Наследие

            Мог ли великий правитель магического мира Волдеморт впасть в депрессию?       Нагайна медленно зашла в комнату, каблуками кроша осколки разбитой посуды, разбросанные по полу. Ещё минуту назад вся комната была наполнена хаосом. Теперь Лорд сидел в кресле, тяжело дыша, закрыв ладонью раскрасневшееся лицо. Прекрасное лицо.       Несколько лет после войны понадобилось правителю, чтобы найти способ восстановить свою прекрасную внешность. Лучшие волшебники с чистой кровью отдали все свои силы, а кто-то даже жизни, чтобы найти верные ингредиенты для обряда и создать мощное заклинание. Всё сработало идеально. Волдеморт выглядел не старше тридцати пяти лет. Черные волосы, темные почти черные глаза, бледная фарфоровая кожа, придававшая ему вид истинного аристократа с чистой кровью.       Нагайна приблизилась, но не стала подходить ближе, оставляя между ними пространство. Она любовалась Лордом, стараясь насладиться каждой чертой идеального лица.       Сквозь раздвинутые пальцы его взгляд останивился на девушке. От неожиданности она вздрогнула и резко вдохнула.       — Ты здесь. — глубокий и властный голос звучал для её слуха как самый сладкий мёд.       Медленно, словно гипнотизируя, Лорд убрал ладонь от лица и слегка повернул голову набок, любуясь открывшимся видом.       — О, Нагайна, как ты очаровательна.       Эти слова вызвали скромную улыбку, которую она не смогла удержать. Так важно было нравиться ему, быть радостью для его глаз. Чаще всего Нагайна выбирала в одежде оттенки зелёного, иногда в сочетании с черным. Но сегодня честь радовать взор правителя пала на струящееся атласное ярко красное платье на тонких бретелях. Спина открыта, а длина едва прикрывает бедра. Стройные ножки украшены соблазнительными чулками черного цвета с черными стрелками. Лаковые красные туфли на шпильке завершали образ роковой соблазнительницы. Сегодня ей нужно было быть обезоруживающе прекрасной, чтобы преподнести Лорду важную новость.       Сейчас внутри всё сжималось от ожидания неизвестности. Ровно так же она ощущала себя несколько лет назад, когда Лорд даровал ей силу, позволившую вернуть человеческий облик.       Тогда она лежала на полу в центре зала на начерченных символах. Волдеморт стоял за пределами круга и, разведя руки, читал сложное заклинание, повторяя его по кругу, словно воздавал молитву древнему божеству. По всему змеиному телу прокатилась дрожь, а затем наступила боль. Каждый сустав, каждую мышцу в теле рвало и выкручивало, заливая внутрь чистое пламя. Нагайна чувствовала, что не вынесет этой боли. Она начала ощущать новые конечности, которых была лишена в змеином обличье: ноги, руки. Каждая косточка, каждый хрящик вырастали, отдаваясь невыносимой болью. Тело трансформировалось, а в голове непрестанно кричал голос, заглушая хруст отрастающих костей.       Но боль стихла. Она обнаружила себя лежащей на полу, но это не змеиное тело. Теперь она ощущала неприятный холод, обнаженное тело каждой клеточкой человеческой кожи чувствовало липкость пола, шершавость начерченных символов. Мозг пытался осознать мир по-новому, не через змеиный взгляд, а человеческий. Совершенно беззащитная, словно новорожденная, содрогалась в рыданиях, а темные волосы прилипали к щекам. Затем почувствовала, как её накрывает ткань плаща повелителя.       В ту ночь он впервые взял её на руки. Не змею, а человека. Как лёгкое пёрышко подхватил, нежно касаясь ладонями обнаженной кожи под коленями и на спине. И Нагайне казалось, что сама молния дотронулась до неё в этих местах. По телу пробежал разряд, дыхание участилось. Никогда прежде, будучи в человеческом теле, она не испытывала таких ощущений от прикосновения.       Он отнёс её в спальню, уложив на кровать отпаивал зельями. Заботился, помогая восстановиться, словно возвращая долг за ту ночь в лесу и последующие месяцы, когда Нагайна впервые нашла сущность Волдеморта.       — Ты такая красивая. — Он нежно провел рукой, убирая с потного лица прилипшую прядь.       И Нагайна чувствовала огромное счастье, наполнявшее каждую клеточку тела.       Но с того дня прошло уже много лет.       Сейчас она смотрела на своего Лорда, пытаясь угадать, что так расстроило его, отчего он крушил все вокруг. Но задать вопрос не решилась бы.       — Иди ко мне, давай. — Волдеморт нежно протянул руку, приманивая.       Нагайна сделала шаг, хрустнув стеклом под подошвой туфель.       — Нет, стой. — Он улыбался, хитро сощурив черные глаза. — Ползи, моя змея. — Голосом хищника, приманивающего жертву, произнес он, ожидая реакции.       Не сомневаясь ни секунды, она медленно опустилась на колени, ставя ладони на осколки, тут же разрезавшие кожу на руках. Не обращая внимания на режущую боль и трескавшийся капрон, разбегавшийся кровавыми стрелками, она ползла навстречу своему Лорду, не сводя взгляда с его лица, демонстрируя покорность и счастье от возможности угодить. Мелькнувшая улыбка удовлетворения как великий дар отдавалась в теле дрожью радости.       — Да. — Улыбаясь, он смотрел на девушку у своих ног, словно кот на мышь. — Иди ко мне.       Ладонью обхватил её запястье и поднял, усаживая Нагайну к себе на колени. Капли крови, стекающие из разрезов на руках, падали прямо на его тёмно-синюю рубашку, оставляя тёмные следы.       — Моя девочка. — Довольно произнес Лорд и нежно провел языком вдоль открытой раны на ладони, слизывая кровь. Облизал её пальцы, провел языком по каждому, а затем сомкнул губы на большом пальце и пососал. — Какая же ты вкусная.       Лорд схватил девушку, поднимаясь с кресла, донёс на руках до кровати и бросил на пружинистый матрас.       — Ты очень постаралась, выбирая это платье для меня? Я прав?       Матрас прогнулся под весом его тела, когда Волдеморт на коленях заполз, нависая над Нагайной. Она затаилась, не зная, стоит ли кивнуть в знак согласия или не отвечать.       — О, я же знаю, что прав. И да, ты отлично справилась, моя змея.       Одна рука оказалась под спиной, второй он слегка надавил на лицо, заставив повернуться, и губами страстно впился в шею, оставляя свой след.       — Ты знала, как будет приятно разорвать его на тебе.       И не дожидаясь ответа, обеими руками разорвал ткань от груди до нижнего шва.       Прерывисто дыша, Нагайна смотрела в глаза Лорда, читая в них обожание и похоть, когда он разглядывал полупрозрачное кружевное белье, оставшееся на её теле.       Его страсть была такой же неистовой и разрывающей всё. Он двигался четко и яростно, не оставляя надежды на нежность. Язык слизывал капли крови с каждой раны, отчего нарастающее возбуждение пыталось вырваться из брюк. Мысли Нагайны поглотил туман, она чувствовала острую потребность в его прикосновениях. Центром её мира был он.       Красивое белье вслед за платьем превратилось в клочки, оставляя полосы от швов. Лорд избавился от своей одежды сам, не позволяя Нагайне шевелиться, крепко держа сведённые над головой запястья.       — Моя сладкая, прекрасная Нагайна. — Шептал в её ухо, прикусывая мочку.       А затем резко, одним толчком вошёл, даря счастье наполненности. Нагайна стонала, покусывая губы до крови, которую он слизывал, пока двигался, доводя её до экстаза.       Позже они лежали на шелковых простынях. Лорд прижимал обнаженную Нагайну спиной к своему торсу. Одной рукой он поглаживал сосок, другой обвивал живот, упираясь носом в изгиб шеи девушки. Ее раны немного пощипывали от попавшей на них соли пота, но этот дискомфорт был ничтожен в сравнении с полным осознанием счастья в объятиях единственного.       — Простите, Лорд, — робко произнесла Нагайна, пытаясь не нарушить хрупкую идиллию. — Когда я вошла, вы были чем-то озадачены. Я лишь хотела узнать, смогу ли я вам помочь?       Он замер, невесомо поцеловал шею, а затем отпустил объятия и откатился, перевернувшись на спину. Нагайна тут же прильнула к торсу, положив голову на грудь, слушая мерный стук сердца Лорда.       — Ты мне помогла. — Ответил он после паузы. — Твоё тело, твоя кровь, твоя душа. Всё, что нужно мне, чтобы забыться от печалей.       — Но что вас печалит, мой Лорд?       — Ты не поймёшь. — Он вздохнул. — Весь мир у моих ног. Но без новых целей, без свершений мне становится скучно. И это меня раздражает. Я ищу новую сладость, но не нахожу.       — Мой Лорд. — Нагайна привстала, опершись на саднящие колени. Темные волосы рассыпались по телу, словно накидка. — Быть может, моя новость подарит вам ту цель, что вы искали.       — Новость? — Волдеморт посмотрел с недоверием, изогнув бровь. — Какую новость ты хочешь мне поведать?       Нагайна нежно погладила живот, словно набираясь смелости.       — Вы станете отцом, Повелитель. Я жду ребенка.       Но вопреки ожиданиям, лицо Повелителя исказилось гримасой. И в этом выражении угадывалось столько чувств, но Нагайна не готова была поверить ни в одно из них.       Лорд медленно поднялся, надевая на обнаженное тело халат, налил в стакан воды, выпил, а затем махнул рукой. И весь беспорядок в комнате — разбитая посуда, разбросанные и разорванные вещи, поломанная мебель — восстановились. Лорд направил руку в сторону живота Нагайны.       — Ты должна от него избавиться.       — Лорд! — Глаза Нагайны расширились от ужаса, слезы выступили в уголках. — Нет, нет! Молю! Что вы такое говорите? Прошу вас!       — Заткнись! Я не знаю, что за силы ты применила, чтобы понести, но этот ребенок уж точно не то, что мне нужно. — Теперь в его голосе звучала только холодная сталь, разрезающая слух Нагайны, словно меч. — В моем бессмертии наследник — это лишь помеха. Зачем мне кто-то, кто сможет претендовать на трон? Зачем мне ублюдок с примесью крови маледиктуса? Если бы мне нужен был наследник, я бы предпочел чистокровную.       Казалось, в этот момент весь мир превратился в осколки. Нагайна четко слышала, как разбивается её любящее сердце. Миллионы мелких кусочков. В горле встал ком, руки предательски тряслись.       Лорд занёс ладонь, направив выставленные пальцы на живот Нагайны, словно планировал произнести заклинание, но замер.       — Проклятье! — Тяжело выдохнул. — Нагайна, ты очень меня разочаровала.       Он взмахнул рукой, на девушке появился халат.       — Отправляйся в свою комнату и не смей выходить оттуда. Я позже решу, что с тобой делать.       Сдерживая душившие рыдания, Нагайна, опустив голову, медленно поплелась из покоев Лорда к себе, не смея перечить.       Двери комнаты магически закрылись. Этот дом был его, он откликался на магию Лорда. Теперь Нагайне отведено место заключённой.       А ведь после того как она стала человеком, не сразу Лорд допустил её так близко к себе.       Мыслями она снова унеслась к тому времени.       Спустя несколько дней после окончательной трансформации Нагайна окрепла, заново освоила хождение на двух ногах, привыкала к необходимости носить одежду и обувь. Тело ещё сопротивлялось, но тренировки и желание показать Лорду, что она готова быть его опорой и поддержкой, давали плоды.       В центре зала Волдеморт восседал на импровизированном троне, свысока оглядывая толпу приспешников.       — Это Нагайна. Теперь она человек, моя правая рука, мой помощник. Относитесь к ней с должным почтением.       И толпа принимала это, так как слова Повелителя были законом.       Нагайна всё время проводила рядом с Лордом, наблюдая за его жизнью, но всё ещё оставаясь лишь безмолвным свидетелем. Каждый день он строил новый мир, в котором не было места слабостям и грязной крови. Но его обновлённое тело требовало не только величия, но и простых плотских радостей — сна, еды, секса.       Как было больно ей наблюдать за вереницей девушек, входящих в его спальню. Это были чистокровные, готовые на все ради Лорда. Они выбегали из комнаты со смесью страха и обиды, не готовые принять всю мощь Повелителя. Были пленные предательницы крови. Они чаще всего не покидали покои Лорда живыми, а те, кто выдерживал одну ночь, не готовы были вернуться туда второй раз, предпочитая закончить жизнь самостоятельно. Нагайна не испытывала ни к одной из них ни сочувствия, ни жалости. Она их всех ненавидела. Ведь место на постели рядом с Лордом желала занимать сама. Но Лорд словно не замечал этого.       И вот однажды Нагайна решилась. Она не выдержала больше этой пытки.       В ту ночь Лорд не звал девушек. Когда Нагайна зашла, она застала его стоящим у окна. На её обнаженном теле был только легкий шелковый халатик. Вдохнув, словно пытаясь вобрать в себя всю смелость из воздуха, Нагайна сделала несколько шагов, и Лорд обернулся.       — Что ты тут делаешь? — Устало спросил Волдеморт, даже не фокусируя взгляд на девушке.       — Я пришла к вам, Повелитель. — Шелковый халат соскользнул на пол.       И тогда она увидела этот взгляд. В нём вспыхнуло пламя. Это было желание, перемешанное с властью.       — Ты уверена? — Он ухмыльнулся, облизывая губы.       И от этого легкого жеста подкосились её ноги.       — Да, мой Лорд. Я хочу, чтобы вы владели моим телом так же, как владеете моей душой.       Всего два шага понадобилось ему, чтобы преодолеть пространство, разделяющее их. Тяжелые ладони сжали хрупкие плечи, а мягкие губы впились в нежную кожу шеи. Языком он провел дорожку до щеки и впился жадным поцелуем в девичьи губы. Лишь хватка рук Повелителя удерживала Нагайну от падения. От такой чувственной близости у неё перехватило дыхание. Казалось, сознание поглотил туман. Каждое прикосновение отдавалось вспышками под кожей.       Он не был нежен, оставляя синяки на месте укусов, следы страстных объятий на коже. Он повалил Нагайну лицом в подушки и неистово входил сзади, с громкими шлепками. И Нагайна стонала под ним, ощущая абсолютное счастье, растворяясь в каждом движении своего господина, готовая отдаваться каждую ночь ему.       — Да, да! — Прорычал Лорд в шею, когда кончил. — Да, дьявол побери!       Не дав опомниться, он резко вышел, схватил Нагайну, поворачивая к себе лицом. Она всё ещё не верила, что их обнаженные тела сплетаются, кожа к коже, словно единое целое.       — Ты то, чего я так долго ждал. Ты моя!       И его губы снова накрыли её поцелуем. Яростным, властным, но таким прекрасным.       Быть частью души Лорда было большой честью, но стать телом для удовлетворения всех его желаний стало настоящим счастьем. Каждый синяк, каждый след Лорд бережно залечивал магией перед тем, как Нагайна покидала его покои. А иногда, в великой милости, он позволял ей остаться до утра, сладко сопя во сне в её шею.       И она чувствовала, что стала особенной, самой значимой для Лорда.       Поэтому, узнав о беременности, Нагайна не сомневалась, что Лорд примет эту новость так же радостно.       Как же она ошибалась.       Лорд не приходил, не давал о себе знать. Только эльфы приносили подносы с едой. Нагайна не хотела есть. Она рыдала, мечтая, чтоб это оказалось страшным сном.       Дверь распахнулась. Девушка вскочила с кровати, ругая себя за неподобающий внешний вид. Лорд, как всегда прекрасный и величественный, словно заполнил собой всё пространство комнаты.       — Раздевайся! — Скомандовал он.       Нагайна даже не подумала мешкать. В ту же секунду она сбросила тот самый халат, в котором уходила из спальни Лорда. Ей казалось, что с частичкой его магии будет легче переносить заточение, поэтому она не меняла его на другую одежду.       Лорд осмотрел тело с ног до головы, прикусывая губу. От взгляда Нагайны не ускользнуло прерывистое дыхание Повелителя.       Он скучал. Он хотел её так же, как и она хотела его. И от этого понимания огонь разгорался между ног, требующий вторжения, жаждущий. То, что произошло в следующую секунду, было настолько неожиданным, что девушка вскрикнула. Волдеморт рухнул на колени и принялся покрывать нежными поцелуями ноги Нагайны. Она лишь смогла провести рукой по его темным волосам, боясь дышать.       — Мой Лорд!       — Молчи! Молчи, я всё ещё зол! Я ненавижу тебя и того… что в чреве твоём. Но… — Он продолжал дорожку из поцелуев, добравшись до самого горящего места между её ног. — Я не могу без тебя!       Его язык коснулся её там, и мир перестал существовать, отражаясь эхом стонов. Такого наслаждения Нагайна не испытывала ни в одной из своих многочисленных жизней. И она извивалась, а слёзы счастья стекали по щекам, когда тело вздрагивало от нахлынувших волн оргазма.       Потом он трахал так неистово, так жадно, как никогда раньше. Но она чувствовала, как изменились движения. Теперь он не терзал тело, не оставлял синяки, лишь крепко сжимал тонкую талию, насаживая на себя.       — Только с тобой мне так хорошо. Ты словно истинное продолжение меня. — Зычно звучал его голос, заявляя свои права.       — Я только твоя. — Шептали её губы, не в силах повысить тон.       Нагайна, обнаженная и совершенно обессиленная, лежала на животе, стараясь восстановить дыхание. Лорд сидел рядом.       — Я всё ещё не хочу этого ребенка. Но я хочу тебя. Я зол. Но ты мне слишком дорога, моя Нагайна. — Стальным голосом, как приговор, произносил он, не давая и надежды на нежность.       Затем ушел, оставив пустоту.       Но теперь его визиты стали регулярными. Дистанция между ними выросла, но такие перемены Нагайна готова была принять. Ведь каждую ночь он владел ею, как владел всем миром. А её стоны звучали только для него.       Каждый день Нагайна теперь обязательно прихорашивалась, готовя себя к визиту любимого. Подбирала одежду, а иногда он сам присылал с домовиками наряды, в которых хотел видеть её. Точнее, которые хотел снимать с неё.       — Мне нужны прогулки. — Однажды осмелилась попросить Нагайна, чувствуя, что после месяца взаперти теряет силы очень быстро. — Свежий воздух.       — Я понял. — Зло ответил Лорд, остановив взгляд на животе. — Прогулки будут.       Нагайна боялась спросить, что будет дальше. Уже скоро появится живот, ребенок будет расти, а этот факт раздражает правителя.       Но следующие семь месяцев ничем не отличались друг от друга. Нагайна днём гуляла пару часов, потом сидела взаперти. К вечеру приходил Лорд. И с каждым днём он словно сильнее желал свою самую преданную приспешницу.       Однажды, когда живот уже достаточно вырос, Лорд задержал на нём руку. Изнутри маленькая жизнь толкнулась навстречу.       Лорд замер.       Его взгляд остановился на животе, затем переместился в глаза Нагайне.       Она не могла прочесть это выражение, и в сердце больно кольнуло.       Больше Лорд не дотрагивался до живота, меняя позы на такие, где можно было обойтись без касаний.       Больше всего на свете Нагайна боялась спросить, что будет, когда родится малыш. Неужели Лорд отдаст его в приют так же, как когда-то отдали его самого? Нагайна понимала, что не переживет такого. Но знала, что не осмелится оспаривать приказ Повелителя.       Даже несмотря на огромный округлившийся живот, Лорд не прекращал свои визиты. Он не был нежен, не спрашивал Нагайну о самочувствии, не затрагивал вопросов о ребенке. Словно этого не существовало. Но Нагайна замечала его задумчивый взгляд и старалась понять, какое решение принял Лорд. Ведь этот ребенок не просто кровь от крови, он истинный плод их любви. Доказательство полного восстановления тела Волдеморта.       День родов наступил точно в срок. Нагайна чувствовала, как каменеет низ живота. Она передала через домовика сообщение Волдеморту и легла в постель, ожидая начала. Время тянулось бесконечно долго. Несколько домовиков помогали ей, облегчая болезненные ощущения, делая массаж, меняя пропитанное потом и выделениями белье, пока ребенок готовился показаться этому миру. Наконец интервал схваток сократился, настало время тужиться, а эльфы помогали в силу своих магических способностей и знаний. Но Нагайна чувствовала себя одинокой и потерянной. Ей даже показалось, что она готова отдать ребенка куда угодно, лишь бы Волдеморт сейчас был рядом, поддерживал и гладил по лбу, убирая прилипшие от пота пряди. Но он не приходил. А тело разрывало, крутило, унося сознание на волнах бесконечной боли.       Внезапно мир рухнул в полную тишину. Между ног стало пусто. Нагайна открыла глаза и увидела Лорда, стоящего напротив, глядящего прямо на новорожденный комок, который всё ещё был окутан слизью и кровью, как плащом. Эльфы тут же омыли ребеночка, отсосали слизь, и раздался плач. Нагайна ещё в потугах родила послед. Лорд взял палочку и потянулся к ребенку.       — Нет! — Разрыдалась Нагайна. — Прошу, не убивай его! Убей меня, но пусть он живет.       На лице Лорда застыла смесь презрения и ненависти. Он сглотнул ком в горле.       — Зачем бессмертному наследие? Зачем мне этот… ребенок? — Глухо произнес он вопрос, адресуя его в пустоту.       — Ты будешь править с ним. Он станет твоим правым плечом, самым главным твоим соратником и союзником. Никто в мире не устоит против вашей мощи! Ты будешь не просто непобедим. Взгляни, ведь он тот крестраж, который не требовал жертвы. Наоборот, он родился благодаря моей любви к тебе.       Лорд пристально посмотрел на Нагайну.       — Ты меня любишь?       — Конечно! Конечно! Как ты можешь сомневаться? Я люблю тебя больше жизни.       — Но теперь ты подаришь свою любовь ему. — С капризной интонацией возразил Повелитель, кивая на комочек.       — Нет, что ты! Это совершенно другое. Моя любовь к тебе безгранична. Я люблю тебя так сильно, что задыхаюсь без твоих прикосновений, умираю, когда тебя нет рядом. Нашего ребенка я буду любить как продолжение тебя. Ведь это произведение искусства, которое мы создали. Вместе.       Лицо Лорда изменилось. Он снова смотрел на плачущего человека, но уже с сомнением, словно ему предстояло сделать тяжёлый выбор. И всё же лезвие ножа опустилось на тельце.       Нагайна вскрикнула, закрыв глаза.       — О, нет!       А затем услышала, что ребенок продолжает плакать.       Лорд отрезал пуповину. Эльфы помогли перевязать, затем нежно обернули ребенка пеленками и поднесли Лорду. Тот принял сверток с нерешительностью, которую Нагайна видела впервые.       — Наследие. — Выдохнул Лорд, разглядывая лицо нового волшебника. — Ты моё наследие.       Лорд поднес ребенка к Нагайне, прижимая к груди. Младенец, следуя заложенным инстинктам, тут же нашел сосок и, причмокивая, принялся сосать молоко матери.       Лорд сел рядом и обнял Нагайну.       И тогда она поняла, что их общее счастье стало реальностью.