От вражды до нежности

Кан Юн Ги все твердит, что он не готов, велит ему не торопить события, но уязвленная гордость больно бьется в груди, заполняя все мысли. Вернувшись с учебы домой, он раненым зверем метался по комнате сначала из угла в угол, а затем, выпотрошив ученический стол, принялся пересортировывать тетради и материалы. А сейчас же, кое-как дождавшись обеденного перерыва и наспех запихнув в себя еду, он пробегает по курилкам, взглядом ища знакомую олимпийку и вслушиваясь в гвалт голосов. Ничего. Уже порядком запыхавшись, он перепрыгивает две ступени, преодолевая расстояния до этажа третьегодок. Но, к счастью или нет, коридор оказался пуст, тишина словно звенела, прыгая по его бетонным стенам. Ким Ый Гем выругался, обнажив клыки и уже развернулся обратно, как в конце коридора, в проеме открывшегося туалета, появляется юноша. Отчего-то Ким решил, что лучше найти убежище и юркнул в незапертый кабинет. Осторожно выглянув, он видит, что юноша воровато оглядывается по сторонам, что-то говорит и выходит в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Ким узнает аккуратно уложенные волосы и капюшон худи, торчащий из-за ворота пиджака - Сон Ук. Сжав кулаки до белых лунок в ладонях, он покидает укрытие, двигаясь к намеченной цели. Казалось, что время замедляет свой ход и не осталось ничего кроме задуманного. Сон Ук обращает на Кима внимание, в его глазах мелькает удивление, а губы успевают растянуться в усмешке до того, как они встречаются с кулаком Кима. Парень покачивается, но удерживается на ногах, охая. — Ах ты падла. Стой, куда пошел? - силиться он остановить Ый Гема, уже поворачивающего ручку двери. Сон Ук пытается ему помешать, цепляясь за пиджак. - Туда нельзя, уебок. — А я твоего разрешения не спрашивал. - спокойно парирует Ким, сбрасывая чужую руку, готовясь к новому удару. Устранив преграду, он уверенно шагает за порог туалета, по инерции поворачивая, как он думает, неработающий ригель - ведь школьным уставом запрещено устанавливать двери с элементом запирания, если только это не туалет для омег. Раздается звонкий щелчок. Ким косится на покоцанную жизнью круглую ручку двери как на инопланетное изобретение, голова начинает пухнуть от разного рода догадок и вопросов. Зачем Нам Сын Сику запираться в туалете вторичного пола? Покурить? Или же… Черт, если он еще и наркоман, то это сильно усложняет ситуацию. Недовольное ворчание доносится из крайней кабинки, дверь распахивается, стукаясь о подоконник. — Сон Ук, я же велел тебе ждать в коридоре. Нам Сын Сик поднимает глаза на Ким Ый Гема, не в силах понять, кто перед ним. Так они стоят друг напротив друга в полном молчании. Первым нарушает молчание Нам Сын Сик, он набирает в легкие воздуха, кривя лицо: — Ты, уебок, пошел вон. Я же говорил не попадаться мне на глаза. Ким Ый Гем сверлит его взглядом, вспоминая вчерашнее публичное унижение и до тошноты приторный вкус колы на онемевшем языке. Тонкая пелена ярости слепит глаза, заставляет встать в стойку, а Нам Сын Сик лишь глядит насмешливо, не видя в нем угрозы. Ким Ый Гем делает выпад, кроссовки издают мерзкий скрип по кафелю. Его соперник уклоняется, но как буд-то не так быстро, как мог бы с его опытом и комплекцией – Ким Ый Гем его почти достал. С первой атаки. — Оу-оу, потише, - наигранно смеется Сын Сик, уворачиваясь от новой попытки Ый Гема зацепить его. Но это спокойствие показное, Ый Гем подмечает, как между словами его соперник начинает судорожно глотать воздух, а по его виску стекает пот. – Такой шустрый, еще и молчун. — А ты уж больно много трындишь. Парень сокращает расстояние, подставившись под удар в грудь, но подныривает снизу для апперкота. Нам Сын Сик пропускает момент и его зубы противно щелкаются друг об друга, в глазах вспыхивают звезды. Он хватается за раковину, мотает головой словно собака, силясь прийти в себя, его рот раскрывается в попытке вздохнуть. Ким Ый Гем, не теряя бдительности, подходит ближе, не веря, что такой смазанный удар нанес столько урона. Но вот в ноздри ударяет запах засахаренной в меду розы и по загривку пробегает стая мурашек. Он делает шаг назад, мысли разбегаются, выскальзывая из рук и он не находит ничего лучше, как сказать: — Пиздец. Нам Сын Сик в ответ закатывает глаза, пока его нервный смех толчками покидает легкие. Он утирает край рта рукавом олимпийки и делает попытку подняться на ноги взявшись за раковину, но Ким Ый Гем хватает его за замок куртки, подтягивает. Его ноздри продолжают ловить тонкий аромат, а зрачки расширяются. В помещении становится невыносимо душно, суставы начинают ныть в какой-то терпкой боли под смех Нам Сын Сика. Он видит в чужих глазах пляшущие жидкие огоньки, что медленно пожирают его сознание. — Что, тебе подурнело? Ты влетел как раз до того момента когда я успел принять подавители. — Заткнись. – Ким следит за губами, что растягиваются в едкой ухмылке, замечает, что они все в мелких заживших трещинках, что появляются от укусов. Ему становится любопытно, каковы эти губы на вкус. Из размышлений его выдергивает Сын Сик, вцепившись в запястья, опаляя тонкую кожу своим прикосновением, чувствуя, как бешено бьется пульс Кима. Он подныривает пальцами за край рукава, поднимая ткань пиджака, ощупывая мягкую кожу, слегка щекоча. Ый Гем не отрываясь следит за ним, как за диким красивым животным, что само решило подойти поближе, показать себя. Но зверь этот опасен и ласка его обманчива. — Прекрати. – цедит сквозь зубы Ый Гем. Но проигнорировав, Сын Сик продолжает довольно улыбаться, чуть прикрыв увлажнившиеся глаза, словно нехотя окутывая Ый Гема своими феромонами. В свою же очередь, хоть Сын Сик и пытался дышать редко и неглубоко, но запах альфы будоражил кровь, рисуя в сознании до боли неприличные картины и заставляя его активнее провоцировать Ый Гема: — Тогда отпусти меня и вали нахуй. – шепчет Сын Сик, подтягивая себя вверх, к лицу альфы, дабы дыханием опалить его пересушенные губы, сведенные в тонкую линию. Зрачки Ый Гема расширились в ответ на такую наглость, а по шее и к низу живота прошлись обжигающие мурашки, заставляя дышать его сквозь стиснутые зубы. Он одним выверенным движением перехватывает Сын Сика за шею, ближе к челюсти. По лицу старшего проносится тень удивления, что сменяется удовлетворением, осознанием победы. Из-за течки его пульс в хаосе бьется под пальцами, гипнотизируя, и Ый Гем не поспевает ни за своими мыслями, ни за желаниями. Между ними словно накалился сам воздух, пропитанный их природными запахами, кажется, готовый вот-вот вспыхнуть. Альфа сдался первым. Не отпуская Сын Сика, он склоняется ниже, припадая к губам, утопая в нем, словно нырнув в воду. Сдавленный омежий стон, полный сатисфакции, лишь подстегивает, превращая поцелуй в череду укусов, становясь больше похожим на схватку: они дышали друг другом и не могли оторваться, разделив общее безумие. Ый Гем целовал отчаянно, с дикой потребностью присвоить, заклеймить и поглотить омегу под собой, буд-то они были вдали друг от друга многие мили и годы. Не отрываясь, альфа ведет плечами, старается скинуть пиджак на пол под ноги омеги. Тяжелая ткань падает на холодный кафель и не отпуская чужой шеи, Ый Гем давит, медленно опуская того к полу. Сын Сик послушно устраивается, разведя ноги и альфа интуитивно оказывается максимально близко, словно всегда там и был. Ый Гем дышит загнанно, уперевшись руками в пол, вглядываясь в омегу напротив. А он смотрит в ответ на Ый Гема, одаривая одной из своих обворожительных улыбок, с нажимом ведет цепкими пальцами по животу, хватая пуговицы накрахмаленной рубашки. — Быстро же ты переобулся. – произносит Сын Сик, ловко расправившись с пуговицами, оглаживая открывшуюся горячую подтянутую кожу. Ый Гем сглатывает, чуть закатив глаза от удовольствия. — Заткнись. – выдыхает альфа, припав к шее Сын Сика, в надежде заставить его замолчать. Он осыпал поцелуями нежную шею, жадно покусывая кожу и оставляя на её холсте отметины, пока Сын Сик не начал отзываться глухим, сдавленным стоном, а его пальцы не вплелись в волосы Ый Гема, оттягивая их. В ответ альфа запускает обе ладони ему под олимпийку, с силой стягивая ее с парня вместе с футболкой, дрожащими от нетерпения пальцами принимается расстегивать его школьные брюки. Сын Сик помогает ему, высвобождая себя из такого ненужного сейчас элемента одежды. Теперь Сын Сик оказался перед ним полностью незащищенным, открытым, с полуприкрытыми от липкого возбуждения глазами, губами, сухими от распаленного дыхания и каплями пота, стекавшими по виску в подкладку пиджака. Ый Гем чувствовал на своей талии дрожь колен и то, как Сын Сик кладет сначала правую руку ему на спину, цепляясь за ткань накрахмаленной рубашки и словно почувствовав в нем опору, обхватывает его за плечи уже левой, подтягиваясь как можно ближе, грудной клеткой выгибаясь навстречу, словно давая разрешение. Никто из них больше не мог терпеть то сжигающее тела возбуждение, поэтому Ый Гем, приспустив брюки, поудобнее устроившись меж разведенных ног омеги, упираясь в сочащийся от смазки вход. Он приблизился к его лицу так близко, что их носы почти соприкасались, а губы были в считанных миллиметрах друг от друга. — Ты невыносим. – сокрушенно шепчет Ый Гем, подаваясь к призывно открытым губам, кладя широкую ладонь на ногу Сын Сика и поднимая ее выше, раскрывая Сын Сика еще больше. Омега выдыхает, стараясь насадиться на член, при этом нагло и без тени стыда глядя в глаза альфы напротив. — Я знаю…пожалуйста, войди в меня. – просит он надломленным голосом, почти с отчаянным безрассудством. И Ый Гем выполняет его просьбу одним выверенным движением. И это ни с чем несравнимое удовольствие, оно бьет словно хлыст и от нахлынувшего наслаждения голова Сын Сика запрокидывается назад, а тело выгибается восхитительной дугой, заставляя его сильнее насаживаться на член. Ый Гем задыхается от тесноты тела Сын Сика, от хлюпанья горячей смазки, что сочится из него, скольжения кожи о кожу, что лишь накаляло воздух меж ними. Отпустив себя, Ый Гем начал резко двигать бедрами, мощными толчками вбивая вспотевшее тело под собой в нагревшийся шелк. Каждый раз, когда член проезжался по набухшей от долгого возбуждения из-за течки простате, омега, прогибаясь в спине, со сдавленными стонами подмахивал бедрами на каждое движение любовника. Он чувствовал словно в голове напустили дыма, картинка перед глазами расплывалась, от того взгляд становился все более расфокусированным, а звуки доносились как сквозь толщу воды. Единственным маяком, что удерживал Сын Сика в этой реальности, были пальцы альфы, что крепко держали его под коленями и губы, что оставляли багровые цветы на бархате кожи. Ый Гем с сытым удовольствием наблюдал, как Сын Сик распадается на части под ним — дыхание окончательно сбилось, изящные пальцы в поисках опоры отчаянно цеплялись за его пиджак под ним, вплетая в ткань аромат сладких вечерних роз. — Ый Гем… только не останавливайся. – почти с мольбой шепчет Сын Сик, поднимая невидящие от возбуждения глаза, ведь разрядка была так близко, что была похожа на пытку: пронзительное удовольствие маячило на горизонте, но было все еще недоступно. Альфа отпускает его ноги, расставляя руки по обе стороны от головы омеги, тем самым поменяв угол, сильнее и резче вбиваясь в тело под собой, вырывая из того полузадушенные стоны, заставляя отдать себя без остатка. И в этот самый момент надломленный всхлип оседает в ушах Ый Гема и тугая пружина, что казалось давила на все внутренности Сын Сика, резко распрямилась и его тело выгнулось в крупных оргазменных судорогах. Сын Сик кончал долго и сладко, не переставая стискивать его талию своими бедрами, содрогаясь и сжимаясь вокруг Ый Гема, заключая в клетку своего тела. И это было той самой красной чертой, что довела Ый Гема до предела. Пальцы впились в мягкие ягодицы, удерживая, а из горла вырвался нетерпеливый, низкий стон – и Ый Гем кончил, не выдержав этого влажного давления вокруг члена, от вида такого Сын Сика – послушного и растраханного, жаждущего лишь его. В голове приятно звенело и Ый Гем, продолжая изливаться в омегу под собой, зарылся в жесткие от лака локоны, позволяя волне наслаждения укрыть себя с головой. Немного погодя, как только судороги стихли и пульс начал выравниваться, альфа медленно покинул тело омеги до образования узла. Сын Сик, явно довольный произошедшим, следит за его движениями, приподнявшись на локтях, произносит севшим голосом: — Было весьма недурно для такого всезнайки как ты. — Приму это за комплимент. – помогая Сын Сику подняться, парирует Ый Гем, тянется за пиджаком, что распластался на полу. Меж ними нарастает неловкое напряжение, пока Сын Сик натягивает брюки, поправляет на себе мятую футболку и мучительно медленно застегивает нейлоновую олимпийку. Ый Гем скользит взглядом по профилю его лица и незаметно для себя подмечает, насколько омега красив. Он тушуется своих же мыслей и отворачивается, вперив взгляд в дверь. Сын Сик же, расценив это как желание Ый Гема поскорее убраться, произносит как можно более непринужденно: — Не принимай это близко к сердцу. Может быть, как ни будь повторим. – а у самого дрожат пальцы и поджимаются губы, пока он придирчиво глядит в зеркало. Ый Гем до белых костяшек сжимает пальцы в кулак,– для него чуждо испытывать столько эмоций сразу и не найдя ничего лучше как уйти, он лишь молча отпирает дверь, широким шагом покинув помещение, вихрем пронесся мимо опешившего Сон Ука. Преодолевая этажи, он вызывает такси до дома. К черту рюкзак, он попросит Кан Юн Ги привезти его вещи, сейчас же ему хочется оказаться где угодно, но лишь бы не здесь. К его великому удовольствию родителей не было дома, а это значит, что он сможет в тишине и спокойствие проанализировать и упорядочит события последних двух часов. Стоило ему оказаться в безопасности своей комнаты, эмоции взяли вверх, холодя ступни ног. Ый Гем ощутил, как сердце надсадно бьется в грудной клетке, словно стремится разбиться о ребра. Он сползает по двери, садясь на корточки, силясь выровнять сбитое дыхание, унять склизкую тревогу. Тут его взгляд падает на все тот же брошенный пиджак, и не отдавая отчета, Ый Гем тянется к нему, зарываясь лицом в шелк подкладки, туда, где кожа омеги касалась чаще всего, пропитывая ее своим природным запахом. Он почти что пьет этот фимиам, словно воду, что проникает в его легкие и мозг, даря долгожданное успокоение… — О Господи, Ый Гем! Неужели так все и было? – в шутку кривится омега, приподнимаясь на локте, внимательно глядя на Ый Гема. — Да. – с присущей ему невозмутимостью заявляет тот. – Если бы я рассказал об этом в начале наших отношений, ты бы посчитал меня сталкером и отверг. Самодовольная ухмылка расцветает на лице Сын Сика, растягивает уголки рта. Он устраивается на груди своего альфы, по-кошачьи скрестив ладони и прикрыв глаза. Ый Гем касается подушечками пальцев открывшейся шеи, мягко обводя контур метки. — А ты хорошо меня узнал за все это время…и все же мы вместе. – зевая произносит он, прикрывая глаза и улыбаясь уже нежнее, ощущая любимые пальцы на своей коже.