Между тьмой и пустотой

***

Юрико тащила огромный черный пакет, взгромоздив его на плечо. Многослойный целлофан со скрипящим звуком рвался о мелкие камни на земле, отбиваясь от стен единственным звуком в тишине пустых, грязных улиц. Руки девочки дрожали, то ли от напряжения, то ли от осознания содеянного. Она оглядывалась по сторонам, слишком часто, судорожно, ускоряя шаги. В голове возникала лишь одна мысль - «скорее бы все закончилось». Что будет, если кто-то увидит?  Скрип пакета со временем сменился на шелест, он оставлял за собой темные бордовые полосы на бетонном полу недостроя. Здание было окутано стойким, въевшимся ароматом разложения, напоминающем о его предыдущих посетителях. Иглы, кровь, различные оставленные вещи и темные разводы на полу создавали атмосферу полностью противоположную уюту. В сегодняшнее холодное весеннее утро, это место казалось еще более отвратительным чем обычно, учитывая то, что Юрико намеревалась сделать.  Шумно выдохнув, девочка потащила пакет по лестнице, вкладывая все силы в то, чтобы он ее не перевесил. Эти пол часа, которые она потратила, чтобы достигнуть верхних этажей здания, казались ей самыми долгими в ее жизни. Кинув пакет у окна, Юрико обессилено упала на пол, хаотично вытирая руками пот. Она вынула запрятанный в чулке раскладной нож, собираясь с силами. Она должна это сделать. Либо сейчас и все кончено, либо она будет долго чахнуть в темнице. Юрико сделала надрез вдоль пакета, откапывая в слоях целлофана свою покойную мать. Она провела рукой по ее окровавленному лицу, будто прощаясь.  Ее никогда не любили родители. Они любили алкоголь, но точно не Юрико. Единственные воспоминания, которые они о себе оставили это бесконечные избиения и ряды пустых коричневых бутылок, изрядно завонявшихся за время их пребывания в душном помещении. Дом никогда не был домом, а родители навсегда остались в памяти чужими людьми, которым не нужно было ничего, кроме очередной рюмки. Иногда Юрико думала, как бы она могла прожить свою жизнь без этих трудностей, найти хорошую работу, переехать в свой собственный дом, но ни в один из этих планов никак не вписывались ее родители. Было даже немного грустно от того, что последнее, что увидела ее мать была Юрико с пепельницей, замахивающаяся, чтобы нанести последний удар. А ведь она не хотела ее убивать, она просто хотела покоя, защитить себя от жестоких рук матери.  Собрав последние силы воедино, она подняла тело, не без труда опрокидывая его через оконный проем. Женщина упала на землю с глухим стуком, по земле тонкими струйками растеклась кровь, вокруг остались разбросанными вылетевшие от удара органы. Юрико смотрела на пугающую картину с облегчением, наконец-то все кончено. Но что делать дальше? Она осталась сиротой без денег, без семьи, без поддержки. Долго ли получится прожить в таких условиях?  Юрико сделала шаг назад, намереваясь вернуться обратно домой, но ее затылок уперся во что-то твердое. Она услышала щелчок заряда пистолета, замерев и стараясь не дышать. – Не двигайся, – протягивая слова, промолвил низкий мужской голос.

***

Девушка постучала по столешнице, отдавая сигнал стоящему за барной стойкой молодому человеку. Как только тот обернулся, она пальцем подтолкнула стакан в его сторону, намекая на добавку. Парень коротко кивнул, доливая в стакан еще порцию виски.  – Большое спасибо! – заплетающимся языком проговорила уже изрядно опьяневшая Юрико.  Она игриво улыбнулась бармену, точнее так ей казалось. На самом деле выражение ее лица было больше похоже на лицо человека под местной анестезией.  Юрико вообще находилась сейчас не в лучшем своем виде. Сбитые, слипшиеся от пота волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу, тело больше не слушалось никаких приказов, ноги соскальзывали со стула. Каждые несколько минут девушка проверяла телефон, не смотря на то, что перед глазами уже видела огоньки. Комната вращалась во всех возможных направлениях, делая «не грохнуться со стула на пол» невыносимо трудной задачей. Юрико сделала еще глоток, янтарная жидкость в стакане теряла свое количество с катастрофической скоростью. Алкоголь приятно тянул прилечь, потому девушка вытянула руки на барную стойку, укладывая на них свою голову. Она умиротворенно прикрыла глаза, намереваясь пару минут отдохнуть. Бар почти опустел, музыка тянулась вяло и монотонно, будто существовала исключительно для того, чтобы разбавить тишину.  – Вам звонят, – прервал ее покой бармен, указывая на вибрирующий телефон. Юрико потребовалось несколько минут на осознание его слов, после чего она оторвала телефон от липкой поверхности барной стойки и приложила его к уху. –Слушаю, – хрипло протянула девушка, не в силах поднять голову. – Снова, Юрико? – резко отозвался мужской голос по ту сторону, звучал он крайне разочарованно и раздраженно. – Сколько можно бухать?! –Ни грамма не выпила, – с трудом выдавила из себя Юрико, стараясь как можно лучше подавлять рвотные позывы. – Чего тебе? – Завтра в 10 чтоб была на работе, – ответ не заставил себя долго ждать. – И попробуй только не отправить отчет с миссии. – Поняла, – промямлила девушка, постепенно погружаясь с сон.  – Это не шутка, Юрико, прекращай. Твоя зависимость не вписывается в наши планы. –Ты что беспокоишься, Чуя? – с игривой улыбкой протянула девушка, заливая в себя остатки алкоголя из практически пустого стакана. – Постыдилась бы себя так вести. Как только пить начинаешь, превращаешься в шалаву. – с тяжелым вздохом рявкнул Накахара. – Не сдохни по дороге домой. Гудки. Для Юрико это стало сигналом возвращаться, завтра ведь миссия. Она устало подняла голову, руками открывая слипшиеся глаза. От неаккуратности ее движений, телефон улетел на пол, а сама девушка скатилась со стула, цепляясь за выпирающую часть стойки, как за спасательный круг. Юрико наугад выкинула из кошелька пару смятых купюр, не пересчитывая и на ватных ногах поплелась в сторону выхода. На данный момент главной целью являлось не заблевать пол в баре, с чем девушка с горем по полам справилась. Рвота настигла ее на пороге, желудок сжался, будто желая выбить из нее легкие. Горло обожгло желудочным соком, в рот наполнился неприятным вкусом горького алкоголя. Несколько раз сплюнув, Юрико поволочилась домой с ощущением полнейшей пустоты, как в душе, так и в теле.