Ремиссия

— Что же… Я жива…       Эсдес сделала такой очевидный вывод по одной простой причине — она мыслит. Она никогда не грезила о посмертии будь-то славном окончании, где её встретят в чертогах как славного воина, как верят северяне, или же что она будет гореть в пекле вместе с остальными дьяволами с которыми она имела куда больше общего, чем обычному человеку кажется.       Нет. Было ещё что-то. Запах медицинского спирта и непонятных смешений. Холод кафеля, яркий белый свет ламп что освещают её. Боль в предплечьи от только что воткнутой иглы в целую руку.       Первая мысль была вырваться отсюда. Подняться и дать бой тем, кто решил её спасти. Она не верила в чудесное спасение. Не верила что её пойдут спасать и найдут способ излечить от удара Мурамасе в сердце… Как же больно… Какая же ярость, жажда битвы, жажда реванша…       В желудке непонятно что произошло от этих мысль. Он предательски скрутился, а в голове туман. — Что? Как только проснулись и сразу же организм предал вас?       Мужчина устало выдохнул после этих слов. Послышался щелчок зажигалки. Комната заполнилась сизым дымом и запахом горелого табака. — Жена запрещала мне курить. Говорила что это вредная привычка и что из-за неё я умру раньше неё. Иронично, не правда ли?       Эсдес злостно посмотрела на него. На секунду самодовольство и ухмылка мужчины пропала, словно её не было. Но затем её снова стошнило и она еле сдержалась, чтобы не упасть с неудобной кушетки на которую тот её положил. — Если хотите чтобы пропала боль, то сперва подумайте о чём-то приятном. О том, чтобы вам не хотелось уничтожить, убить, разрушить или причинить любой видимый или невидимый ущерб.       Врач перешёл с самодовольного на холодный язык фактов. Эсдес почувствовала как снова её схватил приступ, но она решила подчиниться. Сперва. Не потому что ей хотелось, а потому что трезво оценила шансы. Она попыталась вспомнить её битвы и то чувство превосходства и её скрутило… Затем на своё детство с охотой и чувством триумфа… Такой же результат.       Затем мысли застыли на улыбке Тацуми. Милой, тёплой, наивной и приятной. Той, которой ей хотелось сохранить. Ей хотелось в это верить. И она не давала подлым мыслям заполонить её сознание.       И… Тошнота действительно ушла. Постэффект всё ещё есть, но нет активного желания снова опустошить её желудок.       Теперь её взгляд выражал искреннее недопонимание и любопытство. Она осмотрела мужчину с ног до головы — от тридцати до пятидесяти, высокий, одетый в помятый костюм тройку и поверх надетый халат. Внешностью напоминает её предыдущего подчинённого — доктора Стайлиша. Только менее эксцентричного. Можно даже сказать — внутренне выгоревшего. Как тот окурок что он выкинул в почкообразный лоток, который использовался как пепельница. Достаточно часто, смеет она заметить. — Одевайся. Я подобрал тебе свободную одежду, которая подходит твоим размерам. Впредь постарайся не думать о том, чтобы причинить боль, чтобы не повторялись подобные эксцессы.       Врач спокойно встал с насиженного места и вышел в коридор, пропав за закрытой дверью. Эсдес осмотрелась и нашла классические синие джинсы и белую просторную футболку. Также носки и берцы. Поняв что на ней одна пациентская рубашка. Ни то что она обладала каким либо стеснением, но если есть подобная опция то она ей воспользуется.       Приодевшись и удивившись, что врач действительно угадал с её размерами, она заметила небольшое зеркальце и осмотрелась в нём. Отсутствие левого предплечья было заметно уродливым заменив её руку обрубком. Метка тейгу пропала. Её голубые как лёд волосы были теперь белыми и подстриженными до пояса, а глаза приобрели немного зеленоватого оттенка и стали похожими на море. Ассоциация — море — рыбалка и последующее освежевание трофея сразу привели к реакции, которую она подавила снова мыслями о Тацуми.

***

      Мужчина сидел в кабинете дальше по коридору. Это была богато обставлена комната, однако видно что она не принадлежала ему. Она не прибрана, всё везде разбросано, где-то пожженно, а шкафы, столы и стулья были несколько сдвинуты с насиженных мест в угоду его рабочему темпу и мыслям на ногах. Он поставил на стол чашку горячего чая возле неё. Аналогичная стояла возле него.       Эсдес взяла его и тут же поплатилась тошнотой. Но всё же выпила залпом давя реакцию. Чай был невероятно сладким. Ложек шесть в маленькой кружке. Её выражение лица было скрючено и она кое-как подавила порыв сразу освободить горячий чай из плена её желудка. — Твой был без сахара. И если бы я хотел тебя убить… — Ты бы это сделал давно… Я понимаю.       Сказала Эсдес спокойно, хотя ноги подкашиваются от боли внутри. На что врач выдохнул. — Ты значит проверяла границы… Понимаю. Любопытство всегда охотно приветствую.       Врач довольно ухмыльнулся. Снова его лицо приняло выражение вседозволенности и контроля. Эсдес хотелось его стереть прямым ударом, но даже мысль привела её к боли. — Не следует. По лицу видно что ты задумала.       С этими словами на стол лег с его руки небольшой флакон. — Прими его. Он облегчит тебе действие твоего лекарства. Затем я всё объясню. Я не садист и не желаю тебе постоянного страдания. Но я также требую от тебя благоразумия меня выслушать.       Эсдес посмотрела на флакон. Небольшой коричневый пузырёк с какой-то белёсой жидкостью. Решив доверится она его осушила залпом. Тошнота действительно отступила, но внутри она понимала что он не дурак и что если она предпримет какие-либо действия то, то её сразу же схватит приступ.       Врач смерил взгляд на неё. Оценивающе. Как врач осматривающий больного. Затем выяснив что-то достал блокнот и авторучку, что противно ею щёлкнул. Желание вставить ручку ему в глазницу сразу же вызвала лёгкий приступ. Вот и снова проверили границы, подумалось ей. — Итак… Прошло четыре цикла, а именно чуть больше года с момента твоей безвременной кончины. Я умудрился найти твоё тело и выкрасть. Спасти тебе жизнь… Было ещё той задачей…       На лице Эсдес появилось искреннее недоумение — Как? Раны от битвы и яд Мурамасе… — Тяжело с ранами было. Повезло что ты крепкая. Но насчёт яда можешь не волноваться — клинок поглотил душу тейгу из-за чего ты им не можешь отныне пользоваться…       Врач говорит обыденным голосом неотрывно смотря в блокнот с чем-то сверяясь и почёсывая свои седеющие патлы этой самой ручкой. Хотя в его голосе читается удивление собственной удачи и таланту. — Продолжим — я не являюсь твоим фанатом, сторонником Империи и et cetera. Я сделал это исключительно из чистого желания познать слова своей ныне покойной жены.       В голосе врача была слышна тоска, которую тот пытался безуспешно скрыть за усталостью. Мысль о том, чтобы его кольнуть неуместными вопросами и так далее снова вернула Эсдес чувство тошноты и поэтому она осеклась.       Без внимания со стороны врача не обошло это. Он достаточно точно это почувствовал. — Она погибла во время революции по твоей вине. Я исполняю её последнюю волю. И хочу спасти тебя и весь мир от тебя. — Ты ввёл во мне «Цепи Фенрира»…       Эсдес сразу всплыло название яда. Изготовляется из соков Василиска и применяется в качестве дрессирования опасных монстров подавляя волю к разрушению, кои и есть их опасное существо. — Сразу видно человека интересующегося дознавательским делом. — Врач ухмыльнулся снова, но снова вернулся к своему обычному тону. — Да, но я его модифицировал. Точнее твой спинной мозг, где был твой тейгу. Теперь он на постоянной основе вырабатывает этот яд. — И ты хочешь таким образом «исправить» меня как опасного зверя? — Да. — И это ради… Как тебя зовут? И какова была воля твоей жены, что ты подставил свою голову под плаху? — Меня звать Малькольм. А воля была такова — каждый имеет шанс на искупление и исправление.       Малькольм говорил это холодным, как медицинская сталь, голосом. Точным, выверенным, обеззараженным. Видимо этот диалог он отрепетировал намного заранее и множество раз. Возможно даже каждый день, час и свободную минуту. — То есть, Малькольм — ты хочешь чтобы я перестала наслаждаться тем, чем должен наслаждаться сильнейший и смириться со своей слабостью и стать окончательно сломленной и покорённой? Не иметь возможности ни взять то что мне хочется ни даже защититься в случае чего? В мире который с радостью убьёт меня наиболее жестоким образом и мне уже не хочется думать как, потому что твоё чёртово милосердие вот совсем не приносит мне радости от такой жизни…       Малькольм устало выдохнул. Отложил в сторону блокнот с ручкой, обхватил лицо руками и как будто «пусто» умылся ими и продолжил — Ты думаешь я был рад всё это делать? Что я наслаждаюсь твоим положением и это для меня какое-то издевательство, чтобы потешаться над сильнейшей тва… — Нет. — Эсдес грубо его осекла на полуслове. — Я знаю способы оригинальней как ты — человек с такими знаниями и умениями, смог бы это сделать. Я это представляю и меня берет двойная тошнота и ты, я надеюсь, понимаешь меня… — Да. Тогда что ты хочешь сказать?       Эсдес не отводила взгляд с него, но она также в размышлениях. Она читает людей как открытую книгу, благо изучила их вдоль и поперёк. Во всех смыслах. Только любовь и жажда смерти и битвы затуманивала ей разум в некоторых случаях. Но тут «цепи» развеяли эту пелену. — Условия. Цель. Награда.       Малькольм несколько удивился. Не то что он не знал какова Эсдес — успел спросить нескольких людей знакомых с ней про свой исследовательский объект. Но даже так её деловитость даже слегка импонировала ему. — Условия эксперимента простые — я дам тебе новое имя, работу, документы. Новую жизнь, в общем. Твоя цель — убедить меня в том, что мой эксперимент успешный или нет… — Если «нет»? — Будем смотреть по ситуации. У меня будет возможность остановить его досрочно. — Ясно. Прошу, продолжай. — Спасибо. Так вот — по результатам сего эксперимента я решу что мне делать с тобой. А наградой будет возможность встречи с твоим Тацуми.       У Эсдес в этом моменте всё сжалось в груди. Да так сильно, что она хотела обрубком руки схватить себя за сердце, но лишь почувствовала фантомную боль от сжатого кулака. — И… Что мне с этой встречи? — Не знаю. Но я тебя заинтересовал ею, так ведь? — Ублюдок. — Да. Но без «цепей» ты бы выразилась более… Экстравагантно.       Врач выпил из кружки, которую тот оставил Эсдес и понял, что она без сахара. Затем добавил туда шесть ложек сахара и, не размешивая, выпил её залпом. — Твои пищевые привычки делают мне больно. — Опишешь эту боль потом. И кстати об этом — каждую неделю ты будешь приходить ко мне в клинику. Я буду с тобой разговаривать и составлять досье. Прошу от тебя искренности и желания сотрудничать. Обмануть меня трудно. Хотя ты девушка неглупая и сама это понимаешь.       Эсдес выслушала всё это дело и молча кивнула. Она не хотела срываться на какие-то оскорбления, чтобы не снова не почувствовать этот треклятый «кнут», который её организм наказывает её. — Хорошо. Теперь твоё имя и фамилия — Элис Артапс. Будешь работать клерком в местной мэрии по вопросам восстановления после войны. Я хотел менее стрессовую работу, но на какую смог договорится. Там работают пару моих знакомых. Они не знают кто ты, но знают что ты связана со мной. Люди добрые — тебе помогут освоится.       С этими словами он отворил шкафчик и достал запечатанный конверт формата А4 и передал его Эсдес. Та его быстрым движением вскрыла и увидела там деньги, документы, некоторую сводку новостей за прошедший год, части предыстории её вымышленной жизни, контакты для связи по некоторым вопросам, а также ключи от квартиры с улицей возле вышеназванной мэрии.       Судя по комплекту перед ней сидит явно не просто самоучка-идеалист с травмированным прошлым, а некто, кто умудрился нынешнему режиму сделать явно не просто пару услуг. — Ещё какие-то вопросы остались?