. Конечно прекрасный, ведь именно там «А» впервые назвал его «хорошим мальчиком» в СМСке. — Столько воспоминаний, и ни одного печального. Но я надеюсь, что и дорога туда на этот раз будет… увлекательной.              — Буду рад поразвлечь вас, герр Кайзер.              — Уж надеюсь, наше маленькое путевое сотрудничество будет плодотворным. — Йоичи улыбнулся ему, чуть зарумянившись, и Михаэль со странным волнением заметил, что в его мимике было что-то неуловимо уверенное. То самое, что так могло привлекать его. Но нет: это должно было значить лишь то, что Исаги идеально подходит как прикрытие.              — Так что же… Про меня вы узнали, но зачем вам в Венецию? Тоже туризм?              — Не совсем.              — Тогда, может… любовь?              — …Не совсем. Скорее работа. — Кайзер покосился на книжку: дешёвый бульварный роман, кажется, детективный. — Попробуйте отгадать, кажется, вам нравится играть в дедукцию.              — Попробую! — оживился Йоичи. — Вы загадочный одинокий холостяк, который ищет в городе всех влюблённых свою вторую половинку?              — Отчасти.              — О! — Почему-то Исаги удивился верности своей догадки и заалел. Будто этот разговор его смущал. Великовозрастный девственник, ха. — Получается, мои игры в дедукцию могут иногда давать плоды?              — Возможно вам стоит подумать о карьере в полиции, а не в… библиотеке?              — Не угадали! Ничего, не всем дано играть в дедукцию. — Кайзер смешливо фыркнул и поздно заметил, что искренне улыбается. Он предпочёл думать, что рад скорой встрече с «А».              — Тогда учитель. Варианта всего два.              — О нет, кажется, мне всё-таки пора перестать врать себе, что эти романы как-то развивают мой мозг, — посмеялся Йоичи. — Преподаю историю в школе.              — Какая прелесть.              — Да, но… — Исаги вдруг заёрзал, заозирался. Склонился к Михаэлю через столик и поманил к себе рукой, прося наклониться. — Мне кажется, что вы настолько загадочный холостяк, что за вами следят. Не подумайте, что у меня паранойя…              — А что, маленькая слежка разве мешает приятной беседе? — улыбнулся Кайзер. Йоичи от этого зарделся, но кивнул и убрал прядь коротких волос за ухо.              Как много времени нужно чтобы проникнуться симпатией? Михаэль думал об этом не для себя, а для дела. Будь перед ним настоящий Алексис, они наверняка сошли бы с поезда вместе и… Возможно, отправились бы в тот отель, который для него зарезервировали. Но Йоичи Исаги ничего не знал ни об его планах, ни об Алексисе. Он был туристом, простым попутчиком. Кайзер не мог не позвать его с собой в отель, однако не хотел встречаться с вопросами. Поэтому и думал: поверит ли Йоичи, что нескольких часов в одном вагоне Михаэлю хватило, чтобы взять его в свой номер?              Исаги почему-то не хотелось ни расстраивать, ни ранить. Кайзер принадлежал другому человеку, но впервые за много лет он мог с кем-то спокойно поговорить, впервые он не чувствовал никакой опасности или страха. Плевать стало даже на слежку: агенты сошли где-то на половине пути. Видимо, собрали записку из пепла, поняли, что Йоичи не Алексис.              Почему они вообще следили за Михаэлем так пристально? Он был простым винтиком в чужой системе, причём не самым важным. Алексис не раз сводил его с другими своими «сотрудниками», куда более опытными и матёрыми, теми, что стояли к нему ближе и даже знали в лицо. Но это у окон Кайзера год дежурил чёрный фургон, это он пил кофе с интерполовцами за соседним столиком каждое утро. Что он такого сделал? И почему его до сих пор не повязали?              …Каким-то образом эти вопросы для него ушли на второй, если не на третий план. Потому что Йоичи выпил в вагоне-ресторане и начал травить байки о своих студентах, икая через слово. Кайзер умилялся и слушал с поразительной для себя внимательностью несмотря на то, что ему было плевать, сколько школьниц влюбляются в учителя в среднем за год.              Поезд прибыл в Венецию ранним утром, когда над прекрасным городом на воде парили самые свежие, лёгкие голубые облака. Кайзер распрощался с Исаги стараясь не сожалеть. Его ведь ждал «А», к чему вздыхать о приятной беседе со случайным попутчиком? Мужчина всей его жизни был близок как никогда.              Вот только в арендованной лодке его ждало новое письмо. «Не забудь подобрать своего туриста». И Кайзер не должен был радоваться этому приказу, но улыбнулся потерянному Исаги особенно обворожительно, когда подбирал его у вокзала. Кажется, на его рубашке расстегнулось ещё две пуговицы и закатались рукава — но это всего лишь жаркая погода.              Отель из письма встретил улыбчивым ресепшеном. Михаэль всегда про себя отмечал вкус своего дорогого Алексиса. Тот всегда подбирал для него что-нибудь королевское. Кайзер не мог не улыбаться, с грустью думая о том, как он скучал о заботе чужой невидимой руки.              Исаги смотрел на всё квадратными глазами. Топтался неловко у порогов, по десять раз уточнял, может ли трогать то, сё, можно ли сесть на диван в гостиной с роскошным видом на канал. Михаэль был вынужден от него отмахнуться, потому что сейчас все его мысли были лишь о том, что приготовил для него Алексис после разлуки. В моменты, когда босс был с ним ласков, Кайзер не могу думать ни о чём больше.               Йоичи с нескромным любопытством смотрел ему в спину. Пускай смотрит, пускай у счастья Михаэля будет хотя бы один свидетель. В шкафу его спальни были костюмы — идеально посаженные по его меркам, он уверен — коробка с новыми часами и маленькая подвеска на шею. Кайзер закусил губу, поглаживая золотой кулон пальцем. Роза. Алексис помнил.              — Наслаждайтесь отпуском, — кинул он через спину Исаги, не отрываясь от подвески. Почему-то она касалась ценнее всего, что дарил Алексис. Мысли о других людях тут же начали казаться пошлостью, а его собственные стенания о том, что эта любовь нездорова — глупостью.              Однако слежка не дремала. На другой стороне канала в лодке сидели ни капельки не подозрительные парни в чёрных пиджаках с камерами, делающие вид, что не ведут слежку. Что ж, придётся продолжить концерт ради такой благодарной публики. Поэтому Кайзер нагло велел Исаги прилично одеться: они идут в ресторан.              Удивительно, но у простых учителей истории в чемоданах могут скрываться приличные костюмы. Кайзер не обращал на это особого внимания, ему вообще резко захотелось отдалиться от Исаги, чтобы «А», всевидящий и вездесущий, ни на секунду не мог усомниться в том, что в жизни Михаэля он — самый важный, самый особенный и самый желанный.              …Но потом случилось два бокала просекко, и костюм Йоичи, вместе с его ласковым голосом, болтавшим глупости, начали казаться невероятно привлекательными. Кайзер пообещал себе почувствовать вину за «распущенность» завтра, а пока выбрал лишь смеяться над несмешными шутками. Потому что бесполезно было отрицать: Исаги был очарователен, и каким-то образом проник Михаэлю под кожу всего за день.              — …И отец не выбросил её, представляешь? — Кайзер покачал головой, и вдруг понял, что вываливал первому встречному историю своего поганого детства и не чувствовал никакого парадокса. Как будто так и надо. И почему-то его не смущала и рука Исаги на его коленке, осторожно гладившая сустав через ткань дорогих брюк. Наоборот, располагала и дальше изливать душу. — И я… Не знаю. Возможно, я завидовал этому глупому цветку.              — Мне кажется, ты лучше любых роз, Михаэль. Могу же я тебя так звать, да?              Кайзера так не звал даже Алексис.              — Конечно, — кивнул он с улыбкой и закинул руку Йоичи на плечи, прижимаясь ближе к боку мигом смутившегося туристика. От него приятно пахло какой-то простой туалетной водой и пиццей, которую он уплетал за обе свои округлые щеки. Кайзер расплылся в глупой улыбке, перебирая в пальцах подаренный «А» медальон. Алексис не в праве думать о том, что его верность ослабнет из-за одной маленькой интрижки, необходимой как воздух.              Они вернулись в номер и продолжили выпивать. Йоичи неумело намешал ему коктейль из того, что было в номере: приторно-сладкий, но Кайзер был готов выпить что угодно, лишь бы Исаги не прекращал говорить. Он сидел на диване и не отводил глаз от Йоичи, такого неловкого, пьяного и искреннего. Если бы только он появился в жизни Михаэля год назад, возможно он смог бы проститься со своей больной одержимостью. Стать порядочным. Влюбиться в человека, которого он видит перед собой и может ощутить.              Но разве это не слишком просто — любить взаимно? В простых вещах Кайзер был неумел, даже хуже, чем Йоичи в барном деле. Поэтому всё должно было оставаться ему под стать: нездорово и болезненно. Так, как он привык.              — А разве тут было это? — спросил вдруг Исаги и кивнул куда-то ему за спину. Михаэль обернулся: и правда. Как это он мог не заметить огромный букет на сотни цветов, с аккуратно воткнутым в него конвертом? Он смахнул с себя остатки наваждения и открыл письмо. Приглашение на венецианский бал. Романтично. — И кто он?              — М?              — Не прикидывайся, всё… довольно очевидно. — Йоичи сделал крупный глоток и покачнулся, прежде чем взяться за горлышко бутылки с ликёром. — Этот номер, подарки явно не от отеля, теперь букет, приглашение… Так кто он?              — А если это она? — улыбнулся Кайзер печально.              — Ты хорош, но я не верю, чтобы ты позволил несчастной богатой старушке обеспечивать себя. И я просто угадал. У тебя очень открытое лицо, когда ты пьян. Ну? И насколько же тебе дорог этот мужчина?              — Я не жил до того, как он появился у меня. Он — моё всё, — честно и тихо ответил Кайзер. На языке умерло неловкое: «но ты был бы лучше на его месте». Не мог он так сказать! Но кажется, Йоичи понял его и без слов. Улыбнулся и поманил к себе рукой. Михаэль послушно встал с дивана и подошёл. В окне он заметил старую-добрую слежку, на которую уже было почти плевать.              — Если этот человек делает для тебя подобное, то возможно он неравнодушен к тебе, однако… Тебя не оскорбляет, что тобой помыкают? Письма, указания, где быть… Так ведь проходят ваши рандеву?              — Практически.              — Тебя это не утомляет?              — Ни капельки. Я… — Кайзер сглотнул обиду, давно копившуюся. Семь лет он жил ради Алексиса, но только теперь удостоился личной встречи. И ту должен был заслужить, таскаясь по всей Венеции. — Разве что обижаюсь немного.              — Обижаешься? — Исаги смешно поднял брови в изумлении. Они пропали за густой чёлкой.              — Мы знакомы целую вечность, но он так и не позволил мне увидеть себя.              — Может, он старый и страшный?              — Нет, — уверенно качнул головой Кайзер. Но внутри он не был ни в чём уверен. Будет неловко если Алексису лет шестьдесят, но возможно это просто испытание для любви?              Михаэль не был уверен, что готов к каким бы то ни было испытаниям. Потому что, как выяснилось, ему достаточно было встретить милого учителя истории чтобы усомниться. Кайзеру хватило пары неловких улыбок чтобы задуматься о том, чего стоила его верность на самом деле. Это было невыносимо: смотреть на губы Йоичи и думать об Алексисе. Мечтать об Исаги и чувствовать аромат букета.              Но в Йоичи было что-то настолько родное, близкое и знакомое что Михаэль не думал, что изменяет себе, «А» или своим к нему чувствам. Потому что и не происходило ничего: они просто выпивали, стояли близко, но приемлемо. Они оба мужчины, в конце концов, и не важно, что искрило в воздухе. К тому же, они были не одни. Слежка не сводила с них внимательного взгляда.              Что бы сделал Кайзер, будь Исаги Алексисом? Что от него ждали интерполовцы? Нет, плевать на них. Как поступил бы он в такой ситуации? Опустился на колени и обнимал бы, молился, в кои-то веки наслаждаясь близостью своего самого важного человека. Или поцеловал бы, если б ему было можно. Да, определённо поцеловал бы, если бы Алексис смотрел на него так же, как смотрел Йоичи. Синими, пьяными глазами исподлобья, облизывал свои розовые губы и нетерпеливо переминался бы на месте. «А» бы так никогда не сделал: он был жестоким, гордым и по-своему холодным. В нём не было трогательной простоты Йоичи.              Кайзер не знал, что его влекло сильнее. И не смог бы поклясться, что полез бы целоваться к Алексису. Но он уверенно склонился к Исаги, убедившись, что они стоят ровно напротив щели в шторах.              Целовать Йоичи было так же правильно, как срываться в Венецию случайным утром по первому требованию «А». Исаги был податлив как пластилин в его руках, едва ли он успел понять, что происходит, но слабо двигал губами в ответ, тянулся в ответ…              — Спокойной ночи, — пробормотал Кайзер и постарался не сбегать слишком быстро, слишком испуганно. — Диван ведь тебя устроит?              — А?.. Да, да…              Кайзер хлопнул дверью скорее машинально. Сердце в груди так не билось уже много-много лет, как сегодня, и едва ли даже похвала от Алексиса могла такое с ним сотворить… Нет, только она и могла. Его похвала и губы Йоичи, которого он знал всего сутки. Михаэль задёрнул шторы, не желая думать о прослушках, слежках и прочей муре. Ему нужно было побыть одному, а ещё лучше — побыть с Исаги.              Он ведь наверняка услышал, что Кайзер не закрыл дверь на замок, да?..              Раздался тихий шорох металла. Михаэль с надеждой смотрел за тем, как робко начала свой оборот дверная ручка и расстёгивал пуговицы рубашки, стараясь забыть имя Алексиса, пытаясь сказать себе, что ему не важен Исаги.              Ручка двери отщёлкнула. Йоичи решил, что вечер на сегодня окончен, и Кайзер не знал, благодарен он был ему, или проклинал за трусость.                     

***

      Михаэль не спал в ту ночь. Велел подать в номер завтрак на одного и передать вежливый намёк убраться вон, пока сам он отправился на долгую прогулку по морским улицам Венеции. Прекрасный город, многие углы которого были ему знакомы по воспоминаниям. Там Алексис написал ему, там — поселил года три назад и потом извинился, что выбрал недостаточно милый отель. Кайзеру казалось, что любое место на этой чёртовой планете будет связано с «А», будто он помечал своим присутствием каждую минуту жизни Михаэля, каждую точку на карте.              Но Йоичи был так очарователен, что отель, забронированный Алексисом, стал ассоциироваться с учителем. А аромат букета, подаренного «А», стал частью воспоминания о поцелуе. Ничего, теперь всё позади, он больше никогда не увидит Исаги…              …А это не он там случаем удирал по крыше в пижаме?              Кайзер сощурился, пытаясь приглядеться. Ну точно! Его милый Йоичи еле балансировал на коньке черепичной крыши, по которой его гнали несколько амбалов в костюмах. Как пошло, как по-шпионски!.. Наверняка это люди «бедняжки», у которого Алексис увёл два миллиарда. Купились на его концерт. Сердце сжалось: из-за него Исаги, простой учитель, оказался в такой поганой ситуации. Его ведь могли и убить!              Михаэль постарался не дать себе испугаться, когда Исаги прыгнул с балкона на растянутый над кафе тканевый козырёк и неуклюже свалился на полисмена, сбивая его в канал как кеглю…              Не нужно было крутиться в криминальном мире годами, чтобы понять, что произойдёт дальше. Поэтому средь ночи Кайзер вывел угнанную лодочку на самые тихие каналы на окраине города, выискивая глазами самых неблагонадёжных граждан. Если Исаги угодил в полицию, а так оно и было, то едва ли бравые полисмены откажутся от шанса подзаработать, сдав «преступника» за круглую сумму людям, которым он был так нужен. Бедный, бедный его Йоичи! Михаэль трижды проклял день, когда подсел к нему в поезде.              Ну конечно же: у тихой пристани нашлась лодка со связанным Исаги, отчаянно бившимся в наручниках. Рядом с ней стояли люди. И амбалы в костюмах с гарнитурами в ушах, и ушлый коп в гражданском… Кайзеру не надо было думать дважды, чтобы сделать три быстрых выстрела. Йоичи смотрел на него с искренним испугом, ну и плевать. Всё равно теперь они точно распрощаются, и Михаэль перестанет думать о том, что в его жизни может быть кто-то кроме «А».              — Спасибо, — пробормотал Исаги, потирая запястья. — Представляешь, они сказали, что ты — любовник какого-то криминального гения, ха!              — Любовник — громко сказано.              — Думаешь? — Йоичи подмигнул ему, пихнул плечом, пытаясь подбодрить. — Простым наёмникам цветы не дарят.              — Может и так. Но мой… Мой Алексис не простой человек. Он эксцентричен по-своему.              — Але-ексис, — протянул Йоичи с отвращением. — Гадкое имечко. Перешёл дорогу бандитам, и втянул в это и тебя, и меня! Затащил тебя в Венецию, где его ищут, подумать только!              — Его ищут здесь лишь второй день…              — Видать сильно он напортачил, если уже нашли. Представляешь, они решили, что он — это я! Просто потому, что я был с тобой.              — Я… не знаю, почему они так внимательны к моим спутникам. Я никогда не видел Алексиса. — Кайзер рулил лодкой, стараясь не обращать внимание на то, как лип к нему Исаги, как обнимал за талию. Наверное, это аффект. Учителей истории не каждый день похищают.              — Михаэль, ты работаешь на редкостную скотину! — Кайзер не смог не улыбнуться. И против здравого смысла подался в чужие объятия. Пусть так, пусть в его груди поселились странные зачатки влюблённости. Всё равно в этот раз они прощаются точно навсегда.              — Возможно. Но я всё равно его люблю.              — Как жаль.              — А я не жалею… Ну, разве что чуть-чуть.              Он высадил Исаги на рассвете у вокзала. Там же, где и началось их венецианское приключение. Пока Йоичи неумело пытался их пришвартовать, Кайзер кинул на пристань сумку с деньгами и документами и просто отплыл, без лишних слов и прощаний. Он не стал даже смотреть в сторону Исаги. Боялся всплакнуть. Пора было порадовать интерпол и заявиться на бал в открытую, туда, где его наверняка ждал Алексис. Или очередное послание, не важно. Главное, что там всё может закончиться, может быть, Алексиса схватят… А ещё там не будет Йоичи.              …Ну, в идеале.              Балы в Венеции. Маскарады, напыщенные рауты меценатов и преступников, решивших развлечь себя социальной игрой в любезность — так Михаэль и видел среду обитания Алексиса. Йоичи наверняка предпочитал тишину библиотек или спокойствие домашних завтраков. Такие разные, но в чём-то похожие. И Кайзер не знал, о чём думал больше. О безопасности своего туриста, или о самом… или о мужчине своей жизни.              На балконе под потолком сновали ни капельки не подозрительные джентльмены в пиджаках, с гарнитурами. Суетились, следя за каждым шагом Михаэля, панически наговаривали в наушники словесные портреты каждого гостя, что подходил к нему. Плевать: если они поймают Алексиса, Кайзер будет свободен. Убьёт себя, или умрёт с горя мгновенно, но будет знать, что Йоичи больше ничего не грозит.              Кайзер преследовал спину загадочного незнакомца, передавшего ему очередное письмо, когда Исаги возник перед ним как из-под земли. В костюме, улыбчивый и наглый.              — Знаешь, деньги на билет мне нравились в виде костюма куда сильнее, — сказал он, подхватывая Михаэля за талию.              — Как ты сюда попал? — процедил Кайзер в ответ, продолжая нервно оглядываться. Посыльный растворился в наряженной толпе, скрылся за звоном флейт с шампанским.              — Сказал на входе, что я твой муж, и что за тобой надо присмотреть. Знаешь, они не хотели показаться не толерантными.              — Ты должен исчезнуть.              — И оставить тебя в этой заварушке? Ну уж нет.              Заиграл струнный квартет в углу зала. Йоичи настойчиво потянул его туда, где приготовились к вальсу пары, но Кайзер упрямо застыл на месте, решаясь сказать жестокие, правдивые слова. Алексис был рядом, возможно прямо в этой комнате или в паре сотне метров от него. Но Исаги был непреклонен, неожиданно силён и напорист, и Михаэль обнаружил себя ведомым меж прочих пар.              — Что бы ты понимал в заварушках.              — Я готов поклясться, что читал такое в десятке детективных романов. Героиня, великолепная, идёт на бал за своим криминальным бойфрендом, где на него готовится облава…              — Великолепная? — мигом зацепился Кайзер за сладкое словечко. Йоичи заулыбался ему, стиснул талию. Интересно, где учителей истории учили вальсировать?              — Сногсшибательная. Тебе идёт этот галстук.              — Алексис подарил.              — Неприятно признавать, но у него есть вкус. — Рука Исаги незаметно переползла чуть ниже талии. — Что, и подвеску надел?              — Ты её заметил?              — Сложно было не. Я думал, ты не умеешь застёгивать рубашки.              — Расстёгивать у меня получается намного лучше, — не удержался Кайзер, тут же ловя в бледном свету румянец своего глупого учителя.              — Хотелось бы убедиться в этом лично. Или ты бережёшь свой талант для Алексиса?              — Ревнуешь?              — Безумно. — Кайзер улыбнулся, стараясь не показать тоску. И отстранился, когда сменилась композиция. — Йоичи, ты должен уйти.              — Это обязательно?              — Ты ведь лишь часть его плана. Ты… Он велел мне найти попутчика, туриста. Ты случайный человек, ты ошибка, ты…              — Не надо, я смущаюсь. Насколько же я хорош, что ты соблазнился и забыл о своём паршивце?              — Йоичи, уберись, — рыкнул Кайзер, отталкивая чужие руки. Исаги рассмеялся и пошёл за ним, едва ли восприняв его всерьёз. Михаэль проталкивался сквозь толпу, уже и забыв о том, что в его пиджаке лежало какое-то письмо, но он не мог оставаться здесь, где Йоичи был странно настойчив и уверен в себе…              Кайзер обернулся. Как Эвридика растворилась под взглядом Орфея, так и Исаги исчез. Он не шёл следом, будто его никогда и не было на этом балу. Письмо вмиг стало важным, а адрес в нём — очередным приказом, по которым Михаэль так скучал. Думал, что скучал.       Чёрт бы побрал этого мудака. Алексис — мудак, а Кайзер — ветренный идиот. Потому что верил безусловно, вёл себя как собака, нет, хуже. Как шариковая ручка, которой щёлкают и щёлкают. А теперь из-за его милого «А» ему угрожали пустить «чернила».              Кайзер надеялся, что никогда не узнает в лицо человека, у которого можно украсть два миллиарда евро, но вот он, перед ним: в окружении тех самых амбалов, тыкал ему в лицо ножом и едва не выдирал волосы. Орал про сейф, про деньги и читал нотации, как будто это Михаэль его обокрал.              Ему почти перерезали горло в момент, когда взгляд случайно зацепился за медальон на камине. С розой, точно такой же, как на его подвеске. Сердце кольнуло болью: каким же подлецом был Алексис. Спрятал деньги за символом его души и верности, и даже не потрудился явиться. Столкнул Кайзера нос к носу со своими проблемами.              Михаэль не знал пароля. Попробовал свой день рождения, так, без надежды — не подошло. Ну конечно же. А ствол пистолета всё сильнее давил на затылок. Последние секунды его жалкой жизни. Алексис вправе был её отобрать, пусть и чужими руками: он ведь её и подарил. Но как было жаль, что напоследок он сказал Йоичи какую-то херню…              — Стойте! — раздался вдруг крик откуда-то с балкона. Кайзер замер, боясь ненароком осознать реальность происходящего.              — А ты кто? — прорычал ограбленный.              — Я… Это я вас ограбил. Я Алексис.              — Не слушайте его! — вмешался Кайзер, позабыв про дуло пистолета. Он развернулся и в ярости уставился на Исаги. Самого тупого в мире школьного учителя.              — Нет вы послушайте! Я знаю пароль от сейфа, но отпустите Михаэля.              — Мальчишка знал бы, на кого он работает…              — Он ничего не знает, не трогайте его. Вас не должно было быть здесь, уж извините, я назначал ему свидание тет-а-тет. — Йоичи подмигнул Михаэлю. Идиот, куда он лез?!              — Так значит, слухи не врали? Ты… Весь этот цирк, два моих миллиарда кровных, и всё это чтобы выйти из гонки и сбежать с простым наёмником? — Ограбленный брезгливо фыркнул. — Я надеялся, что меня ограбил хотя бы Робин Гуд, а не трусливый педик.              — Мечты сбываться могут только у меня, простите, — улыбнулся Йоичи. — Так что? Отпускайте, я открою.              Ограбленный расплылся в ухмылке и снова направил пистолет на Кайзера. Он нажал на спуск… почти. Оконные стёкла взорвались раньше. Всё это время место было под оцеплением, а на крыше сидели снайперы, ну конечно же!              Исаги бросился закрывать его от осколков, самоотверженно и отважно. Стиснул в руках, мышонок, уткнулся носом в шею. Как будто его тщедушное тельце могло как-то спасти Михаэля от уже осевших осколков. В залу ворвался спецназ, затрещали вспышки камер, фиксировавших четыре трупа. Йоичи хихикал.              — Меня с бала похитил интерпол, представляешь? С тобой я как будто в каком-то шпионском фильме!              — Ты идиот.              — Я сбежал из их лодки, — продолжил Йоичи. — Идиот-детектив не хотел давать команду снайперам, и я так заволновался… Они сказали, что я мешал делу! А как я мог мешать? Они чуть не дали тебя убить, пока ждали, что явится этот твой…              — Не упоминай.              — М?              — Я обиделся на него. Он… — Кайзер позволил себе уронить голову в чужое плечо. — Йоичи, я так испугался за тебя.              — Продолжай, мне нравится, когда ты говоришь обо мне, а не об Алексисе.              — Давай убежим, а? — спросил Михаэль, не обращая внимания на агентов, странно на них косившихся. — Отвези меня в свою Японию или откуда там ты, я буду… Я научусь готовить.              — О Боже, нет, тебе не пойдёт быть домохозяином.              Кайзер хотел ответить что-то глупое и ласковое, но тут кто-то вбежал в комнату и заорал, что Алексиса взяли всего в трёхстах метрах от них. И первым его импульсом конечно же было рвануть на помощь, но… Он смог даже не дёрнуться. Все интерполовцы комичной кучей выбежали из комнаты, наконец-то оставив их наедине…              — Так значит, ты любишь меня? — спросил вдруг Йоичи. Кайзер был бы рад засмущаться, сострить или ответить загадочно, с придыханием, но мог лишь выпалить:              — Да.              — Но и этого Алексиса… тоже любишь?              — Да…              — И как же тебе быть? — спросил Исаги, почему-то с улыбкой. Михаэль не понимал, что тут может быть смешного. Его разрывало на части, ему было гадко и до окрыления хорошо одновременно. Но что важнее…              — Я не знаю. — Он действительно не понимал, как быть.              Но Йоичи почему-то продолжал улыбаться его беде. Он разжал кольцо своих рук, лукаво улыбнулся, так нехарактерно, и подмигнул Кайзеру, будто у него всё было схвачено. Будто он знал, что у Михаэля на сердце. Или, что невероятнее, он понимал, как решить эту проклятую ситуацию.              — Ты не против, если я побалуюсь? — спросил он, указав на сейф.              — Какое ребячество… Хочешь поиграть в шпионов и угадать пароль сейфа с двумя миллиардами? Серьёзно?              — Да. Позволишь?              — Делай что хочешь.              И Исаги сделал. Подошёл к сейфу вальяжной походкой, будто при них только что не застрелили несколько человек, будто им не пришлось обжиматься при интерполе. Будто Йоичи проходил через такое на ежедневной основе. А потом он ввёл код, действительно балуясь: двадцать знаков, не меньше. Кайзер уже хотел было сказать ему перестать дурачиться, как вдруг…              — О, кажется, я угадал? — Исаги улыбнулся ему, зубасто и задорно. — Или лучше будет сказать, что у меня есть решение твоей дилеммы? Ха! Алексис действительно тупое имя, Михаэль, как ты мог на него повестись?              — Ты…              — Моего друга детства звали Алексис Несс. Он умер от рака в одиннадцать, кто бы мог догадаться, что мы дружили? Этого нет на бумагах… А я на них значусь как обычный японец, работающий в школе. Боже, храни бюрократию!              — Я… ты…              — Знаешь, это так странно, ревновать к себе же! Милый мой, я так долго ждал шанса… — Исаги подхватил его за талию, подсёк ногу, лишая баланса и хотел было поцеловать, но Кайзер не мог не влепить ему пощёчину.              Впрочем, Йоичи он поцеловал сам.              — Только не говори, что «А» это от «альфа», — пробормотал он в поцелуй.              — …Не буду говорить, но подразумевать буду вынужден.