Эгоизм

В любви нет эгоизма. Если твоя любовь потеряет силы и упадет, ты поднимешь ее на руки и понесешь, пока не упадешь сам. Если в твою любовь будут стрелять, ты, не раздумывая, заслонишь ее собою и примешь на себя ее смерть. Если твоя любовь в смятенных чувствах внезапно выскажет тебе какой-либо страшный секрет или откроет потаенные стороны своей души, ты не будешь радоваться, что крепость доверия в ваших отношениях выросла еще выше и не будешь тотчас же, в свою очередь, изливать ей все свои секреты, ожидая такого же понимания. В этот момент твоя любовь ищет поддержки в тебе и не способна оказывать ее сама. Это не годится. А если же ты поймешь, что твоя любовь счастлива не с тобой, ты не станешь препятствовать ее счастью. Уилл Тернер знает все это. Когда Джек, выпив слишком много, внезапно падает на колени и начинает блевать прямо на палубу, бормоча что-то похожее на "Девочка моя, у тебя такие жесткие кости, я тебя чуть-чуть запачкал, не обессудь", адресуя это, очевидно, палубе, Уилл качает головой. Качает головой и подходит ближе. Властным движением поднимает капитана с колен под громогласное "Крошка, куда ты пропала?", закидывает его руку на свое плечо и, стараясь игнорировать возмущенное ворчанье, ведет Джека в их общую каюту, не ослабляя хватку крепких пальцев ни на секунду, чтобы капитан не дай Бог не брякнулся. Когда, маясь смертельной скукой, Джек проигрывает в карты Барбоссе свою шляпу, команда хохочет. Барбосса срывает с головы капитана шляпу и одевает на себя, восклицая "О, кажется, власть опять сменилась! Джек, да ты, похоже, просто-напросто матрос, тебе это так идет!". Обезьянка презабавно шипит в лицо Воробью, говорящий попугай орет "переизбрание на должность, переизбрание на должность", и Джек тоже ухмыляется. Один лишь Тернер из дальнего угла видит, что капитану вовсе не смешно: будучи чрезвычайно ранимым, он, естественно, оскорблен до самых печенок. Уилл встает с места и предлагает Барбоссе сыграть на свою подзорную трубу против шляпы Джека. Новичкам, как говорится, везет - атрибут власти вновь красуется на башке с дредами. Когда в предрассветном сумраке Уилл просыпается, разбуженный тихим вскриком капитана, которому приснился очередной кошмар, Тернер, шатаясь от сильной качки и стараясь ни на что не налететь, молча пересекает каюту, садится на койку Джека и заключает его в мягкие, но твердые объятия. Капитан удивляется, но не сильно. Взмокший, потерянный, он выглядит так беззащитно без головного убора и извечных карандашных черных кругов вокруг глаз. Он утыкается Тернеру в плечо, сбивчиво рассказывая что-то про золото и своих врагов, и так вцепляется руками в его спину, будто хочет порвать ткань рубашки на мелкие лоскутки. Уилл понимающе угукает и молчит о том, что сам капитан не раз предавал своих друзей, доставляя им много неприятностей, не раз лгал, не раз был причиной смертей. Молчит о том, что Джек вцепился в его спину как раз в том месте, где горят шрамы от плети, а это вообще-то до чертиков больно. Уилл успокаивает капитана, как может, и уже не засыпает, чтобы если что, снова прийти на помощь. А когда, сидя в шлюпке, Уилл с холодеющим сердцем и ощущением не бабочек, а целой гребаной стаи ястребов в животе наблюдает за тем, как Элизабет и Джек самозабвенно целуются, он улыбается. Если Джеку хорошо с Элизабет, то он за него только рад. В любви нет эгоизма.