THE MOTHS

— Не то чтобы она была просто горячая, но еще и сочная, — Никс не затыкался. Мы закупались у заправки и обсуждали Мэг, первокурсницу-оторву, которую Никсон собирался трахнуть на сегодняшней вечеринке. Мэг переспала уже с половиной кампуса. Странно, что Никсу до сих пор не перепало. — Бро, её длинные ноги — это что-то, — продолжал он, листая журнал Playboy на стойке. Как же мне было хуево. Я кивнул. — На тусовку пойдет. Возможно, мне тоже следует попробовать с кем-то, — бросил я в пустоту, просто чтобы поддержать иллюзию нормального разговора. — Итак, у нас есть алкоголь, лед и жратва, — я зашуршал пакетами. — Но нам нужно затариться «бенгальским порошком». Следует наведаться к Ти-Джею. Никсу не хотелось ехать к Ти-Джею. Он поперся со мной только потому, что думал, у меня будет что понюхать. Он оказался на мели. А у меня начиналась ломка. Воздух на заправке словно был липким. Мы стояли у кассы. Кассир жевал «Дирол» и пялился на нас с какой-то сальной ухмылкой. Прыщавый урод. Как же он бесил. Давай уже, пробивай быстрее. — Почему к Ти-Джею? — Никс спиздил жвачку с прилавка. — Он отбитый на всю голову. Погнали лучше к Уильямсу. У него товар чище. — Я не могу, — мой голос прозвучал слишком быстро из-за нехватки «витамина». — Я у него в черном списке. Никс заржал. Кассир, перестав жевать, ухмыльнулся еще шире и выдал, что у него есть неплохая шмаль под прилавком. Я молча показал ему средний палец. — Нехуй лезть в чужие разговоры. Стеклянные двери заправки разъехались. Мы вышли в холод. Откуда-то из темноты, от мусорных баков, раздался свист. — Эй, педики! Я повернул голову. Три латиноса. Видимо, искали приключений на пустой парковке. Я посмотрел на асфальт. В грязной луже отражался ядовито-желтый свет вывески. Неон пульсировал в воде, как больное сердце. Я подумал о том, как изменится этот цвет, если впечатать ухмыляющееся ебало того латиноса прямо в эту лужу. Станет ли ядовито-желтый кроваво-желтым? Как быстро вода окрасится? — Забей, Арон, — Никс открыл дверь машины и вернул меня на землю. — Они того не стоят. Я завел Додж. Мне нужно было к Ти-Джею. Прямо сейчас. *** Я постучал. Дверь приоткрылась на цепочку. Из узкой щели на меня уставился мутный глаз. — Я к Ти-Джею, — сказал я. — Открывай уже. Девушка за дверью замешкалась, потом звякнули замки. Дверь распахнулась. Передо мной стояла полуголая, абсолютно обдолбанная девчонка. Подружка Ти-Джея, наверное. Мы зашли внутрь. Дом тонул в синем неоне и густом тумане. Из главной комнаты доносились звуки выстрелов — по телеку шел какой-то боевик. В воздухе висел тяжелый, приторный запах травы. Мы шли за девчонкой по коридору. — Брооо, какими судьбами! — голос Ти-Джея перекрыл телевизор. — А это че за херь? Я ж говорил тебе не приводить этих сучек в мой дом. Ти-Джей сидел на разобранной кровати и сосредоточенно расчерчивал кокс стодолларовой купюрой. Он ненавидел мажоров. Всех, кроме меня. — Это Никсон, мой друг. Никс, это Ти-Джей. А там — Бо. Я кивнул на огромного громилу в углу. Бо был размером с холодильник, но, по сути, хорошим челом. Я сел рядом с ним и затянулся косяком, который он мне молча передал. — Давай к делу, — Ти-Джей шмыгнул носом. — За тобой четыре куска долга. Думаю, ты пришел вернуть, а не затариться. Походу, нужно было откинуть ему немного денег, чтобы он успокоился. — Дам две тысячи сейчас, остальное потом. Но мне нужен еще кокс. И колеса. Я смотрел на стол. Рядом с зеркалом лежал потертый АК-47. Я потянулся к нему. — Положи, — резко сказал Ти-Джей. — Лады. С тебя тогда... три куска с процентами. Математика у него была хреновая, но спорить с ним не хотелось. Никс переминался с ноги на ногу у двери. Походу, ему было ссыкотно от здешней атмосферы. Зря я его привел. Бесполезный балласт. — И еще, — я посмотрел на Ти-Джея. — Нам нужно поговорить. Ти-Джей перевел взгляд на Никса, явно намекая, что тот здесь лишний. Никс с облегчением вылетел из комнаты, бросив, что подождет в тачке. — Ты достал пушку? — спросил я, понизив голос. Я сомневался, что он сможет это сделать чисто, но, глядя на калаш на столе, понял — для него это раз плюнуть. — Да, мой знакомый подогнал, — Ти-Джей полез под кровать. — Купил у одного ниггера итальянскую «Беретту». Малышка с историей. Прошлый хозяин любил её перекрашивать, так что она теперь с узорами. Золотая. Тебе же главное, чтобы она стреляла, так что сойдет. Он бросил оружие на кровать. Она была великолепна. Матовый металл, покрытый золотой вязью. Тяжелая. Идеальная. — И еще, — начал Ти-Джей. — Эту игрушку я урвал за двенадцать кусков. Заберешь, как только отдашь всё бабло. Налички у меня столько не было, но я мог скинуть на банковский счет. Ти-Джей согласился. Деньги не пахнут. Я перевел ему восемнадцать тысяч: за ствол, за старый долг и за новую партию «витаминок». Занюхав две плотные дорожки через стодолларовую купюру, я сунул золотую «Беретту» за пояс. Закинул «витамины» в сумку от Armani. Попрощался с Ти-Джеем и Бо и вышел на улицу. Никс ждал у машины, перепуганный. Твердил, что больше никогда в жизни не зайдет в эту помойку. Время поджимало. Ему уже пять раз звонил Шон, орал: «Где выпивка?!». Я завел Додж, и мы полетели по авеню обратно к колледжу. Пульсирующий кокс. А за поясом золотая «Беретта». Дул ветер. И светилась вывеска Nike: Just Do It.