О комплексе Мадонны и Блудницы

Слово и дело Божье весьма ясно:

женщины созданы быть либо женами, либо проститутками

(Мартин Лютер)

... Любовь! Любовь! Над бредом жизни черным

Ты высишься кумиром необорным,

Ты всем поешь священный гимн восторга.

Но свист бича? Но дикий грохот торга?

Но искаженные, разнузданные лица?..

О, кто же ты - святая иль блудница?

(Н. Львова)

Вообще эту статью я планировала написать очень давно, ещё, пожалуй, с тех пор, как в принципе узнала о явлении, вынесенном в название фика. Мне подумалось, что её будет уместно выложить именно в международный женский день, так как сама тема напрямую связана с женственностью, женской сексуальностью и их восприятием в обществе. На всякий случай стоит оговорить — я не культуролог и не психолог, и пишу здесь не как специалист в этих областях, а именно как фикрайтер. Я приведу какие-то ссылки и источники в примечании в конце фанфика, но ни в коем случае не значит, что я претендую на серьёзное научное исследование или на истину в последней инстанции. Я пишу как читатель читателю, с увлечением погружающийся в судьбы персонажей и стремящийся понять их взаимоотношения между собой. Как автор автору, ищущий архетипы, на которых можно строить сюжетные коллизии. И, наконец, как женщина — человек — человеку, в надежде, что кому-то так же интересны некоторые социально-психологические феномены, бытующие в обществе. Итак, поехали! Вообще изначально понятие комплекса Мадонны и Блудницы (Святой и Блудницы, Матроны и Шлюхи) пришло из психологии и было введено ещё Фрейдом. В психологии комплекс Мадонны и блудницы — сексуальный комплекс, выражающийся в неспособности испытывать сексуальное возбуждение в рамках серьёзных любовных отношений. Фрейд считал, что этот комплекс есть у мужчин, которые считают женщин либо святыми "Мадоннами", либо падшими проститутками. Такие мужчины не могут желать женщин из первой категории и в то же время хотят сексуальных отношений с женщинами из второй категории. Фрейд писал: «Там, где такие мужчины любят, у них нет желания, а там, где они хотят, они не могут любить». Однако на мой взгляд — и я постараюсь раскрыть это дальше на примерах — это явление не принадлежит одной лишь психологической сфере взаимодействия между людьми. Скорее, это двойственное понимание женщины закрепилось в самом обществе. С одной стороны, женщина — это Мадонна, чистая, прекрасная, идеальная, светлая, добродетельная, объект поклонения, Прекрасная Дама и вообще гений чистой красоты. С другой — сосуд первородного греха, недочеловек, по умолчанию существо низшего порядка, персонификация искушения, соблазнительница, нечто презренное, порочное, недостойное. Приведу примеры этой двойственности. На всякий случай сделаю оговорку номер один — я не утверждаю, что здесь идёт речь именно о классическом комплексе Мадонны и блудницы из психологии, во многих примерах женская сексуальность не фигурирует вообще. Скорее, я говорю о двойственности в восприятии женщин в принципе. И оговорку номер два — это не систематический анализ, а отдельные примеры, при наличии желания складывающиеся в общую картину. Начнём с античности. В тетралогии Эсхила "Орестея" события разворачиваются следующим образом. Чтобы поучаствовать в Троянской войне, Агамемнон приносит в жертву собственную дочь Ифигению, а после, уже вернувшись с войны победителем, привозит в качестве трофея-наложницы пленную Кассандру. Его жена Клитемнестра, не стерпев 1) убийства дочери, 2) появления любовницы, убивает мужа. Её саму, в свою очередь, убивает сын Орест, мстя за отца, и, преследуемый богинями мщения Эриниями, бежит в Афины искать правосудия. Спойлер: народный суд Афин его оправдывает, несмотря на всё шипение Эриний, и, чтобы задобрить их, Афина уступает им часть своего влияния в городе. С тех пор Эринии (представлявшие интересы убитой Клитемнестры) становятся Эвменидами — покровительницами материнства. Схожий мотив архетипического сестринства-двойничества прослеживается и на уровне прекрасных Гесперид, по некоторым версиям являющихся сёстрами ужасных Горгон. Фольклор. Обратимся к фольклору. Рассматривать сестринские образы — классические злые старшие сёстры и добрая младшая ("Золушка", "Василиса Премудрая", "Морозко") — будет не совсем корректно, так как это фишка не женская, а универсальная (точно такая же картина наблюдается и с мужскими героями в "Коньке-Горбунке", "Царевне-Лягушке" и сказке "Три царства: медное, серебряное и золотое"). В двух словах — таким образом реализуется мотив справедливости: младший брат-дурак, обделённый наследством, или младшая кроткая сестра, которую шпыняют сёстры, проходят испытания, проявляют доброту и честность и получают вознаграждение. А вот образ Злой и Доброй Жены в "Финисте Ясном Соколе" вполне подойдёт. В этой сказке, напомню, одна девушка три года бредёт в Тридевятое Царство, истаскивая железные башмаки и изгладывая каменные хлеба, а вторая, капризная красавица, готова пустить посторонних в спальню к мужу за разные побрякушки. Средневековье. Ооо, Средневековье — это вообще что-то с чем-то. На официальном уровне это — эпоха куртуазной любви (так называемая fin amor) с её культом Прекрасной Дамы, во имя которой рыцари сражались на турнирах и слагали стихи. Причём любовь должна быть такой недоступной, а дама такой возвышенной — и наоборот! — что чаще всего на роль Прекрасной Дамы полагалось выбирать жену сюзерена (то бишь, начальника). Естественно, что такой любви полагалось быть бестелесной, и исполненная благодетелей и благочестия Дама могла одарить рыцарствующего поклонника разве что платком, либо же — в лучшем случае — поцелуем. Пока не пришли Тристан с Изольдой и всё пошло коту под хвост. Для телесной же любви сгодилась бы любая дворовая девка, крестьянка, трактирщица, ну, вы меня поняли. Вспомнили про бесчисленное количество бастардов, едем дальше. Возрождение. Сейчас я, возможно, разобью кому-то сердце, но во имя науки мы должны пойти на такие жертвы. Данте — да-да, тот самый Данте Алигьери, автор "Божественной комедии", воспевший в ней свою неземную любовь к чистейшей Беатриче, на самом деле целомудренным поведением не отличался. Вот (пока словами образа Вергилия, после, возможно, найду цитату от самого лирического героя) описание Беатриче: Я женщиной был призван столь прекрасной, Что обязался ей служить во всем. Был взор ее звезде подобен ясной; Ее рассказ струился не спеша, Как ангельские речи, сладкогласный. А вот пруфы о Данте, взятые из книги Боккаччо о нём: Я уже говорил, каким вместилищем добродетелей и познаний был наш изумительный поэт, и вместе с тем он не только смолоду, но и в зрелые годы отдавал дань любострастию. Хотя этот порок очень распространен, обычен и, более того, как бы соприроден людям, невозможно не только его одобрить, но и приискать ему хоть какое-то оправдание. Но кто из смертных столь безгрешен, что осмелится осудить поэта? Уж во всяком случае не я. Романтизм. Гюго. Тут даже не буду выискивать источник — спасибо пока не запрещённой Википедии — но да. Виктор Гюго, тот, кто прекрасно знал, как тяжело живëтся оказавшимся на дне общества проституированным девушкам, и передал их трагическую судьбу в образе Фантины в "Отверженных" — на самом деле был их частым клиентом. Потребность в возвышенном и низменном одновременно. Впрочем — и здесь мы впервые за это перечисление уже точно можем говорить именно о комплексе Мадонны и Блудницы — это явление очень ярко отразил в литературе именно Гюго в "Соборе Парижской Богоматери". Клод Фролло то обожествляет Эсмеральду и валяется у неё в ногах, то, напротив, видит в ней чуть ли не дьяволицу, которая, такая-сякая-нехорошая, провоцирует его на грех. Двадцатый век. Вот мы уже добрались к началу двадцатого века, и здесь нас ждёт уже не то что классический, а, я бы даже сказала, клинический случай комплекса Мадонны и Блудницы. И связан он прежде всего с именем русского поэта-символиста А.А.Блока. Начать, пожалуй, нужно с того, что Блок вообще личность психически... примечательная (пишу так, чтобы не писать прямым текстом "mommy issues") Стоит, наверное, упомянуть, что Блок входит в тройку тех русских писателей (с Гоголем и Грибоедовым), у которых значительную часть сохранившегося эпистолярного наследия занимает переписка с мамой. И что его собственная жена в мемуарах чуть ли не прямым текстом пишет, мол, дорогие фрейдисты, проанализируйте, пожалуйста, дневники и письма моего супружника, много интересного найдёте. И что его первая любовь случилась, когда сам Блок был ещё подростком, а его партнёршей стала 37-летняя подруга матери (историки туманно пишут, мол, так случилось, в то время как наш вузовский препод по русской литературе прямо заявил, что его мать свою подружку сыночке и присватала, чтобы сыночка не переживал по поводу любовной жизни). Ну и теперь вообразите вот такого Блока, начитавшегося при этом идей Владимира Соловьёва (нет, не этого, другого, ещё хуже) о Вечной Женственности. Пара слов об этих идеях. Для Соловьёва определяющей категорией было "всеединство" — органическое единство мирового бытия, взаимопроникновение составляющих его элементов при сохранении их индивидуальности. Основной идеей этой религиозной философии была София — Душа Мира, мистическое космическое существо, объединяющее Бога с земным миром. София представляет собой вечную женственность в Боге и, одновременно, замысел Бога о мире. В его стихах: Знайте же: вечная женственность ныне В теле нетленном на землю идет. В свете немеркнущем новой богини Небо слилося с пучиною вод. А, ну и, самое прекрасное: эта концепция пришла Соловьёву в его видениях. Вот не знаю, правда, как у вас, а у меня подобные экзальтированные рассуждения о Женственности вызывают стойкую ассоциацию со всякими коучами, которые учат дышать маткой, закручивать юбкой торсионные поля, взывать к внутренним богиням и т.д и т.п. Со своей стороны ответственно заявляю, что единственным экзистенциальным универсальным женским опытом могу назвать только застирывание простыни ледяной водой утром, пока все спят, и, честно, ничего сверхокрыляющего и вдохновляющего здесь нет. Кхм. Проехали. Итак, возвращаемся к Блоку. Блок отказывается вступать в интимные отношения с собственной женой, восхищается ей как непорочной Прекрасной Дамой, в письмах целует подол её платья, а она отвечает, мол, да поцелуй ты уже меня, а не платье. При всём этом Блок посещает проституток, заводит любовниц, подхватывает сифилис... Вы думаете, я преувеличиваю? Преуменьшаю! Письмо Блока от 4 июня 1903: Милая, Милая, Единственная, Ненаглядная, Святая, Несравненная, Любимая, Солнце мое, Свет мой, Сокровище мое, Жизнь моя — или лучше без имен. Я ничего, ничего не могу выговорить. Верь мне, я с Тобой, я всю жизнь буду у Твоих ног, я мучительно люблю, торжественно люблю, звездно люблю, люблю всемирной любовью Тебя, Тебя, Тебя Одну, Единственную, Жемчужину, Единственное Святое, Великое, Могущественное Существо, Все, Все, Все. <<...>>. Я в прахе перед Тобой, обнимаю Твои колени, я не смею и не дерзаю большего и все это пишу, пишу Тебе на проклятой, бездушной бумаге проклятыми бездарными словами, бессильно, за тысячи верст от Тебя, не знаю, что Ты в эту минуту, где Ты, как Ты, что Ты думаешь и делаешь. Чувствую свое убожество перед Тобой, целую Твои ноги, недостойный и страстный, страстный, измученный тем, что столько не видел Тебя. Больше ничего, все, больше не нужно, подол Твоего платья целую горящими недостойными его губами, я, пыльный человек, Ангелу Света, былинка у ног Твоих, Розовая, Крылатая, Светлая, Дивная, Чудесная Приписка его жены (между прочим, Любови Менделеевой) в письме от 9 июня 1903 г.: Милый, милый мой, ненаглядный, голубчик, не надо и в письмах целовать ноги и платье, целуй губы, как я хочу целовать — долго, горячо В мемуарах Л.Д.Менделеевой: Я до идиотизма ничего не понимала в любовных делах. Тем более не могла я разобраться в сложной и не вполне простой любовной психологии такого не обыденного мужа, как Саша. Он сейчас же принялся теоретизировать о том, что нам и не надо физической близости, что это "астартизм", "темное" и Бог знает еще что. Когда я ему говорила о том, что я-то люблю весь этот еще неведомый мне мир, что я хочу его - опять теории: такие отношения не могут быть длительны, все равно он неизбежно уйдет от меня к другим. А я? "И ты так же" Естественно, рано или поздно они до близости всё-таки дошли. Естественно, рано или поздно Любови Блок эти страдания и мозговыверты надоели, и она тоже завела отношения на стороне (с Андреем Белым) — но потом вернулась к Блоку и до конца оставалась с ним. Там было много всего драматичного, но в данном случае нам интересна не сама личная жизнь этих персон, а то, как вот эти метания Блок выразил в искусстве. Не нужно быть литературоведом, чтобы отследить деградацию женского образа в поэзии Блока. Сначала это — безупречная Прекрасная Дама, бестелесная и возвышенная, предмет почтительного поклонения лирического героя. Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд. Там жду я Прекрасной Дамы В мерцаньи красных лампад. В тени у высокой колонны Дрожу от скрипа дверей. А в лицо мне глядит, озаренный, Только образ, лишь сон о Ней. О, я привык к этим ризам Величавой Вечной Жены! Высоко бегут по карнизам Улыбки, сказки и сны. О, Святая, как ласковы свечи, Как отрадны Твои черты! Мне не слышны ни вздохи, ни речи, Но я верю: Милая — Ты. Затем — Таинственная Незнакомка. Образ уже земной, но всё же прекрасный. И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. И наконец изначальный образ прекрасной дамы трансформируется в надменную отталкивающую красавицу на фоне пошлой обстановки ресторана. Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко Взор надменный и отдал поклон. Обратясь к кавалеру, намеренно резко Ты сказала: «И этот влюблён» Что ещё важно — в это время в дискуссию впервые вступают женские голоса. Если до этого мы оценивали женщину с точки зрения мужского взгляда (как, собственно, это и происходит в патриархате), то теперь мы видим мнения самих объективированных женщин. Зинаида Гиппиус, кстати, проводит прямую связь между объективацией и комплексом Мадонны-Блудницы: В женском начале нет памяти, нет творчества, нет личности. "Чистая" женщина ("Ж") не может быть безнравственна, ибо она всегда — вненравственна. Женщина — мать, или проститутка (Соглашаясь с этими определениями, добавлю от себя: или героиня-мученица. Это отнюдь не нарушает цельной пассивности женского начала). Мужчина — всегда субъект: женщина — всегда объект. Ещё ценнее для нас мнение самой Любови Блок. Вот отрывок из её письма, которое она так и не решилась отдать Блоку, но привела в мемуарах: Мне вдруг совершенно неожиданно и безо всякого повода ни с Вашей, ни с моей стороны, стало ново до чего мы чужды друг другу, до чего Вы меня не понимаете. Ведь Вы смотрите на меня как на какую-то отвлеченную идею; Вы навоображали обо мне всяких хороших вещей и за этой фантастической фикцией, которая жила только в Вашем воображении, Вы меня, живого человека, с живой душой, и не заметили, проглядели... Вы, кажется, даже любили - свою фантазию, свой философский идеал, а я все ждала, когда же Вы увидите меня, когда поймете, что мне нужно, чем я готова отвечать от всей души... Но Вы продолжали фантазировать и философствовать... И, как и Гиппиус, Л.Менделеева-Блок яро боролась за то, чтобы быть воспринятой как человек, а не как "женщина-функция": Если я начну писать искренно, будет совсем не то, что в праве ждать читатель от мемуаров жены Блока. Так было всю жизнь. "Жена Ал.Ал. и вдруг...!" - они знали, какая я должна быть, потому что они знали, чему равна "функция" в уравнении - поэт и его жена. Но я была не "Функция", я была человек, и я-то часто не знала, чему я равна, тем более чему равна "жена поэта" в пресловутом уравнении. Часто бывало, что нулю; и так как я переставала существовать, как функция, я уходила с головой в свое "человеческое" существование Кстати, и стихотворение Надежды Львовой из эпиграфа также относится к началу XX века, когда женские голоса в поэзии стали всё слышнее. А в середине XX века по крайней мере в массовом западном сознании дихотомия Мадонны и блудницы закрепилась почему-то за Принцессой Дианой и Мэрилин Монро (несмотря на сомнительные моменты в личной жизни первой и начитанность, стремление к саморазвитию второй). Наше время В наше время комплекс Мадонны и Блудницы проявляется, пожалуй, в устоявшейся идее о норме полигамности для мужчин. Мы с сестрой выросли на фильме "О чём говорят мужчины" (со всеми его продолжениями), где измены — разумеется, только мужские — были представлены как нечто само собой разумеющееся. И это только один пример из миллиона фильмов, книг, сериалов, которые учат, что такое положение дел — норма. Что мужчин дома должна ждать верная добрая хозяйственная жена, которая будет хранить очаг, рожать детей, варить борщи (и с которой интим возможен только в репродуктивных целях — ибо как можно, чтобы тем ртом, которым она целовала детей, она делала что-то ещё); а на стороне может быть страстная любовница и полная камасутра. С примерами разобрались. Теперь рассмотрим ещё несколько спорных моментов. Можно ли быть одновременно Святой И блудницей? Формально — пожалуй. Ярче всего этот архетип просматривается в творчестве Ф.М.Достоевского на примере Лизы из "Записок из подполья" и — это прямо хрестоматийный пример — Сонечки Мармеладовой из "Преступления и наказания". Но я бы на самом деле вообще не вмешивала эти образы в комплекс Мадонны и блудницы, они про другое. Их корни произрастают не из патриархальной культуры и не из фрейдизма, а из трансформации мотива Великого Грешника. Мужским примером станет всем известная история о блудном сыне, а женским — о Марии Магдалине (по крайней мере, в её популярном понимании. На самом же деле в православной традиции, насколько я помню, у Марии Магдалины нет тёмного прошлого, однако в массовой культуре с ней принято отождествлять образ кающейся грешницы). Есть ли аналог комплекса Мадонны и блудницы, но уже с женским восприятием мужчин? Да, комплекс Рыцаря и разбойника — положительный принц на белом коне и жестокий, но харизматичный негодяй. В нём кроются ответы на фундаментальный вопрос "Почему так популярны отрицательные герои?" и, в инцельской формулировке, "Ну почему бабы выбирают плохих парней, а хороших обходят мимо?" Начнём с того, что хорошие о хорошести не трубят, хорошесть обычно чувствуется и так, если она есть. Это во-первых. Во-вторых, странно утверждать достоинства через отрицание недостатков. Это раньше, может, и прокатывало, чтобы "не пил и не бил", сейчас это уже совсем-совсем базовый минимум. В-третьих, да, бесспорно, есть определённая категория травмированных женщин, которые раз за разом влетают в абьюзивные отношения с "плохими парнями", но это уже их личные тараканы. В-четвёртых, у нас в обществе в целом как-то грустно с моделью здоровых отношений. Ну а в-пятых... У Юнга слово "либидо" означало тягу к жизни, а не просто сексуальную энергию. У харизматичных красавчиков-бэдбоев её хоть отбавляй, и да, многие женщины ведутся на это, как мотыльки на огонь. Здесь играет роль а) эффект Красавицы и Чудовища (женская надежда, что сейчас героиня кааак придёт и кааак перевоспитает чудовище, и он, такой грубый и жёсткий с окружающими, станет послушным и нежным с ней), б) дефицит здоровой маскулинности. Никто не выберет эгоистичного негодяя, даже будь он сто раз красавчиком, если рядом есть пример по-настоящему мужественного (сильного, заботливого, ответственного, надёжного, любящего) человека. Но на фоне нытиков и маминых пирожочков обаятельные разбойники могут показаться хорошей альтернативой для тоскующей по мужскому плечу женщины. Яркий пример — роман "Гордость и предубеждение", мастерски передавший все эти оттенки и неспроста обожаемый женской аудиторией. В нём есть и самодовольный, глупый, скучный и напыщенный мистер Коллинз (убеждённый в своей хорошести и в том, что любая женщина должна вешаться ему на шею), обаятельный, безнравственный и беспринципный Уикхем (Разбойник), светлый, но кажущийся немного одномерным мистер Бингли (Рыцарь) и, наконец, действительно интересный, не картонно идеальный, но всё же положительный, честный, благородный, способный на раскаяние и рефлексию мистер Дарси — воплощение не крайностей, но здоровой маскулинности. Вроде бы со спорными моментами всё. Теперь можно перейти к причинам комплекса Мадонны и блудницы. Во-первых, человеческая психика в целом тяготеет к чёрно-белому мышлению. В любой культуре, религии или мифологии есть двойственные категории: Добро и Зло, Жизнь и Смерть, Мужское и Женское, Верх-Низ, Чёт-Нечет. Поэтому и появляется невольное искушение переносить привычку всё делить и классифицировать даже на те области, где это невозможно. Во-вторых, как я упомянула выше, это сама патриархальная культура, которая, если упростить до генеральной идеи, основана на субъектности мужчин и объектности женщин. По сути, в этом комплексе и наблюдается сведение женщин до набора удобных функций, причём гипертрофированных — либо стопроцентный положительный идеал, либо опять же стопроцентная суккубша. И никакой необходимости видеть в партнёрше человека, личность с её желаниями и мнениями. Профит. В-третьих, в христианстве (а западная мораль выросла именно из него) в целом сексуальность — тема довольно табуированная, половое влечение как будто противопоставляется любви. Получается, что если любовь, то обязательно большая, чистая и целомудренная, а если секс - то это кинки, грех и разврат. В-четвёртых, психоанализ даёт этому комплексу фрейдистское объяснение. Мелани Кляйн связала этот комплекс с потребностью в создании идеализированного материнского образа, исключающего сексуальное желание. И, наконец, в-пятых, самую убедительную причину привела юнгианский психолог Варвара Попова в книге "Путь героини". Она рассматривает комплекс Мадонны и Блудницы как расщепление целостной фемининности и видит причину этого явления в патрилинеальности и необходимости контроля женской сексуальности, чтобы убедиться, что все дети рождены от супруга. Она пишет: Идея о вторичности женского начала получает свое развитие практически во всех авраамических религиях. <<...>>. Так что идея о том, что существуют хорошие и плохие женщины имеет очень глубокие корни, которые исправно подпитывались на протяжении столетий. Это явление принято называть расщеплением на Мадонну и Блудницу, и мы до сих пор можем наблюдать различные его проявления даже в светской культуре. Некоторые проявления фемининности, которыми обладает в первую очередь непорочная Дева Мария наделяются сакральным статусом. В список входят традиционно материнские и дочерние качества: кротость, доброта, готовность заботиться и уступать. Другие же демонизируются, отвергаются и порицаются. <<...>> Патриархальная установка претендует в первую очередь на биологические ресурсы женской сексуальности, связанные с деторождением и фертильностью. Контроль женской сексуальности также имел принципиальное значение для вопросов наследования: патрилинейность подразумевает, что дети, рожденные в браке, должны быть биологическими наследниками именно отца и его рода, в противном случае роду грозит вымирание и потеря статуса. Для чего я это всё пишу? Во-первых, кому-то это, возможно, пригодится и в повседневной жизни, чтобы рефлексировать над собственными предубеждениями. Я вот только недавно поняла, что моё РПП в подростковом возрасте было вызвано именно этим, причудливо трансформировавшимся комплексом. В моей голове он почему-то спроецировался на вес и образ тела. Грубо говоря, тогда мне казалось, что девушек с пышными формами можно только желать, а глубокой и чистой любви достойны только тонкие и хрупкие тростиночки. Элен Курагина против Сони Ростовой, если угодно. Тогда мне очень хотелось достичь состояния Дюймовочки, быть беззащитной и трепетной, чтобы кавалеры меня жалели и носили на ручках. Спойлер: это всё большая лабуда, личная жизнь у меня наладилась не после похудения, а после набора веса, и да, любящий партнёр будет носить девушку на ручках в любом весе. А во-вторых, вы, вооружась этими знаниями, сможете по-новому взглянуть на знакомые истории и привычных персонажей. Или даже мастерски встроите комплекс Мадонны и блудницы в сюжет ваших собственных историй, построив конфликт на его основе. Например, он вполне ложится в схему любовного треугольника: – Эй! – окликнул Буслаев. Девушка порывисто вскочила. Голубые до прозрачности глаза. Бледное, тоже почти прозрачное лицо с тонкими прожилками и внезапно алый бутон губ. Мефа захлестнуло странное, смешанное, непонятное чувство. Девушка ему не нравилась и была не в его вкусе. В то же время что-то в ней волновало его и наполняло жаром. Если то чувство, которое сегодня он испытал к девушке, просящей называть себя Даф, было ровным, спокойным, дарящим ему спокойную уверенную радость, то тут был нервный притягивающий жар. Это было удовольствие, но удовольствие выжигающее и опустошающее. (Д. Емец "Мефодий Буслаев. Карта Хаоса") Или — как в приведённом ниже фрагменте — можно раскрутить этот комплекс действительно мощно, выписав на его основе целую драму персонажа. Просто вчитайтесь в это описание, насколько мастерски здесь выведены все черты, как ярко можно представить запутавшегося в себе героя, сколько здесь открывается дальнейших перспектив его развития и трансформации! Вообще Родион был какой-то неправильный. Вечно недовольный, вечно ищущий, к чему бы придраться. Он был эгоист до мозга костей, не умел любить, не умел заботиться, <...>, поэтому в обычной жизни вечно натыкался не на тех людей. Когда-то давным-давно он сделал вывод, что женщины бывают двух типов. Первый – настоящие женщины. Они тащат тебя бесконечно. Вытаскивают из запоев, ждут из тюрьмы. Их кашей не корми – дай только птичку со сломанным крылышком. Второй тип женщин – Снежные королевы. <...> Они любят вначале себя, а потом уже по остаточному принципу того, кто рядом. <...> Родион, конечно, не раскладывал всего этого по полочкам. Не говорил себе, что хочет быть счастлив, но под счастьем подразумевает реализацию двух-трех инстинктов, а на остальное ему, в сущности, наплевать. Кроме того, ему не хватало гибкости. Он рисовал некую картину мира и ловил себя на том, что хочет, чтобы мир ей соответствовал. Если же мир не выполнял его желаний, сразу начинались обиды и досада. И всем этим Родион был опутан, как мокрыми веревками. Дергался – а они только больше и больше затягивались. Выходило, что любить Родион не умеет, а влечение испытывает только через ненависть и только к тем девушкам, которых изначально презирает. И это путало его и сбивало с толку. <...> Да, Родиону подходила только Штопочка – не особенно мудрая, <...>, не слишком устойчивая эмоционально, не наделенная даже бытовой женской мудростью – но зато верная, не путаная, не жалеющая себя (как такой сильный внешне Родион!!!) и ни из чего не создающая трагедий! <...> Только Штопочка могла выдерживать тяжелый характер Родиона и по несколько дней, проглатывая комаров, пробираться с ним по трясинам. Но тянуло-то его не к Штопочке с ее ватником и тяжелыми ботинками, а к этим гусыням! И это раздражало Родиона, обнаруживая его непонятную двойственность. (Д.Емец. "ШНыр. Сердце двушки") Женщины, которые привлекали его, все были одного типа: самовлюбленные, ухоженные, холодные и эгоистичные. В каждом их движении, каждом дыхании, каждой улыбке жил уютный кошачий эгоизм, желание устроиться получше, ничего не отдав взамен, кроме, быть может, снисходительного одаривания самим фактом своего присутствия. Родион испытывал к ним притяжение, похожее на ненависть. Неизвестно, презирал ли он их больше или любил. Ему хотелось схватить такую женщину, встряхнуть ее так, чтобы у нее зубы щелкнули, поцеловать, покорить и… отбросить, как побежденного в рукопашной схватке берсерка. <<...>> Сколько раз Родион говорил себе, что все это бред. Любить такую женщину он не сможет, и матерью она не будет хорошей, и его, Родиона оставит раненым, больным или просто неудачливым, как львицы легко бросают и выгоняют своего раненого или просто постаревшего льва. И все это Родион прекрасно понимал, но все же влекло его именно к таким ухоженным, холодным, капризным красавицам, притяжение к которым было тем сильнее, чем больше Родион их презирал. (Д.Емец. "ШНыр. Дверь на двушку") Так что да. Только вам решать — будете ли вы нести дальше тысячелетний шлейф объективации или захотите создать принципиально новые образы, не вписывающиеся в предписанные рамки Мадонны и Блудницы (как, скажем, булгаковская Маргарита и шолоховская Аксинья, сочетающие в себе и добродетель, и чувственность). А может, введёте этот комплекс в сюжет, чтобы раскрыть, как персонажи будут его преодолевать. Дело — за вами.