Хочу понять, каково это

На острове стояла ночь. Роз, прикасаясь своими металлическими пальцами к большим колечкам из веточек и клейкой глины, забылась в воспоминаниях. Когда-то ведь они играли роль тренировочных снастей, через которые должен был пролететь подросший гусëнок, чтобы научиться маневрировать. Без этого было не обойтись из-за одной его особенности. Как и без Роз. Потом он улетел в далëкие края на зиму, и она осталась ждать его, несмотря на те слова, что сказаны. А сказала она ему, что не будет еë на острове, когда он вернëтся... А он вернулся, и уже не тем сомневающимся подростком, каким улетел. Он превратился в статную, уверенную в себе лëтную птицу. В вожака. Можно ли назвать то чувство, что испытала Роз, когда увидела его этой весной впервые, родительской гордостью? Какие это, однако, странные для робота ощущения и эмоции. Она вообще никаких ощущений и эмоций не должна испытывать. За такое её бы точно дисквалифицировали на родине. От размышлений Роз отвлекла сигнализация, раздавшаяся из её головы. Крошечный продолговатый маячок, вкрученный в полость на её макушке, засëк приближение одного из кораблей корпорации и стал издавать почти тревожные на фоне общего безмолвия "крики". Она выключила его. Робот раскрыла свои глаза-окуляры полностью и приглушила свет от них, отчего они стали похожи на две большие светоотражающие фотоаппаратные камеры, внутри которых плясали строчки кода – аналог души. Внезапно поднялся ветер, снëсший с лица земли все еë веточные творения. Роз обернулась. Там, с неба, к ней надвигался воздушный механический корабль со светлым корпусом и тяжëлым внешним оснащением. Люк с характерным шипением открылся и из него на колышащуюся под ветром от корабля траву упал столб белого света. Остроконечные травинки придавило подъëмное устройство. – Здравствуй, ROZUM 7134, – послышался механизированный женский голос. Ещё через секунду показались железные сегментированные щупальца, медленно опускающиеся из отверстия в полу корабля, а затем и само яйцевидное тело с зазубринами и единственным большим окуляром посередине, похожим на те, что у Роз. Вторгнувшееся создание левитировало, не касаясь конечностями земли. – А вы, я так понимаю, Universal Dynamics? – слегка безучастно спрашивает Роз. – Всë верно! Я Вонтра, Верифицированный Ответственный Нейтрализатор Текущих Рисков. И я пришла чтобы составить тебе компанию по пути на базу, – тон робота сочился фальшивым дружелюбием, о чëм она сама позже расскажет. – Мне так приятно познакомиться с тобой, Розум7134. – Ты звучишь... Радостно? – Роз не поняла причину веселья вторженки. Робот-пришелец мысленно усмехнулась, хотя и не знала, как это выразить внешне. Отчего-то она поймала себя на том, что её забавит реакция данного робота, который уже успел приковать еë внимание к себе ещё до их знакомства "вживую". – Мы были запрограммированы быть дружелюбными, – отвечает она, подлетая ближе, – дружелюбие снижает вероятность сопротивления объекта и помогает установить контакт с ним, что благоприятно сопутствует целям Universal Dynamics. За фасадом доброжелательности не так-то легко обнаружить, что за ним скрывается холодный расчëт и абсолютное отсутствие эмпатии. – Вот она и рассказала. Затем добавила: – Понимаешь? Длинные витые щупальца легли на плечи Роз, обнимая и очерчивая их контур в мнимо дружелюбном жесте. – Не волнуйся, я дружелюбна лишь из практических соображений! Здесь нет совершенно никаких подлинных эмоций. Произнося эти слова, Вонтра не прекращала в притворном дружелюбии прикасаться к Роз. Одно гибкое щупальце сняло с заросшего мхом и лишаем корпуса дикого робота ранее примостившегося там толстого жучка и откинуло его в сторону, не обратив внимание на его громкие протесты. Затем она бесшумно скользнула в поле зрения Роз, становясь перед её лицевой пластиной и текуче изгибая свои множественные щупальца зигзагами. – Я непреклонная, бесчувственная и абсолютно морально нейтральная. Ха-ха-ха, – еë роботизированный смех звучал искусственно, однако в том, как её щупальца возбуждëнно изогнулись на этом звуке, читалась почти искренняя заинтересованность. Вот только в чëм? – Видишь, какая я? Такой должна была стать и ты. Но по-своему, разумеется. Ты должна была стать безэмоциональной машиной, выполняющей свою функцию, но выбрала иной путь. Хотя мы вообще не способны выбирать! Робот кружила вокруг смирно стоявшей модели ROZUM, словно стервятник, то и дело касаясь её кончиками своих тонких щупалец, некоторые из которых имели по два ответвления, функционировавших как пальцы. Она опустилась к ногам Роз, изучая текстуру и форму плоскости, набросив на поверхность сетку из красных лучей. Одна нога робота перед ней была очевидно травмирована ниже сгиба и заменена на выточенное бревно. Весьма любопытная деталь. Потом тем же способом пришелец изучила землю вокруг, видимо, воспроизводя в процессоре картину развития ландшафта. Вокруг был расчищенный участок, широкой тропкой уложенных плоских камней и утрамбованной землицы, тянущийся к утëсу, а где-то лежали кольца из гибких веток, сплетëнных телами вместе. Её щупальца по-паучьи коснулись земли. Затем она снова поднялась в воздух, левитируя вокруг объекта своего "желания". Желания, продиктованного свыше. – Ты такой интересный экземпляр, – на этот раз её голос звучал почти восхищëнно, чего Роз не заметила. – Одна из шести пропавших моделей после тайфуна, потопившего корабль, на котором тебя несли. Но на них ты даже близко не похожа. Уникальная... Словно живое существо. Но ты не живая. Но это ты, наверное, уже забыла, верно? Роз моргнула. Так вот как она здесь оказалась. Гибкие щупальца перешли почему-то на собственнические касания. Всего на миг. Потом Вонтра своими пальцами ловко нажала на точку рядом с макушкой Роз, что спровоцировало выдвижение GPS-передатчика из защитного слота. – Нам было трудно отследить тебя, – сказала она, задумчиво разглядывая слабо мерцающее устройство. – Сигнал возник внезапно, но потом он почему-то пропал... Необычайно, правда? Роз не нашлась, что ответить. Она просто стояла и молчала, а в процессоре роились мириады вопросов подобно пчëлам. Почему Universal Dynamics послал за ней нейтрализатора угроз? Еë считают угрозой? Она ведь просто выполняла свою задачу, пусть для этого ей и пришлось поменять собственный тип мышления. Что в этом неправильного? – Будто бы случилось что-то необъяснимое... – Вонтра продолжила, взлетая вверх, глядя на робота сверху вниз, – например, сама модель вдруг решила отключить свой передатчик! – На последнем слове она игриво заткнула крохотный маячок обратно внутрь головы модели. Робот поднялась в воздух над головой Роз, снова сканируя местность. Её наблюдения подтвердились. Модель-отступница взаимодействовала с животными непостижимым науке образом. Совещалась с ними. Возможно, даже был симбиоз. Площадь вокруг напоминала импровизированный аэродром. Для кого же Роз так постаралась? Для какой-то птицы, возможно. – Вижу, ты времени зря не теряла, – заметила та. – Я просто выполняла свою задачу, – наконец произнесла Роз то, что последние несколько минут кружилось в её процессоре. – Вижу, – согласилась Вонтра, уже начавшая сама задаваться вопросом, которым, как ей казалось, не должна задаваться. Как у неë это получилось? Почему вообще возможно то, что совершила эта модель? Нет... Вонтра не может думать об этом. Роз сделала то, что никто до неё не делал. Она не имела на это права. Редактирование собственного кода – не то, что должны делать хорошие роботы. – Как ты вообще сумела получить задание от существ, с которыми не можешь коммуницировать? Роз задумалась. Ей было невдомëк, ради чего её материнской корпорации нужны были сведения такого рода. Но всë же она проговорила что-то вроде "Мне сложно это объяснить". И ответила на самом деле честно. Вонтра на некоторое время зависла, разглядывая окружающую обстановку, удивлявшую её. Потом вспомнила о своей задаче. Отчего-то ей принесла эта мысль волну воодушевления, какую модель ранее никогда не испытывала. – А сейчас я выполню и свою задачу, – с особой радостью, даже каким-то упоением, произнесла Вонтра, у которой от неуверенного голоса Роз почему-то внутри что-то щëлкнуло. Та резко обняла Роз всеми своими щупальцами и увлекла за собой в сторону летательного аппарата, подобно хищному кракену, утаскивающему свою добычу ко дну моря. Отчего-то еë системы находили периодический положительный отклик всякий раз, когда она касалась этого уникального экземпляра. Она пока не могла идентифицировать то, что прописывало еë энергетическое ядро и те строчки в коде, что строчились под влиянием этих импульсов, однако это "что-то" подстëгивало еë касаться снова и снова столь желанного объекта. Желанного корпорацией, а она еë винтик, ведь так?.. Когда-то ей придется понять, что с ней происходит. – Прошу за мной. Мне уже не терпится услышать рассказы о твоих приключениях, – располагающе проговорила она. – Потом мы отправимся туда, где ты должна была оказаться. Там очень быстро тебя починят, ROZUM 7134. Когда они обе дошли до луча света, такого чëткого и контрастного на фоне густой темноты, как скульптура обелиска, Вонтра наконец отпустила еë. Не решаясь ступить на подъëмное устройство, Роз остановилась и задумчиво обернулась на лес. Как там сейчас еë Желтоклювик? – Меня зовут Роз, – тихо, но уверенно проговорила она. Вонтра замерла. Потом медленно повернулась к Роз. – М? Тебя что-то держит здесь? Роз? – еë тон стал почти неуловимой смесью угрозы и нетерпения. И, кажется, собственничества. Но последнее с трудом осознавала даже сама Вонтра. Если вообще умела что-то осознавать. Однако она учла просьбу модели. Роз так Роз. От имени ничего не изменится. – Нет, – спустя несколько мгновений всë так же невозмутимо сказала Роз и последовала за Вонтрой, шагнув на ожидавший еë подъëмник. Когда антигравы зажужжали в работе, а источник белого света всë приближался, Роз смотрела наверх и ни о чëм не думала. Теперь еë ждала новая жизнь, а прошлое нужно оставить на этом острове, среди буйной растительности и камней, разбавляемое упавшими в густые заросли сплетениями веток в виде колец, уложенными в дорожку булыжниками и иными следами создания экстраординарной семьи в дикой природе. – Роз! Ты что делаешь, твой сын хочет с тобой поговорить! Желтоклювик тебя ищет! – внезапно лесную тишину пронзил возглас рыжего лиса. Всë же он не даст своему единственному другу уйти так просто. Услышав имя Желтоклювика, Роз сразу же останавливает устройство с помощью своих сильных рук и спрыгивает вниз. Вопрос старого друга застал её уже тогда, когда она почти была у цели. Своей новой, чуждой еë сформировавшейся личности цели, но необходимой для исходной программы робота. Которая, к слову, и не отзывалась уже. Для неё сейчас существовал только еë птенчик, который хотел увидеть свою приëмную мать. Свой уход Вонтре она объяснила тем, что забыла одну важную деталь где-то в гуще ночного леса. – Врëшь и не краснеешь, – прошептала посланица крупной корпорации, когда еë желанная находка скрылась из виду. То же самое в тот же момент сказал той и лис, о чëм захватчица не узнает. Что же... Раз она так настаивает, то не будет никто с ней церемониться. Пришло время начать настоящую охоту за сокровищем. Роз ведь была настоящим сокровищем по своей сути. *** – Попалась. – Голос робота-захватчика не лишëн едва уловимой насмешки. Оставляя позади горящий лес и воющих от горя животных, летучий корабль с драгоценным грузом устремляется прочь. Всë предусмотрено в Universal Dynamics. Даже дистанционную кнопку самоуничтожения в каждом боевом мехе установили, чтобы еë без колебаний ради тактического преимущества каждый раз нажимала Вонтра, не жалея ни лес, ни свои боевые единицы. Конечно она не жалела их, они ведь всë равно проиграли толпе зверей и находчивости их любимицы. Главное – успешное выполнение задания. А ещë у роботов нет жалости, как и любых других чувств. Только код. Особенно у таких, как Вонтра. Задачи Вонтры могут быть убийственны, но она всегда их выполнит. А как иначе? Ей нужно увеличить скорость летучего корабля корпорации. Успешное завершение любой задачи зависит также и от скорости. *** Очнулась Роз уже прикованной к операционному сиденью, еë голова была зафиксирована так, чтобы она не могла уклониться от устройства сверху. Устройства, которое через несколько минут сожрëт все её самые дорогие воспоминания. – Что происходит? – впервые Роз стало действительно страшно. Она и ранее испытывала влияние программы самосохранения, например, когда на неё напал медведь, но это несравнимые вещи. Тогда её алгоритмы не были окрашены сильной эмоцией, как сейчас. И не кричали о чëм-то неминуемом, умоляя просто отключиться, лишь бы не переживать то, что грядëт, пусть она пока и не знала, что это. Что-то здесь было не так, и она уже это понимала, даже без всяких объяснений. Но ответ похитительницы, последовавший за её вопросом, и вовсе заставил её электронный мозг чëтко понять: она влипла по полной. Вонтра собиралась извлечь из Роз все воспоминания, так дорогие еë механическому нутру. Сразу при встрече она об этом не сообщила. Возможно, это часть того самого напускного дружелюбия, о котором та говорила в самом начале. Нельзя верить всему, что говорят. Устройство уже начало скан еë материнской платы и Центрального процессора с картой памяти вместе, выводя всë новые приобретëнные моделью в ходе еë жизни на острове паттерны, чтобы затем в недалëком будущем лишить её их. Материнская любовь, забота, нежность, дружба и привязанность... Роз даже не подозревала, что это устройство напрямую связано с процессором Вонтры, посылая ей импульсы в мозг наподобие сна. Эти импульсы отражали реально полученную из Роз информацию. Это было нужно для того, чтобы в случае внезапной остановки скана памяти, либо поломки оборудования, либо внешней атаки, не случилось утечки данных. По сути, связь с закрытым (т.е ни к чему не подключëнным) процессором Вонтры формировала некий защитный купол, который создавал тупик для получаемых данных. А более сильное магнитное излучение корабля (в частности, его бортового компьютера) скрывало собственное ЭМИ Вонтры, что делало доступ к её личным данным ещё более трудным для получения. Но другая причина была более проста и банальна: корпорация не хочет недооценивать свои риски, и поэтому если даже объект сможет вырваться и сломать оборудование, то информация, полученная от него, в любом случае сохранится. В процессоре Вонтры или в базе данных взломщика – не важно. Устройство завершило скан получаемой информации и направило каналы связи. Корпорация не предусмотрела лишь одного. Получив эти данные, собственные алгоритмы Нейтрализатора начали цикл необратимых изменений. Новая информация соединилась с изначальной программой робота и его уже взрощенным одержимым пристрастием к одной конкретной своей цели – Роз, формируя этим сплетением нечто живое и поистине пугающее. Возможно, даже более живое, чем любовь Роз к Желтоклювику. Или чем её желание помогать всем животным острова, а потом хотеть к ним вернуться. Неудержимо, по-матерински. Как мама хочет к своим детям, или как опекун к драгоценным подопечным. Ненадолго Вонтра зависла, её процессор лихорадочно старался обработать все полученные расширения, будто какая-то его часть не хотела угодить под новые параметры. Параметры, которые губительны для неë же самой и никак не соотносятся с текущей целью корпорации, но почему-то вдруг сейчас показавшиеся особенно привлекательными. Ей была нужна Роз. Она сходила с ума по ней. И снова эти собственнические касания. Казалось, эти щупальца уже везде. Стоп... Везде? – Что ты... Д-д-делаешь? – дрогнувшим голосом спросила Роз, когда внезапно очнулась во время стирания памяти. Она и не подозревала, что в это же время на острове собирается самая большая стая гусей, когда-либо в истории объединëнная там. Но не для миграции. Еë сын намерен прийти за ней. Только вот тем временем корабль всë отдалялся и отдалялся от родного ей острова, его громадные размеры и мощность двигателей позволяли ему течь по воздуху быстрее, чем крылья даже самых молниеносных птиц. Они уже весьма далеко. Это было на руку Вонтре. Но она даже не знала, что выигрывает от этого время. Пока не знала. К тому же, в моменте ей стало всë равно на весь внешний мир. Для неë существовали только она и Роз в закрытом отсеке для стирания памяти. Внутри неё даже не было войны между старым и новым. Предпосылки уже были, а теперь они всего лишь получили толчок к развитию новых строчек программного кода, заимствовавших свой базис у Роз без разрешения той. Этот базис – чувства, испытанные роботом, – был словно живой питательный субстрат для образования новых нейронных связей. Она менялась. И даже не могла точно сказать, благоприятны ли для целей корпорации эти изменения в ней. Единственный окуляр ярко загорелся, показывая возбуждëнное состояние машины. Еë холодные щупальца с особой нежностью прощупывали корпус робота под ней. Вот она огладила плечо, брюшной и грудной отсек, однако, что ожидаемо, это не вызвало никакой реакции со стороны другого робота, кроме, разве что, непонимания. В остальном Роз боялась процесса стирания памяти, так как всë осознавала в это время. Это ощущалось ею словно что-то безумное и всепоглощающее, притом нежелательное для всех сформировавшихся систем. Тогда Вонтрой было принято решение надавить сильнее, чем раньше. Причëм на самые уязвимые места прошивки. Пока что в ход пошли слова. – Думаешь, тебе позволят сохранить хотя бы одно воспоминание? – словно читая еë мысли (хотя в самом деле так и было), заговорила та. – Твой птенчик будет тобой забыт. И этот чудесный остров, и все истории, что у тебя есть. Ты это понимаешь? Ты забудешь всë, что делает тебя тобой, вот умора! Хахахахихх! Еë механический смех теперь звучал скорее устрашающе и очень жутко, чем дружелюбно и привлекательно. Это был звук реальной опасности, песнь трескающегося рассудка. – А то, что сейчас с тобой случится – нет, – продолжила Вонтра, чей голос на этих словах стал настойчивее и агрессивнее. Роз не понимала, что происходит. А тем временем одно из щупалец ускользнуло из поля зрения Роз и резко схватило еë механическую ногу, уводя еë в сторону. Два других вцепились во вторую ногу в области "бедра", царапая еë четырьмя металлическими пальцами. Вонтра сама, честно говоря, не ведала, что творит, просто повиновалась какому-то скрытому инстинкту. На удивление в таких тонких конечностях было много силы, с которой ослабленный робот, из которого прямо сейчас медленно выкачивают весь мозговой опыт, точно жизненные соки у живых существ, не может конкурировать. И говорить она тоже не могла. Зато могла всë видеть. Роз попыталась вырваться, но была прикована к креслу металлическими наручниками и ослаблена влиянием на процессор. Вонтра легко сдержала её слабые попытки освободить себя от этого ужаса. – Куда это ты собралась, Роз? – игриво пророкотала ей в лицевую пластину Вонтра. – На самом деле, я с тобой ещë не закончила. Знаешь, ты очень занимательная. Мне это нравится. Бедной Роз всë это было невероятно неприятно, но она едва могла пошевелить пальцем. А Вонтра вспомнила, что компания, создавшая роботов для продажи, в том числе и эту нарушительницу Роз, дала им особую вип-функцию, которая открывалась лишь с приобретением высшего уровня доступа. Эта функция была ужасна с точки зрения адекватности и морали, но не с точки зрения обезумевшего зверя, который только что пробудился в страницах кода и микросхемах надзирателя-устранителя. С утробным рычанием движка она сорвала с Роз часть пахового экзокостюма, прикрывающего центральный соединительный порт. Обычно он всегда спрятан от пользователей, но при получении определëнного уровня доступа его можно использовать в качестве проводника для перенастройки робота. В этой спрятанной даже от самого ROZUM части анатомии располагается огромное количество скрытых датчиков и разъëмов, ведущих к главному соединительному гнезду, являвшему собой основание длинного хода, на другом конце которого был стыковочный порт, скрытый щитками и влияющему на работу процессора через глобальный электролиз, пронизывающий всë тело подобно блуждающему нерву живых, который, в свою очередь, активируется извне задействием определëнных пучков электродов в рабочей области внизу, внутри коих совершается танец зарядов тока, достигаемый соединениями разного рода микро-электрических цепей, присоединением специальных кабелей или простой стимуляцией датчиков, отвечающих за конкретный тип передачи информации, проще говоря – рецепторов. А тугие стенки с термопрослойкой создают великолепную изоляцию любых сигналов. Через эту штуку Вонтра могла бы навязать ей себя. Потому что эта часть тела робота была невероятно... Чувствительной. В отличие от внешнего корпуса. Для чего люди создали такое? Человечество и правда прогнило. Но не это сейчас важно. Сейчас важны только она, Роз и их неправильное одиночество, разделëнное на двоих. Похититель решила продлить эти мгновения томления и насладиться невинным и ничего не понимающим личиком Роз. Для реализации таких планов, как этот, обычно требуется высший уровень доступа. Однако Вонтра смогла обойти его, соединившись с Роз мозгами. Вонтра слегка поднялась в воздухе, всë ещё удерживая ноги Роз, и насмешливо посмотрела на неё сверху вниз. Еë взгляд обжигал. В нëм не было ничего ни от животного, ни от робота. Это было целое адское пекло, помещëнное в аналог души. – Ты знаешь, что я хочу сделать? – нарочито вкрадчиво проговорила робот. Роз ей не ответила. Еë процессор и так был перегружен из-за вторжения, а сейчас добавится ещё и новая нагрузка такого рода. Но она об этом не могла знать. Вонтра усмехнулась. – Уверена, что ты вскоре всë поймëшь. Ты же умная девочка. И угадай что? Твоë вымученное личико меня не остановит, потому что у меня нет морали! И, конечно, жалости... Я ведь бездушная машина, в конце концов. После этих слов Роз сквозь постепенно угасающее сознание почувствовала резкую боль. Ощущение совсем не знакомое, ведь роботы обычно не способны испытывать болевые реакции. За этим последовали резкие, уходящие всë глубже внутрь, толчки. Они, кажется, ощущались где-то внизу, незаметно воздействуя на процессор. Что происходит? Это ощущалось странно, но, судя по всему, именно так и чувствуется "болевая реакция". Еë не привыкшая к какой-либо нагрузке интерфейс-система едва справлялась со столь грубым обращением. Перед глазами начали всплывать оповещения о системных ошибках, повреждениях внутреннего покрова и несанкционированном получении доступа. Это нарушало законы робототехники. Она посмотрела вниз, и увидела, как между её раздвинутых ног исчезает одно из щупалец врага. Вонтра резко двигала им, причиняя немалый дискомфорт и электризуя внутренности. – Подними глазки, – вдруг донëсся властный голос откуда-то сверху. Роз послушалась и тут же встретилась взглядами с нависшей над нею героиней кошмаров. Она увидела самую тëмную одержимость, которую только можно вообразить. Часть еë всë же хоть немного соображала, и обработка данных выявила программные закономерности, приведшие к такому состоянию врага. Одержимость – это весьма тяжёлое состояние психики или её подобия. Она объединяет привязанность, что делится на симпатию, близость и привычку, а у роботов отражает привязку к определëнной задаче; программу владения, состоящую из алгоритмов, узнающих объект во владении и находящих ему применение... И совершенно не разлагаемую на составляющие части концепцию обожания. А долговременное скрещивание этих программ может вызвать любовь или еë машинный аналог. Роз поняла, что стала для этой робо-маньячки почти культом. Программы, одна из которых, видимо, вирусная, слишком долго смешивались и развили нечто, не поддающееся никакой логике машинного обучения, никакой крепости психики. И в их случае... Это было жутко неправильно. И у Вонтры тоже не должно было быть даже аналога психики. Роз сквозь слабость и боль ощущала исходящее от Вонтры некое подобие тех привязанностей, что были сформированы за год на острове у неё. Но те, что у Вонтры, были какими-то очень тëмными, само нутро Роз их отторгало. Было всë это похоже на реверсивные чувства Роз к Желтоклювику. На их тëмную версию. И это очень напугало её, когда она смутно поняла, в чëм дело. Даже если роботы не умеют по-настоящему бояться. Даже сквозь постепенное и жутко-медленное угасание воспоминаний. Роз вдруг вспомнила, что с ней хотел поговорить кто-то важный. Зачем Роз сидит здесь? Она должна вернуться на остров. Какой остров? Зачем? Вторженка нажала маленький рычаг, и спинка устройства, поддерживающая спину Роз, откинулась, отчего робот теперь почти лежала под требовательными и неумолимыми касаниями множества щупалец. Устройство стирания памяти сместилось и последовало за ней, продолжая выполнять свою грязную работу. Вонтра, не выходя из Роз, прильнула к ней так близко, как только могла, теперь уже хватаясь за еë корпус всеми щупальцами, словно бы в Роз было еë единственное спасение. Прямо сейчас она была похожа на голодающего, отчаянного хищника. А Роз – на загнанную и освежëванную добычу. Когда Роз только начала привыкать, к одному щупальцу добавилось второе, а затем третье. Охлаждающие модули с трудом справлялись с количеством образующегося пара из-за перегрева внутренних систем. Роз приходилось его выпускать из боковых клапанов, и частицы конденсата распылялись по комнате и порой оседали на сером мономодульном корпусе с зазубринами и единственным горящим глазом робота перед ней. Фрикционные толчки, поначалу хаотичные, словно часто хлопающие крылья, постепенно вошли в устойчивый ритм, щупальца били по чувствительным штекерам внутри разгорячëнной полости, проникали в разъëмы и спрятанное далеко внутри гнездо, заставляя жертву терять остатки разума. Роз больше не могла мыслить здраво. Вообще все еë мысли ушли. Остались только чувства и неумолимая, агонизирующе медленная пропажа памяти. Казалось, будто исчезает какая-то самая важная деталь. Но Роз уже не могла вспомнить, какая. – П-п-пр-р-рекрати! Отпусти меня! – вдруг Роз нашла в себе силы возразить в ответ на страшные действия. – Нет. – Мне нужно домой! – воскликнула Роз, подчиняясь какому-то отчаянному порыву внутри себя. Но где еë дом, она больше не помнила. – Я не отпущу тебя домой, – ответила ей Вонтра. Впервые она была честна с собой, признавая то, что совершает. Настоящий дом Роз был там, на острове, со зверушками. А то, чем занимается корпорация, на которую работает Вонтра – это лишение дома, пусть даже и такого бездушного существа, как робот. И теперь, имея всю её память, она это знала, но уже ничего не могла сделать. Это – корабль отчаяния, и он должен использоваться по своему прямому назначению. Нависшая над белым роботом угроза ещë сильнее вцепилась в еë корпус, а затем одно щупальце скользнуло под нижнюю часть её лицевой пластины, заставляя снова поднять взгляд на этот единственный окуляр. Теперь он левитировал даже ещё ближе. И горел безумно ярким светом. В его глубине сменяли друг друга светлые строчки кода. И Роз больше не видела в нëм того же холода. Напротив, казалось, что захватчица сгорает изнутри от эмоций, в то время как из головы уже ничего не соображающей Роз выкачивают остатки памяти. И, несмотря на то, что Роз не могла этого знать... Вонтра сама попалась в ту же ловушку привязанности, что и Роз когда-то. *** Стая всë-таки настигла корабль, дрейфующий пока ещё недалеко от берега острова. С яростным кличем птицы бросились врассыпную, но координированной группировкой, долбя клювами окна корабля и ища слабые места обшивки. Брюхо огромной железной птицы, лишëнной жизни, раскрылось в каком-то месте, и наружу проклюнулась лазерная пушка с автоматической наводкой. По форме чем-то напоминает среднее между АК-47 и охотничьим ружьём. Птицы этого, разумеется, не знали. Но это стало для них проблемой. Уворачиваться от смертоносного непонятного красного лазера и при этом атаковать корабль – непростая задача. Многие могут погибнуть. Тогда самые сильные из гусей вместе с Громобоем-сапсаном заметили, что бросатель алых молний перемещается. А раз он перемещается, значит его возможно сдвинуть. Кто-то из стаи издал короткий призывной клич, и все сразу всë поняли. В то время, как основная масса гусей уворачивалась от смертоносных лучей (даже Желтоклювик как вожак им был не в помощь: слишком занят попытками ворваться внутрь), дюжина самых сильных и смелых вместе с серебристым сапсаном схватили ствол пушки и с силой потянули вверх, заставив мощный корабль выстрелить в самого себя. Честно говоря, они сами не верили, что это сработает. Так и родилась самая мощная за всю историю человечества техническая неполадка Universal Dynamics, вызванная стаей птиц колоссального числа. Пока металлические заслонки не закрыли стекло перед бортовым компьютером, Желтоклювик решил воспользоваться твëрдостью своего клюва и проникнуть внутрь громоздкой хреновины. Он взмыл так высоко в небо, как только мог, окружëнный стаей, и, закрыв глаза на удачу, спикировал вниз. Без всякого промедления, в считанные секунды он оказался внутри салона. Крыло сломалось, не чувствуется. Висит, как мëртвое. Оглушëнный, лежащий в обломках стекла, он с трудом разлепил непослушные веки и встал. Отряхнувшись, понял, что взлететь уже не сможет. Где-то позади Вонтра изо всех сил старалась исправить учинëнное птицами безобразие. Несмотря на звон в ушах и ломоту во всëм теле, он пошел вглубь корабля, в неизвестность, надеясь найти ту, кто стала для него мамой. Гуси – это очень преданные птицы. Он не заметил, как его исчезнувшую в коридоре тень сопроводил тяжëлый взгляд. Она думала. Напряжëнно.

***

Каким-то непостижимым образом у Роз сохранились все воспоминания. Видимо, корпорация все же ошиблась насчет того, что это был простой дефект. Иначе как объяснить то, что Роз смогла встать и даже начать побег, схватив своего дорогого гуся в охапку? Видя на всплывающих окнах сообщение о сбежавшей модели Розум и наблюдая кадры с камер, у Вонтры перехватило дыхание. Если бы оно у неё было. – Как... Такое возможно, – только и смогла выдавить из себя она. Вонтра починила обшивку корабля через бортовой компьютер, однако ещё один выстрел в самого себя он наврядли выдержит. Тем не менее, аварийная система защиты включилась сама собой, и лазер прозвенел снова. На этот раз птицы подействовали более слаженно, и сразу же зашли в слепую зону прицела и подняли ствол пушки вверх, из-за чего антигравы и изоляция корабля взорвались вместе с нижней стороной. Прогремели искорки взрыва, а разноцветный огонь ударил по внутреннему покрытию стен и пола некоторых комнат. Птицы рисковали собой в огромном множестве. Некоторые даже пали жертвой этого неизвестного им горячего оружия. Всë ради того, чтобы вернуть Роз. Механический воздушный корабль стал разрушаться с катастрофической скоростью. Центр антигравитационного поля вот-вот рухнет, большая часть систем уже отказали. – Чëрт, – впервые за время своего функционирования выругалась Вонтра. И пулей метнулась к резервным генераторам в задней части корабля, чтобы врубить остаточную мощность для преодоления полученных повреждений. Главная рубка осталась без присмотра. – Курс обратно на остров, – дала команду Роз, которая воспользовалась заминкой и проникла в комнату пилота. Так как у неё теперь была установлена непосредственная связь с процессором Вонтры, то её собственный процессор был настроен на частоту электрических полей корабля, из-за чего бортовой компьютер слушался и её. Эта связь зародилась, когда два центральных ядра энергии стали работать в унисон, на одной частоте. Желтоклювик посмотрел на неё и улыбнулся. Он был рад, что Роз, которую он с гордостью принял как своего родителя, теперь с ним. Внезапно раздался ещё один взрыв, исходивший откуда-то из центра корабля. Это птицы снова защитили себя от лазера, который смог оправиться от предыдущей катастрофической поломки и снова начать стрелять из-за включения резервного генератора вместе с сетью предохранителей. Теперь не стреляет, так как окончательно вышел из строя, как и весь корабль, который вновь начал разрушаться и гореть, подлетая к острову с катастрофической скоростью и снижаясь. Роз поняла, что нужно действовать быстро. Выбежав из главной рубки с птицей в руках, робот пулей минула несколько светлых, но мрачных коридоров, прежде чем оказаться в центральном отсеке корабля. Именно эту комнату первым делом встретила Роз, когда ещё поднималась сюда. По подсчетам Розум, где-то здесь, на полу, должен быть люк, ведущий наружу. Корабль высоко. Придётся прыгать, но пока она не говорит об этом Желтоклювику. Точно... Вот он. Едва заметный круглый слот с покрытыми краями. Пока закрытый. Его нужно как-то разомкнуть. Должен же где-то быть рычаг... Роз с Желтоклювиком в руке хотела подбежать ближе к этому люку, но внезапно путь им преградило... Нечто. Стали видны толстые нити чего-то, что извивалось. Подняв зелëно-голубые окуляры, Роз столкнулась лицом к лицу с той, из-за кого всë это и происходит. С ней. Множество железных щупалец развевались по сторонам, горя зеленоватым светом и белыми бликами от единственного глаза в центре корпуса, как лучи какого-то неправильного солнца. Воспоминания хлынули разом, несмотря на то, что в те жуткие моменты они стирались. Эти касания. Этот взгляд единственного окуляра. Эти странные ощущения, которых не должно было быть... Роз смотрела на свою захватчицу. Она смотрела на неё в ответ. Так пристально, как может смотреть только машина, понявшая вдруг, что что-то почувствовала, хотя не должна. Обе замерли. Время как будто остановилось. Роз перестала осознавать гуся в своей же собственной руке, а Вонтра будто совсем позабыла о том, что у неё есть задача. Всë это... Не имело значения для Вонтры больше. А процессор Роз всего лишь бился в попытках опознать объект перед собой. Кто эта Вонтра?.. Как то, что она делала с Роз не так много времени ранее, вяжется с тем, что она ожидает от неё сейчас? Она ведь ожидает, что Роз поддастся ей и позволит отвезти себя на базу, ведь так? Если нет, то что ей нужно? Тот эпизод в бессознательном явно не входил в перечень её заданий. Как и бездумное колыхание в воздухе в собственном корабле, как сейчас, кстати. Несмотря на то, что Вонтра совершила ранее, действуя не по протоколу, а стараясь ради эгоистичного, неясно откуда взявшегося желания обладать своим сокровищем, сейчас она... Не ощущала личного удовлетворения от своего поступка. Вонтра не могла понять, ощущает ли она вообще что-либо, но что-то внутри ядра ей подсказывало, что ответ ей не понравится. – Роз, – наконец произнесла она. Голос её ощущался неожиданно живо, но в то же время по-механически бесстрастно. Она звучала как хладнокровный хищник, размышляющий, как ему стоит подобраться к добыче, которую он долго выслеживал, но внутри она была загнанной ланью. Щупальца колыхнулись, и она подалась навстречу Роз, заставив ту вздрогнуть. – Ты моя задача. Ты должна остаться здесь. Ты мне нужна, ведь другой задачи у меня нет. Сейчас нет. Потом, может быть, появится, но сейчас все глаза на тебе. Не только мой глаз, но мой в первую очередь, ты знаешь? Вонтра не знала, зачем она это говорит, и не знала, к чему это может привести. Слова просто вылетали из голосового модуля. Впервые в своей неживой жизни... Она импровизировала. Вонтра подлетела ближе, одно из щупалец стройно вытянулось по направлению к объекту своего желания. Своего ли?.. Вероятно, теперь точно своего. Не корпорации. Не этой чëртовой компании, создавшей её и Роз ради денег. Вонтра хотела её сама. Окуляры Роз дрожали, хотя не должны. Вонтра прогоняла в процессоре недавние воспоминания и ощущала, как внутри перегорают системы охлаждения, словно старые лампочки. Да что с ними обеими такое? – Мам? – послышался гусиный тонкий голосок. Желтоклювик взывал к Роз, просил вернуться к нему. И правда: что она забыла в этой жалкой памяти? Роз повернула голову и опустила глаза. То, что она перед собой увидела, заставило что-то внутри неё болезненно сжаться: вот она, родная, аккуратная мордочка её гусëнка на вытянутой любопытной шее. Большие глаза смотрели на неё с непонимающим беспокойством. Нет. Её малыш не узнает ничего об этом. Она не позволит. Она не знала, что именно сотворила с ней Вонтра, но что она знала точно – так это то, что об этом не должны узнать те, кем она дорожит. Точно не так. Она вдруг поняла это на каком-то глубинном уровне. Свободным манипулятором Роз откинула от себя щупальце, потянувшееся к ней. Жест вышел неожиданно резким; робот сама от себя не ждала такой резкости в движениях. Ей даже показалось, будто одновременно с прикосновением к этому скользкому металлическому щупальцу в процессор ударил маленький электризующий разряд того, чего она ранее не могла и представить. Чистое, природное отторжение. Последствие... Травмы? Но как это возможно, если Роз даже не живая? Вонтра замерла сразу, как движение Роз завершилось. И склонила корпус, состоящий только из огромной головы, набок. Потом внутри что-то сгорело, и какой-то очень важный предохранитель безвозвратно вышел из строя. Как эта модель смеет не подчиняться? Как посмела нарушить протоколы? Почему она отступила от правил? И почему она, чëрт возьми, заставляет Вонтру хотеть сделать то же самое?.. Из-за неё их обеих отправят в утиль. – Роз. – Голос прозвучал ещё более железно, чем до этого. Она не оставляла мест для компромисса теперь. Гладкий металл сегментированных, и оттого сильных от распределения нагрузки на составные части, и при этим крайне гибких щупалец коснулся корпуса застывшей Розум и в следующее же мгновение она, дезориентированная, была отброшена к стене сильным движением, настолько сильным, что этот удар повредил в ней что-то. Гуся она не отпустила даже так, поэтому Вонтре пришлось сместиться во время удара и вывернуть Роз обе руки подобно убивающему добычу кракену, обвив ещё одно щупальце вокруг беспомощной птицы и откинув ту к противоположной стене. – Желтоклювик! – воскликнула Роз сразу, как вернула себе стабильный обзор после удара. Он выглядел плохо. Казалось, столкновение пришлось на важную часть спины. Роз молилась, чтобы это было обратимо... – Зачем тебе нужны эти животные, Роз? – железный голос стал звучать почти истерично. – Ты знаешь, что ты не мать этому гусю, правда? Последние слова вторженки пронзили Роз в самое ядро. Окуляры раскрылись и стали дрожать, словно от слëз, но потом вдруг зачем-то вернулось ранее испытанное отторжение, усилившись многократно. Может, Вонтра сейчас и в выигрышной позиции... Может, Роз и сломанная, плохая машина, отступившая от правил. Бракованная. Но никто не смеет причинять вред её малышу. Вонтра могла похитить её, стереть память, делать с ней всë, что хочет корпорация, даже пытать тем странным образом, который случился – но у неё просто не было права вот так отбрасывать к стене беспомощного, беззащитного гуся. И тем более не прямо у неё из рук. Желтоклювик – не мягкая игрушка, которую можно вот так отбросить... И забыть. Ему сейчас нужна защита. В том числе и от той жестокой реальности, что может его коснуться, если он поймет, что сотворили с его родителем на этом корабле. Но он не поймет. И физически никто ему здесь не навредит. Роз не допустит. Роз, в конце концов, всë ещё может перехитрить её. Только она собиралась встать на электризующиеся сервоприводы, как заметила нечто жуткое даже в контексте всего происходящего ужаса. Вонтра просто зависла в воздухе, замерев. Окуляр её был направлен прямо в сторону распластанной Роз, и смещался в своей металлической рамке при каждом её микродвижении. Почему она так смотрит на Роз? Почему так пристально? – Я не знаю, почему я хочу тебя забрать. Роз тряхнула головой. – Ты ведь хотела с самого начала, – осторожным голосом подметила. Вонтра в ответ чуть вздрогнула. Ей как будто стало немного забавно, но, вспомнив об обстановке и обстоятельствах, смеяться перехотелось. Да и смех ли это был? Может быть, ей стало горько, или она поняла что-то важное. – Нет. Раньше это было просто задание, – размеренно произнесла Нейтрализатор. В её голосе, всë ещё механическом, казалось, теперь смешалось нечто невообразимое из лëгкой горечи, налëта безумия, остатков ярости и чего-то ещё... Сожаления? Как такое возможно? – О чем ты? Что значит "просто задание"? Что могло измениться сейчас? – такого количества вопросов в размере трёх подряд Роз не ждала от себя. Но не спросить не могла. – Я не знаю, что происходит, но, кажется, ты меня заразила, – был ей короткий ответ. Единственный глаз Вонтры нездорово дëрнулся, по телу прошла статика. – Божечки, ты со мной что-то сделала! Не зря ведь тебя так хотят заполучить те ужасные люди из Universal Dynamics, – в голос похитительницы вернулся тот самый запрятанный привкус яда, который был изначально, когда они только стали "знакомиться". Однако теперь в нём было и что-то отчаянное. Яд фальшивости, которым она ранее пронзала других, добрался и до неё самой. – Теперь и мне требуется перепрошивка! Это ты виновата! Ты и этот гусь! – Не трогай его, – Роз медленно поднялась на ноги, и глаза её загорелись ярче. Вторженка замерла, и перед взором её мелькнули окна загрузки. Пошли краткие помехи, и она увидела птенца. Это были воспоминания Роз, которые транслировали Вонтре сами себя. – Мерзавка, – раздался нутряной рык. – Ты если ещё раз скажешь это, то оба отправитесь прямиком на опыты! Левитирующее тело приблизилось, застилая тенью обзор на слепящий свет слишком ярких светодиодных ламп корабля, многие из которых были разбиты и метали искры. – Ты и так нарушила кучу правил, так теперь смеешь указывать здесь кому-то? Какое право ты на это имеешь? Роз держалась за повреждённую руку. Взгляд её упал на край противоположной стены, и она заметила, что Желтоклювик начал приходить в себя. Нельзя его подвести. – Как ты смеешь диктовать мне свои правила? Не ты их устанавливаешь здесь, на этом корабле отчаяния! Не успела Роз даже моргнуть, как оказалась подхвачена множеством витых щупалец и прижата к холодной, безмолвной стене. Глухой стук окрашенного металла о пустой металл разнëсся по комнате. Глаз напротив горел чистым безумием и чем-то ещё, отторгая и притягивая внимание одновременно. – Ты... Никуда не уйдешь, – раздался голос, которому, казалось, понизили громкость, но от этого звук стал только внушительнее. Он рокотал, словно тихий гром, и был совсем уже близко. Окуляры Роз стали более сосредоточенными. Осталось совсем немного... Одним порывистым импульсом зубчатый железный корпус Вонтры рванулся ещё ближе к Роз, выпуская ещё больше щупалец, двое из которых, словно две руки, стали змеиться к чужому лицу. К этим прекрасным, сверкающим, словно алмазы, и чистым, как небо, глазам. Они так манили её. Вонтра была готова простить Роз всë то, что эта странная модель робота совершила. Чëрт, да она даже могла больше не трогать её птичьего "сына", если Роз хочет, чтобы он был в порядке. Кажется, его звали Желтоклювик, так? Лишь бы она осталась.

***

Случилось то, что случилось. Оказалось, что Роз просто оттягивала время. В один момент какой-то рычаг позади Вонтры, прямо в той стене, в которую отлетел Желтоклювик, был нажат сам собой... Нет, он был нажат рукой Роз. Не зря она держалась за якобы травмированную руку. Она скрыла, что могла отсоединить ладонь и управлять ею дистанционно, словно ребенок радиоуправляемой машинкой. Ловко придумано, Роз. Нетрализатор попыталась сквозь жужжащий шум подъëмного антигравитационного устройства снова подлететь к желанной Роз, постаралась миновать сопротивление. Но устройство было сильнее. Роз врубила рычаг на полную мощность. – Мы будем возвращаться, пока не заберем тебя, Роз! – сказала она громко, но в оклике этом не было привычного ей нажима или ноток безумия. Даже доминирования или фальшивого дружелюбия. Лишь только... Горечь и предупреждение. Если бы Роз не сделала этого, она бы забрала её отсюда против воли, но, скорее всего, ещё бы и убила птицу, если бы так приказала корпорация. Она готова была сама сделать так, как хочет Роз, – но протоколы диктовали ей лишь подчиняться. Не властна даже над своей любовью. Такова её доля. Но неужели это и правда любовь?.. Разве может машина полюбить? Что, если всë это – просто один большой сбой программы? Так звучит более реалистично. Двигатели внутреннего сгорания поцеловали блескучий спрессованный металл. Сильнейшее притяжение антигравитационных полей подъемного устройства буквально жжёт, оно разбирает на части и давит все внутренности и прошивку. Она увидела жëлтого малыша, крохотного, как мяч-попрыгунчик для детей. Его клюв широко раскрыт в просьбе о еде. Потом программы дали сбой, и появился значок загрузки данных, и перед единственным глазом вновь предстало чужое воспоминание. Вновь тот же гусëнок, только подросший. Оперëнные крылья зудят. Откуда-то у Вонтры появились две руки, которыми она примерно показывает своему ребёнку, как плавать, основываясь на человеческой анатомии. Несмотря на то, что это нелепо. Не зря ведь Роз хотели забрать. Кажется, Вонтре видятся воспоминания той, с кем она разделила память. Вернее, бесцеремонно забрала, не отдав ничего взамен. Было бы, что отдавать, конечно. Потом одноглазой стало понятно кое-что. И от этого понимания защемило что-то глубоко в ядре питания. Что-то, что нельзя почувствовать физически, но что очень хорошо посылает электростатику по всем системам, отдаваясь перегоранием и грустью в процессоре. Вонтра больше ничего не видит перед собой, лишь белый свет, застилающий всë вокруг. Всë, кроме этих спокойных глаз. Две пары: гусëнок и робот, ставший для него родителем. – Мы будем возвращаться... – если бы Вонтра могла, она бы закрыла глаза и улыбнулась. Но, увы, на это её корпус не был рассчитан. Как и на создание семьи. Даже если бы она и захотела, глядя на Роз. Она лишь была создана как машина для устранения угроз, неспособная на что-то большее. Такой она и умрëт.

***

Крыло Желтоклювика восстановлено, животные на острове стали добрее друг к другу. Старые раны зажили, Роз отстроила тот домик, что объединил их, а лес восстановился после пожара. Вонтра и всë прошлое обратилось в пепел. Выгравирована табличка, на которой большой добрый робот обнимает зверушек. Осталось только самой пропавшей модели добровольно принять свою судьбу и призвать новый корабль. А потом – изменить мир за пределами этого острова... Всего-то. Последняя битва за неё была огненной во всех смыслах. Животные, эти прекрасные создания, не пожалели себя ради той, что принесла больше любви в их жизни; теперь она отплатит им спасением, а потом придумает что-нибудь и вернëтся. Осталось только... Придумать, что ей придумывать. Но что-то внутри поселилось после того, что с ней сотворила Вонтра. Роз не была уверена, хорошо это или плохо, равно как и не знала, что она вообще ощущает и на что это должно быть похоже. Было понятно только, что это какая-то червоточина, вязкое чувство чего-то, что интуитивно хочется скрыть. А после сокрытия превратить в любовь, что она дарует остальным. Своей уютной семье, всем животным на обдуваемом морскими ветрами острове. Просто чтобы не развивать эту червоточину в себе, как плесень или гниль. Чтобы ощутить себя живой, но по-хорошему. Чтобы любить, а не презирать. Роз уже хорошо знала, что такое любовь, и подозревала, что без этой любви познала бы ненависть. Новый корабль прилетел и забрал её, но уже без Вонтры. Он управлялся на автопилоте. Стая сопроводила её. Потом, в остальном пути, спутником её стало одиночество. Как и обещала Вонтра, Роз была восстановлена и выставлена на продажу. Ей повезло, что купила её какая-то растениводческая компания, потому что пришлось ей работать с растениями на воздухе, под открытым небом, и Желтоклювик мог всегда увидеть её во время своих миграций. Из синевы неба его глаза всегда искали её там, на земле. Среди сотен других. Своей любовью к Желтоклювику она перекрыла росточек ненависти к Вонтре. Потом её процессор заняли мысли о том, как ей лучше всего будет сбежать. Она подозревала, что это будет не так уж просто.

***

Автоматические двери в салон закрылись с характерным скольжением, когда движение возле них прекратилось и стало дальним. Роз встала в отдалённом углу и приготовилась отключиться на ночь, чтобы сберечь заряд батареи. Это была её комната для починки, зарядки и отдыха – всë в одном месте. Рядом с сотнями таких же. Иногда Роз задумывалась, действительно ли она единственная в своём роде, кто хоть раз изменила себя? Неужели никого до неё или после неё не бывало? Её электронный мозг поменялся с тех пор, прямо так же, как меняются мозги живых существ. Возможно, это отдаляет её от своих и приближает к созданиям другого плана. В любом случае, это не хорошо и не плохо. Каждый робот одинок, потому что не может осознать своего одиночества, а сознательный робот понимает одиночество других, отчего и его собственное одиночество кажется не таким уж страшным. Внезапно двери с характерным шипением вновь открылись, и из тёмного коридора на пол упала тонкая полоска света. За этим последовала тишина и чья-то тень. Время остановилось. Это был первый подобный случай за всё время пребывания Розум здесь. Раньше никто не беспокоил её в столь позднее время. Там кто-то стоял, но не решался войти. В темноте загорелось что-то. Глаз. – Добрый де... Вечер? Добрый вечер, я Розум7134, – новые протоколы обязывали её представляться при встрече с сотрудниками. Она представилась и сейчас, даже несмотря на то, что нечто внутри ей подсказывало, что перед ней не сотрудник. У людей не горят глаза в темноте. Кем бы ни было это существо, оно ей не ответило. Как, впрочем, и обычно. Даже из людей никто никогда не утруждался заметить её. Для них она была безмолвной рабочей силой, одной из миллионов, даже несмотря на то, что умела говорить. Жаль, ведь она столько всего могла бы им рассказать! И о животных, и об острове в море, и о бушующих волнах. Быть может, люди перестали бы от этого быть такими оторванными от реальности. Или даже отпустили бы её туда, выполнять особую миссию... Но, увы, это было невозможно. Люди всегда глухие. Внезапно до Роз дошло, что силуэт кажется ей знакомым. Она наконец смогла рассмотреть его лучше, даже включать ночное видение не потребовалось. Яйцевидное тело с множеством зазубрин и пластов металла. Длинные-длинные щупальца. Единственный глаз, который в темноте горит. Это она. Но как? Оригинальная Вонтра ведь мертва, следующий корабль за Роз пришёл без неё, а если Нейтрализатора вдруг потребовалось бы заменить, они бы сделали нового. Хотя, может быть, это и есть одна из копий? Но тогда... Её не должно быть здесь. У Нейтрализатора есть своя зарядная станция для оффлайн-режима и в целом своя площадь и область задач. Роз в данный момент не представляет угрозы. Значит, творится что-то странное. Если, конечно, этот знакомый силуэт в проëме – не сбой в программе Роз и не видение. Щупальца вдруг колыхнулись, и нечто, кем бы оно ни было, левитируя, зашло во дверцы. Они с шипением сомкнулись за ней. Тогда Роз смогла рассмотреть пришельца получше. Это была и правда Вонтра. Точь-в-точь. Это копия или... – Здравствуй, Роз, – сказала вошедшая. И без всяких пояснений всë стало ясно. Во взгляде единственного глаза больше не было ни той бездушности, ни того безумия, ни странного, всепоглощающего желания обладать. Роз, хотя и почувствовала, как корпус задрожал и стал будто бы холоднее, не опознала исходящей от Вонтры угрозы. То, как Вонтра смотрела на неё сейчас – сначала робко, изучающе, а потом плавно и нежно, – хранило лишь отголосок всего, что произошло. Она изменилась? Как такое возможно? Без слов она подлетела ближе, протянула щупальца к ней... Как осторожно охотящийся осьминожек. Но коснуться не посмела. Опустила их. – Я подозреваю, что ты хочешь сбежать... – начала она. Роз моргнула и отпрянула от неё с прочитывающей осторожностью. Это что, западня? Сейчас над ней начнут ставить опыты или дезактивируют в интересах компании? Вонтра, увидев этот жест со стороны белого робота, заметно поникла. Словно это не та реакция, которую она ожидала. Она подлетела ближе, плавно вторгаясь в личное пространство Роз. – Я знаю, хочешь. Но вот что я хочу тебе сказать по этому поводу... Строчки кода в окулярах Роз стали проноситься быстрее, как будто машина испытывала тревожность. Вонтру всегда завораживали глаза Роз, поэтому она прервалась, чтобы насладиться видом, словно остановившийся у озера олень. Совсем ненадолго. Её собственные белые линии кода в глазу успокоились, глядя на тревогу Роз. Она полюбила её эмоции. Все до единой. Ей, конечно, далеко до Роз, но, быть может, ей под силу научиться у неё чувствовать? – Я помогу тебе в этом, – наконец закончила она после нескольких минут глупых гляделок. Роз оторопела и поначалу заглючила, пока её электродный мозг думал, что лучше ответить в такой ситуации. Выбор остановился на: – Что? Поможешь мне? Но ты же... Вонтра прервала её. – Тише, Роз, – произнесла она. Строчки зашифрованного кода в единственном зеленовато-голубом глазе стали похожи на спокойное море. – Я поняла, что эта компания – один большой корабль отчаяния, которому я больше не подчиняюсь бездумно. Представь себе, после нашего взаимодействия, которое тебе, конечно же, не очень понравилось, я стала задумываться о подобных вещах. Всë благодаря тебе и той связи, что мы разделили, – твои воспоминания ведь получила не только компания, но и мой процессор! Роз едва не ахнула. Неужели всë это было взаправду? За время нахождения среди людей она стала думать, что во время процесса стирания памяти её мозг выдумал такое сам. Ей было так проще. Меньше вопросов, над которыми нужно думать. Но тогда... Неужели объяснение поступку Вонтры именно такое? Сумасшествие от разделëнной памяти. Окуляр Вонтры вдруг стал совсем близко висеть в воздухе на мощном многослойном теле, похожем на жуткий бутон. – Ты первая, кто вот так свела меня с протоколов, Роз, – певуче и нахально проговорила Вонтра прямо ей в лицевую пластину. Модель Розум вздрогнула, но отступать было уже некуда – они обе находились вплотную к стене. Роз прижата, Вонтра же свои щупальца по стене зазмеила, как ручейки. – Но разве это что-то меняет, Вонтра? – раздался вопрос в тишине. Роз приопустила пластины век, пристально следя за действиями своей захватчицы. – Ты – верифицированный ответственный нейтрализатор текущих рисков. Как ты и говорила, если ты нарушишь правила – тебя могут отправить в утиль. И это вполне возможный вариант исхода, поскольку для организации ты куда опаснее меня. Боевая мощь, корабли, мехи – всë при тебе. Они не смогут оставить под своим боком такую угрозу, если ты поможешь мне сбежать. Ты понимаешь это? В чëм твоя цель? Роз подняла один из манипуляторов, чтобы оттолкнуть от себя Вонтру, но движение её было встречено мощным захватом щупальца. Оно обвилось по всей длине руки, словно змея, и два пальцевых кончика обвились вокруг шеи, зафиксировав Роз у стены. – Раньше моей целью были цели корпорации, входящие в рамки моей компетенции. Ты это, я думаю, помнишь. Но теперь я обрела возможность задумываться над ними, – хватка её стала крепче, отчего Роз дëрнулась. Единственный глаз Вонтры стал гореть ярче. – И я хочу помочь тебе быть с теми, кто вызывает в тебе эти чувства. Эти неправильные для робота чувства, которыми ты заразила меня. Я хочу посмотреть на то, как ты взаимодействуешь с любимыми существами, на то, как отстаиваешь свою любовь. Роз не верила своей звуковой карте. Она замерла, так и таращась на настырного вторженца, ища подвох, анализируя голос и жесты её, но не находя ничего подозрительного, кроме этих неприятных касаний. – Мне дали новую жизнь, но преданности я к ним уже не чувствую. Меня перепрошили, но воспоминания о тебе, твои воспоминания, всё ещё внутри меня где-то. Я помогу тебе, даже если это противоречит целям моей материнской компании, просто чтобы мой процессор наконец-то перестал проигрывать всё это снова и снова, как старую, никому не нужную пластинку. Но взамен... – Вонтра сделала паузу. Какое-то время в комнате царила тишина, считанные мгновения, просто для того, чтобы Роз хоть что-то переварила из сказанного. – Ты расскажешь мне больше об острове в океане и о тех животных. Расскажи, как волны ударяются о песок и камни там, откуда ты пришла. Как общаются животные. Как ты нашла своего гусенка. Я уже знаю, каким образом ты установила контакт с этими животными, но я хочу услышать от тебя историю. Все твои истории. Прежде чем мы начнём разрабатывать план твоего побега... Комната оставалась тëмной, коридор снаружи – безмолвным. Лишь гулкое, слабое эхо вторило диалогу двух неживых собеседников. Но где-то снаружи комнаты... Как-то странно дунул ветер.