Паутина для любителя dark romance

      Итэр пытается пошевелиться, избавившись от липкой паутины, что крепко сдерживает его, полностью сковав движения, но все его попытки оборачиваются крахом. Сяо же наблюдает со стороны, не выдавая своего присутствия, и слабо улыбается, откровенно насмехаясь над чужой неудачей. Звон в ушах лишь подтверждает теорию блондина о том, что его похитили на пути домой после работы.       — Не думаю, что у тебя получится сбежать от меня, — молодой человек-паук вредительски улыбается, наконец выходя из тени и представая чужому взору во всей красе. Он одет в обтягивающий темный костюм, его волнистые от природы волосы гладко, хоть и с явным усилием и большим количеством специальных средств, уложены, видно же это усилие по тем некоторым прядкам, что столь упрямо продолжают торчать сзади, создавая хаос, а в правом ухе виднеется блестящая серьга, своей формой напоминающая паутину. Весь его вид кричит о том, что ничего хорошего от этого мужчины ожидать не приходится. — Но мы… вполне можем договориться.       Жертва каждой клеточкой своего связанного, уставшего тела чувствует в его «любезнейшем» предложении смертельную ловушку, но отчего-то не может никак скрыть своей заинтересованности, уже обвиняя в этом какой-то неизвестный паучий яд.       — Мы определенно договоримся, — уверенно кивает чертовски довольный паук, растягивая потрескавшиеся губы в улыбке, от чего хрупкая корочка на них трескается ещё сильнее, выпуская из своих недр капли крови.       — Не трогай меня!       — Не дергайся, куколка. И незачем так орать, — до ужаса спокойно отвечает Сяо, игнорируя чужой бунт и опуская свои руки в специальных перчатках на бедра извивающегося парня, щупая их длинными пальцами, словно проверяя тело юноши на мягкость. Проверка пройдена успешно, хоть и принудительно. Оковы вмиг испаряются, будто их и не было — крепкая паутина остается лишь на запястьях буйного «обеда», гарантируя безопасность слишком занятого этим телом человека-паука.       — Ты что… съешь меня?       — А я что, выгляжу голодным?       — Неэтично отвечать вопросом на вопрос, — фыркает, резко почувствовав прилив смелости, Итэр, отворачиваясь с презрением.       — Ух, смелый какой. Про этику мне тут стелет, — усмехается, однако, Сяо, чтобы в одно умелое движение снять со слишком воспитанного парня брюки, обезоружив его в мгновение ока, заставив издать стон недопонимания. Итэру даже в голову не приходило, что он может понадобиться пауку для чего-то подобного — и это пугает в разы сильнее, чем вариант быть попросту съеденным. Страх, отразившийся в широко распахнутых очах побуждает Сяо пройтись по своим сухим губам кончиком языка, убирая свежие кровяные корочки, явственно ощущая витающее в воздухе предвкушение веселья, которое пробуждает зверя, готового уже растерзать пойманную добычу.       — Что, язычок-то чешется мне съязвить, горе-смельчак?       — Так страшно, что я уложу тебя, раз руки мне связал за спиной, да?!       — Теперь ты вопросом на вопрос полез, погляди-ка, плохиш какой мне попался.       Звук удара эхом отскакивает от голых бетонных стен, возвращаясь в облако поднявшейся пыли. Освобожденный по доброте душевной от паутины на руках Итэр, обладающий поистине нечеловеческой силой, вбил наглеца в пол, хватая его за горло, чем и поднял всю пыль, от которой сам и закашлялся. А хитрый паук, не теряя ни секунды, резко притягивает его к себе, нахально целуя, не позволяя перевести дыхание, чтобы вновь вернуть себе место сверху, мягко подмяв дерзкого мальчишку, избавившись к тому же и от своего костюма. Взору предстаёт сухое, подтянутое тело с четким рельефом мышц и множеством странных шрамов, что, кажется, рисуют на коже цвета слоновой кости паутину, — это, безусловно, красиво, но ярость, с которой Сяо смотрит из-под растрепавшихся волос, не позволяет надолго сконцентрироваться на рассмотрении поистине скульптурного тела.       — Ведешь себя как блядь, — рычит Сяо, приблизившись к уху и хмурясь, а потом кусая щеку блондина в качестве ужасно импровизированной, но быстрой мести.       — У меня, к твоему сожалению, просто не стоит на похищения, ублюдок, — не отстает, однако, в гонке оскорблений парень, злобно скалясь, глядя прямиком в чужие глаза, ведь опустить взор ниже для него значит моментально проиграть.       — Скажу тебе больше, — Сяо хватает его запястья, фиксируя их над блондинистой головой и нависая сверху, продолжая свое откровение в самые губы Итэра. — Я твой сталкер. И я знаю, что у тебя еще как стоит на похищения. Иначе какой прикол дрочить на дарк романс?       Оказываясь загнанным в угол своими же увлечениями, что ещё недавно казались самым охраняемым секретом, Итэр жутко краснеет и прикусывает влажную после поцелуя губу, тщетно пытаясь придумать себе оправдание, — ну, или ответную нападку.       — Ещё как стоит, разве это не правда? — Алатус почти касается чужих губ своими, но держит дистанцию, что столь остро ощущается на грани безумного возбуждения, которое медленно захватывает жертву, заставляя парня изогнуться в спине, тихо проскулив.       — Какой мне прок с моего признания? — мальчишка хочет каких-то гарантий — это настолько забавляет человека-паука, что он смягчается, признавая его деловой подход как нечто «полезное». Но тем не менее ужасно раздражающее.       — Я помогу тебе в кои-то веки почувствовать настоящий оргазм. Очень выгодная сделка, не находишь?       Итэр не успевает толком взвесить все за и против, ведь чужая рука, наконец нащупав его возбуждение, нежно гладит чувствительный орган сквозь тонкую ткань боксеров, выбивая из головы все мысли разом. Эффект неожиданности играет с юношей плохую шутку, заставляя его сдаться, дернувшись всем телом и звонко простонав прямиком в новый поцелуй — его жадный ответ воспринимается как полноценное «да», так что Сяо без лишних церемоний проникает в обтягивающие трусы, холодными пальцами касаясь горячей влажной кожи, вызывая в Итэре бурю эмоций, от которой он с громким стоном в моменте кончает. Но это не останавливает чужих извращенных ласк, что становятся лишь смелее, подгоняемые криками наслаждения.       — Не знал, что ты настолько громкий.       — Значит, хуёвый из тебя сталкер, — усмехается сквозь пелену животного возбуждения блондин, специально томно выдыхая в чужое ухо, издеваясь над своим похитителем-идиотом, что заточён в таком горячем теле.       Сяо принимает этот неосознанный вызов молча и с некоторым даже достоинством, усаживая парня к себе на колени и принимаясь неспешно растягивать его, каждым нежным проникновением вытягивая из этого дрожащего прекрасного тельца стон за стоном. «Хуёвый сталкер» оказывается охуенным любовником, который делает всё настолько умело, что Итэр срывает голос, стоит только члену войти в него, поразив юного любителя дарк романса своими размерами.       — Как ты себя чувствуешь? Дышать не забывай.       — О себе позаботься, — резко отвечает Итэр, получая в качестве наказания шлепок по ягодице, что, однако, только лишь раззадоривает его.       — Зачем мне заботиться о себе, если с этим прекрасно справляется шлюха на мне? — Сяо невозможно смутить дерзостью, ведь у него, в отличие от блондина, всегда найдется мгновенный колкий ответ.       — Не ви… — паук не дает Итэру договорить безусловно провальную ответку, чем спасает его от еще большего смущения, заставляя лишь тихо простонать, приняв член еще глубже, почувствовав, как головка скользит по чертовски чувствительным стенкам, снося крышу от накатывающей в очередной раз волны оргазма; Итэру действительно кажется, что его попросту пытаются опустошить до последней капли, чтобы выбить из него «всю дурь», в частности, смягчив действительно скверный характер.       — Давай, детка, кончи со мной, как в тех грязных фильмах, которые ты так любишь, — хрипло стонет Сяо, точь-в-точь повторяя фразу из самого любимого порно своей добычи, одновременно с этим до синяков сжимая чужую талию, не позволяя парню соскочить в самый неподходящий момент. Под его пальцами, даже сквозь ткань, остаются характерные следы, украшающие мрамор кожи, добавляя ей к тому же болезненной чувствительности. Попытки блондина убрать руки Алатуса лишь усугубляют ситуацию, ведь, отпустив талию, он резко ныряет холодными руками под чужую смятую и запачканную кофту, которую Итэр не пожелал снимать, принимаясь за безжалостные пытки твердых от возбуждения сосков.       Человек-паук прокручивает их меж длинных пальцев, вызывая мурашки и жуткую жажду — или это какая-то эволюция привычного желания быть оттраханным, как сучка? Итэр хнычет и тщетно пытается отпихнуть от себя мучителя, но его тело, точно под действием яда, предательски прижимается ближе, позволяя безумным электрическим разрядам от чужих точных прикосновений вытворять с разумом ужасные вещи, портя и без того совсем не святого парня.       У Сяо нечеловеческая выдержка, благодаря которой следует раунд за раундом — он меняет позы, ориентируясь на громкость чужих смущенных стонов. Чем смущеннее парень под ним, тем лучше поза — тем блондин громче. Математика проста, шлепки кожу о кожу всё более остервенелые, а Итэр всё ближе к грани чистого безумия — идеальное время, чтобы, засосав его грубо, сжать ему горло, припомнив недавнюю его выходку, заставив сипло умолять о прощении, признавая свою глубоко извращенную натуру.       — Ты просто кайфуешь от мысли, что я всё это время следил за твоими ебанутыми интересами, верно?       Со слезами на глазах от удушья, Итэр молча кивает много раз, прикрывая неловко рот рукой и стирая заодно размазанные по губам и щекам следы слюны. Сяо, слабо улыбнувшись, отпускает его наконец, заставляя, казалось бы, изнеможденного уже в край парнишку кончить еще раз, обмякнув от усталости прямо на полу.       — Эй, не засыпай тут.       — Не приказывай мне, — сквозь полудрему отрезает Итэр, чувствуя в следующий момент укус на шее и болезненно айкая, ударяя паука по макушке, чтоб не лез.       — Маленький… — Алатус любезно придерживает смачное ругательство, позволяя таки Итэру заснуть, чтобы затем отнести его в нормальную кровать, не забыв перед этим отмыть его как следует, взяв с него импровизированное обещание остаться на подольше. Намного дольше, чем просто «подольше». Навсегда.