Just no more funerals

      Чёрный идеально выглаженный костюм сжимал непривыкшего Нила со всех сторон, будто облегающий скафандр, на который к тому же повесили жилет с бомбой. Парень боялся даже пошевелиться в нем и случайно порвать. Возможно, ему все же стоило воспользоваться предложением и купить новый, а не обойтись комиссионным, повидавшим лучшие времена, ведь равно деньги не его. Однако, старый принцип экономности не дал ему даже подумать об этом.       Джостен добрых полчаса просто мял галстук в руках, и дорогая ткань уже начала покрываться некрасивыми складками. Он понятия не имел как правильно завязать эту «удавку», а написать и спросить об этом Стюарта даже не отважился. Да, парень не хотел вновь в его глазах походить на «глупого янки». В итоге, Нил заткнул концы за воротник рубашки, искренне надеясь, что в полумраке церкви никто не заметил его ненадлежащего вида. Учитывая то, что здесь в основном сидели люди достаточно преклонного возраста, сомнений становилось меньше.       Церковь, на удивление оказалась уютнее, чем он ожидал. Если не считать внутренней атмосферы склепа с въедливым запахом ладана и застарелой чёрной плесени. Высокие изысканные потолки терялись где-то в темноте, а запыленные витражи на окнах превращали крохи утреннего солнечного света в мутное слепящее разноцветье, от которого начинала побаливать голова. Скамьи были сделаны из тёмного отполированного дерева, потрескавшегося от времени. Прямо так и тянет покаять на них свои грехи.       Нил сидел в третьем ряду слева, спиной к белой стене и поближе к выходу (привычкам сложно изменить даже спустя время) и скучающе рассматривал глянцевый гроб на каменном подмосте. Всюду обилие цветочных букетов и дорогих поминальных венков. Рядом с крышкой находилась черно-белая фотография почившего бедняги — мужчина лет шестидесяти с большими мягкими глазами, растопыренными ушами и лысиной. Нил понятия не имел, кто это.       Кажется, какой-то его четверюродный дядя, крупный бизнесмен и их, теперь уже видимо бывший, партнер. Если бы не дядя Стюарт Нила бы тут точно не было. Кажется, Хэтфорд по телефону сказал, что-то вроде: «Засветись, чтобы люди не думали, что я держу племянника в подвале.» Сам внезапно сорвался в какую-то командировку в Сидней и сбросил обязательства выразить соболезнования на него. А Нил что? Нил пожал плечами и все-таки пришёл. Пообещал вести себя максимально хорошо: поменьше говорить, побольше кивать на всë, что ему скажут. Джостена тут интересовала бесплатная вкусная еда, возможность посидеть в тишине и понаблюдать за людьми — почему бы и нет. А люди были как всегда…предсказуемы.       Парень никогда не был поклонником чопорности и лицемерности высшего круга. Он в него ещё даже не входил. Единственный родственник его матери — Стюарт Хэтфорд — взял его под опеку всего полгода назад. Сделать из племянника, который только недавно был в бегах и одной ногой в тюрьме, образцового британского наследника задачка из области невыполнимой, но дядя все не оставлял свои попытки втянуть его в общество. Почти каждые выходные ему поступал звонок с просьбой посетить чьи-то именины, свадьбу, крестины и вот сейчас похороны. Нил порой просто игнорировал их, но потом все равно срывался и совестливо поднимал трубку. К слову, это все равно было одно из первых мероприятий, куда он все же согласился прийти.       В первом ряду надрывно рыдала какая-то женщина в черной вуали — судя по тому, как она то и дело косилась на соседей, мельком проверяя, видят ли все её «горе», та была актрисой высшего класса. Рядом с ней двое мужчин средних лет перешептывались так, что слышал даже покойник. Нилу не надо было улавливать чёткие движения губ, чтобы без труда различить: «А сколько он оставил?», " Кому останется дом и бизнес?». Тут слово «завещание» мелькало даже чаще чем «Господь», черт возьми. Скука смертная.       Ему не оставалось делать ничего, как напряженно продолжать изучать церковь-клетку. Пути отступления он приметил ещё в самом начале отпевания и решил лишний раз перепроверить как он их запомнил: через боковую дверь слева от алтаря, к окну, через главный выход (конечно, не практично, зато легко затеряться), и через окно на верхнем этаже, там где балконы. Также два возможных оружия в пределах досягаемости: подсвечник на тумбе и каблук с туфли какой-нибудь из плакальщиц вполне сойдет за кол.       Он как раз размышлял об этом, когда до ушей донесся неожиданный шум и мельтешение. Нил повернул голову медленно, без резких движений, и замер. Его внимание привлекла какая-то парочка, которая предпочла не садится на лавку.       Прямо неподалеку от Джостена, чуть позади у дальней колонны, прислонившись к ней спиной, с таким видом, будто рекламировал дорогой парфюм на фоне декорации апокалипсиса, стоял молодой парень. Его возраст уже был чем-то необычным для этого места. Он был, кажется, ровесником Нила.       Светлые волосы, отливающие золотом в тусклом свете витражей. На бледном остром лице ни грама поддельной или подлинной скорби, только лёгкая скука пополам с презрением. Их с Нилом чёрные костюмы внешне были почти идентичны (по крайней мере, на взгляд самого Нила), но на том парне наряд смотрелся не так нелепо, а скорее элегантно.       Подле него суетился какой-то другой высокий паренек напоминавший энергетикой золотистого ретривера в человеческом обличье. Таких людей Нил всегда опасался, ведь они ходячий источник не только света, но и проблем. Привлекают внимание. Этот, судя по всему, что-то эмоционально вещал, размахивая руками, явно пытаясь выжать из блондина хоть каплю сочувствия. Джостен видел, как двигаются его губы, и почему-то, возможно от безделья, ему стало интересно, о чем именно говорят этот солнечный зайчик и равнодушная интересная глыба.       — Эндрю, не говори так! — донеслось до него, когда ретривер случайно повысил голос. Нил прислушался ещё внимательнее. — Он же был таким замечательным человеком! Помнишь, как он помог нам с переездом? Блондин даже не повернул головы.       — Нет, — просто и по прежнему спокойно ответил он. Голос был ровным как пол в морге, и, скорее всего, таким же холодным. — Видимо помог недостаточно, чтобы я его запомнил. У Нила невольно дернулись уголки губ.       Он прикрыл рот кулаком, делая вид, что вот-вот не сдержит рыданий, но на деле внутри его распирал нежданный смех. Это было неожиданно и гениально. Наверное, это были самые честные слова, которые он сегодня услышал. Обычно люди изворачивались, бормотали «царство небесное», «земля пухом» и прочую херню, даже если покойный был последней сволочью. А этот тип даже не пытался смягчить свою мысль и показаться лучше.       — Не смей курить в церкви! — чуть ли не взгвизнул вполголоса высокий брюнет-ретривер. Стало ещё забавнее наблюдать, как блондин, борясь со своим кудрявым спутником, пытался достать из кармана пачку сигарет и, видимо проиграв в битве, раздраженно вздохнул.       Нил просто неотрывно смотрел на него, уже не помня сколько, забыв про пути отступления и всю внутреннюю тревогу о несуществующей опасности. И почему его так это привлекло? Наверное, просто было скучно, а перепалка этих двоих хоть как-то развлекает. Да и было в этом безразличном парне точно что-то знакомое… Нет, они точно не встречались раньше. Но это притяжение к незнакомцу. Откуда?       Парень по имени Эндрю, словно почувствовав наблюдение, повернул голову и их глаза случайно встретились. От неожиданности Джостен поперхнулся воздухом.       Переглядка длилась какую-то ничтожную долю секунды. С таким же успехом можно было неловко столкнуться в метро и сразу же отвернуться. Но блондин моргнул один раз, затем второй. И к очевидному ужасу своего спутника-ретривера, отклеился от колонны и направился прямиком к Нилу.       Парень двигался медленно и вальяжно, то ли не желая отвлекать людей от мессы, то ли просто намеренно оттягивая момент. Даже при его небольшом росте, это выглядело в глазах Джостена угрожающе. Он лишь сглотнул, но не опустил взгляда. Эндрю остановился рядом, не стал садиться, а просто оперся на спинку скамьи, достаточно близко, чтобы говорить не повышая голоса.       — Тебе смешно, — сказал Эндрю. Очевидно, это был не вопрос.       Нил быстро моргнул, выводя себя из своеобразного транса. В голове пронеслась тысяча и одна мысль: от «он видел мою улыбку и раскусил меня» до «он читает мысли, блять». Но вслух он выпалил первое, что пришло в голову:       — Конечно, нет. Это были судороги скорби. Я убит горем. Конечно, это была ирония.       Да и Эндрю не был впечатлён его наигранным печальным тоном и лишь вскинул бровь. Затем быстро перевёл взгляд на гроб и вновь на Нила.       — Ты даже не знаешь, кто это. Опять утверждение. Нил снова моргнул. Попался. Черт возьми.       — А ты знаешь?       — Понятия не имею. — пожал плечами тот.       Они снова уставились друг на друга. Ретривер подбежал к ним, судя по всему, разрываясь между желанием заткнуть Эндрю и извиниться перед «горюющим» Нилом за его поведение.       — Простите его, пожалуйста! У него просто такой странный способ переживать горе…       — Заткнись, Ники, — бросил Эндрю, не сводя глаз с медноволосого собеседника. — Этот парень такой же скорбящий, как я Папа Римский. А ещё у него под пиджаком нож. Нил моментально напрягся и вспомнил про выходы. Где там они были? А ведь он действительно думал, что спрятал его хорошо. Осторожность не бывает лишней, даже с кипой охраны, которую дядя наверняка послал с ним тайком, чтобы племянник «не раздражался из-за гиперопеки».       — Что? Нет, — соврал Нил с абсолютно честным выражением лица. — Там просто… галстук. Застрял.       — Ты носишь нож в чехле от галстука? Оригинально. Джостен вдохнул воздух и едва заметно отодвинулся в сторону.       — Ладно, — сдался он. Играть с этим парнем было бесполезно. Неизвестно кем он был, но он явно читает его как открытую книгу. А сам остаётся той ещё загадкой. — Он для самообороны. Эндрю понимающе кивнул, но его компаньон Ники закатил глаза:       — Ну да. Самое нужное в церкви.       — Кто знает. Тут иногда такие странные типы бывают, — пожал плечами Джостен. Он заметил, как Ники в этом время странно покосился на Эндрю. Почему-то не хотелось заканчивать эту беседу, даже несмотря на неприязливые и настороженно взгляды бабушек сидящих спереди.       — Вы часто бываете тут? Эндрю слегка склонил голову набок и наклонился чуть ближе, оказавшись слева от него.       — В церкви или на похоронах? — без особого выражения хмыкнул он, — Вообще, оба ответа «нет». А хотелось бы ещё реже.       Видимо, это был тонкий намек, что люди в его окружении часто умирают. Нил не знал, что об этом думать.       — Родственников у нас вроде немного, почти нет, а на поминки нас каждый год зовут. Абсурд, не так ли?       Джостен очень хотел согласно закивать в ответ и подписаться под всеми словами. Он даже на похоронах отца не был, зачем ему идти на похороны какого-то там четвероюродного дяди? Или он был его дедушкой? Парень уже не помнил.       — Спорим, ты пришел, только ради бесплатного кофе и печенья после церемонии, — ехидно спросил Нил, хотя тут чья бы корова мычала. Но Эндрю не остался в долгу:       — Спорим, ты пришел, потому что тебе больше негде было взять чистые носки, а здесь выдают бесплатные листовки, которые можно подложить в подошву. Нил не сдержался и издал громкий смешок. Слишком громкий. Несколько старушкек в черных платьях-балахонах обернулись и стрельнули укорительным взглядом. Ники закрыл лицо руками и, видимо начал молиться, взывая ко всем богам, со стыда.       — Боже, — прошептал он, так что его слышали только находящиеся рядом парни, — Мама говорила, что меня убьет мой кузен, но я действительно думал, что это была метафора.       — Простите, — обратился Джостен, все ещё по-тупому улыбаясь. — Просто вспомнил, как покойный любил анекдоты. Несколько гостей озадаченно на него посмотрели, словно Нил сейчас провозгласил себя сатанистом.       — Он был глухонемым, — прошипела одна из старушек рядом дальше, судя по всему, вдова или близкая родственница. Нил замер. Ему захотелось ударить себя по лбу за безупречное умение налаживать связи. Дядя утопится в своём бассейне, если узнает. Эндрю даже бровью не повёл, а Ники побледнел на несколько тонов.       — Анекдоты на языке жестов? — нашелся Нил, зачем-то продолжая ломать комедию, вместо того, чтобы просто заткнуться и опустить глаза. — Он их обожал. Старушка недоверчиво прищурилась и видимо решила сделать вид, что поверила. Как только она отстала и отвернулась, Нил выдохнул и заметил, что Эндрю смотрит на него с интересом.       — Ты врешь так же легко, как дышишь.       — Спасибо.       — Кто сказал, что это комплимент?       — А я и не спрашивал. Ники, который все это время переводил взгляд с одного на другого, будто сидел на теннисном матче, не выдержал:       — Вы серьезно флиртуете на похоронах? А ещё меня называют извращенцем… Джостен точно покраснел не из-за духоты старой церкви. Какой ещё флирт? Обычная перепалка… Скучно же, что им ещё делать… Не так ли?       — Ники, — Эндрю наконец-то оторвал взгляд от Нила и посмотрел на кузена с выражением «исчезни, ты меня утомил». — Иди-ка займись чем-нибудь полезным. Например, поплачь над гробом за нас двоих. У тебя это хорошо получается. Ники, кажется понял, что его бессовестно выпроваживают и чуть ли не задохнулся от возмущения.       — Я просто умею искренне сопереживать людям! Тебе бы тоже не мешало научиться!       — Нет, спасибо.       Кажется, пока они болтали поминальная речь уже кончилась и гости всей толпой потянулись на улицу, к свежему воздуху и обещанному фуршету. Эти богачи арендовали целую церковь для поминок, черт возьми. Уже почти у дверей Ники схватил кузена за рукав.       — Пойдем, пока ты не испортил репутацию нашей семьи окончательно. Съедим по канапе по дороге к выходу и сваливаем. Нил невольно почувствовал укол досады. Ему не хотелось так быстро расставаться с компанией этих интересных незнакомцев. Но следующая фраза блондина его обнадежила:       — Иди, — сказал брату Эндрю, не двигаясь с места, — Я догоню позже.       Ники внимательно посмотрел на Эндрю, затем на Нила, как-то заговорщически широко улыбнулся и бормоча, что-то самому себе удалился чуть ли не вприпрыжку.       Они остались только вдвоём в полупустом зале. Гости уже почти разбрелись, священник отправился со всеми на «поминальный кофе», а гроб на подмоста начали закрывать.       — Нил, — вдруг сказал медноволосый, на удивление самому себе и протянул руку. — Мое имя. Нил. Хочу чтоб ты знал, на кого писать заявление в полицию, когда я украду твое сердце. Блять, он действительно это сказал?       — Пафосно, — прокомментировал Эндрю, слава Господу, вновь не отличившись бурной реакцией. Но в глазах его можно было уловить оттенок смеха. Джостен хотел убить Мэтта, глупые разговоры с которым сподвинули его сейчас на эту идиотскую фразу. Это, к сожалению, был его единственный опыт в флирте.       Руку блондин пожал. Ладонь у него была тёплой, что действительно контрастировало со всем его холодным образом.       — Эндрю. И пожалуй обойдемся без копов. Нил уже третий раз за сегодня улыбнулся. Кажется, идем на рекорд.       Они вместе подошли к выходу и ступили на порог церкви, пропуская вперёд оставшуюся группу гостей. Яркое майское солнце беспощадно било в глаза, заставляя всех щуриться, привыкая. Джостен достал из кармана и надел широкие тёмные очки, скрывая необычной формы шрамы на скулах. Эндрю этого даже не заметил — или сделал вид, что не заметил.       — Значит, Нил, — протянул Эндрю. — Твой черед: как часто ты ходишь на похороны незнакомцев? Рыжеволосый (а при свете дня его волосы таковыми и становились) парень мельком пожал плечами, сунув бледные руки в карманы.       — Это мое любимое хобби, после коллекционирования наклеек с котиками.       — А серьезно?       — А серьезно? — вторил Нил и то ли задумался, то ли замялся. — Первый раз. Но ты оказался неплохим бонусом к тому, что я ожидал.       Лицо собеседника изменилось, на нём промелькнула эмоция, которую Нил даже если бы захотел очень сильно не смог бы различить. (Уши Эндрю почему-то покраснели?) Затем оно снова приняло вид расслабленности и спокойствия.       — Это мои третьи. Хожу только ради него, — Эндрю кивнул в сторону машины, где его ждал вновь блещущий энергией Ники, донимающий другого незнакомого парня, как две капли воды похожего на самого блондина, но с лицом попроще и в очках. Близнец. — И да, обычно бонусы тут так себе. Зачастую, неплохие подсохшие пирожные и абсолютно рандомные родственники, которые видят тебя впервые в жизни и хотят обнять.       — М-да, — покачал головой Нил, искренне выражая сочувствие. — А ты, очевидно, не из тех, кто любит объятия?       — Я из тех, кто за такие объятия может лишить парочки пальцев.       — Понимаю. — уголки губ Нила вновь приподнялись. — И возьму на заметку.       — Как насчёт тебя? — вновь перевёл вопрос на него собеседник, доставая заветную пачку сигарет. Парень предложил Джостену и тот не стал отказываться. — Бесплатный фуршет, конечно неплохо, но сомневаюсь, что ты просто мимо проходил.       — Дядя. — выдохнул Нил, наблюдая за тлеющим концом. Решил внезапно пооткровенничать. Эндрю на это лишь озадаченно поднял проколотую бровь. — Решил, что пора приобщать меня к семейным традициям. Вроде хоронить дальних родственников.       — Тогда мои соболезнования. — неискренне опустил светлую голову парень и ухмыльнулся. Нил закатил глаза.       — Да иди ты к черту. Ему было даже жаль покойного беднягу. Смерть превратили в фарс и торжество на восемьдесят приглашённых. Эндрю сделал глубокую затяжку и медленно стал выпускать дым, под прикованным к нему взглядом Джостена.       — Все, что связано с семейными традициями звучит как хоррор. Эндрю даже не подозревал насколько близок был к истине. Джостен сдержался от передергивания и решил хотя бы сегодня не думать о прошлом.       — Именно. Ну, а твоя семья?..       — Кузен и брат-близнец. На этом все. Эти двое действуют мне на нервы и считают…как там было? М…Что я должен «проявлять уважение» и «поддерживать родственные связи».       — И как? — Нил хмыкнул, продолжая созерцать невыразительную мимику нового знакомого.       — Ну, я здесь. Это уже за гранью ожиданий. Джостен фыркнул.       — Редко встретишь людей, которые настолько открыто недолюбливают условности и устои. Бросаешь вызов системе.       — Слишком муторно. И я вовсе не недолюбливаю. Мне просто все равно. Это разные вещи. Нил не мог не согласиться.       — Ещё лучше.       Близнец в машине нетерпеливо посигналил, вызвав возмущенные вздохи гостей, до сих пор изображающий скорбь и почтение. Тут же вишенкой на торте раздался громкий крик Ники:       — Эндрю! Понимаю, что тебе весело, но пора ехать! Аарон говорит, что если мы не поедем сейчас, он уйдет пешком!       — Может идти. — пожал плечами Эндрю, прекрасно зная, что братья его не слышат.       — Тебя ждут. — констатировал Нил и сразу почувствовал себя необыкновенно одиноким, представляя как через час будет ехать обратно в свою квартиру в старом спальном районе, размышляя о прошедшем дне и своем несвойственном поведении. (Мать на небесах уже хватается за сердце).       Эндрю сделал шаг к машине, но тут же одернул себя и обернулся. Будто бы что-то решив с самим собой. Он колебался пару секунд, вновь изучая недоуменное лицо парня напротив.       — Через две недели похороны моего троюродного деда. По словам Ники, он был старым, жадным и богатым. Говорят, будут беспланые канапе с лососем и открытый бар. Виски лучше кофе, не так ли? Если, конечно, ты хочешь продолжить нашу…светскую беседу. Нил присвистнул. Какая-то его часть неподвластно ликовала.       — Это самое романтичное приглашение на свидание, которое я получал. — А он получал их не раз. Даже несмотря на не лучший внешний вид.       — Это не свидание. — отрезал Эндрю, но как-то уж несильно резко. — Это просто предложение скрасить досуг. Но если хочешь считать иначе — мне все равно.       — Я приду. — пообещал Нил, впервые за долгое время свободы от бегов запихнув свою паранойю и тревоги куда-то в самый Тáртар.       — Хорошо. — блондин протянул ему какую-то бумажку, судя по всему, с номером телефона. Когда он успел её написать?       Эндрю нарочито медленно, будто назло брату, пошел в машину (черная Мазерати, серьезно?). Автомобиль тронулся, оставив Нила стоять на фоне кладбищенских ворот с дурацкой улыбкой на лице. Из его облачных мыслей его вырвала вибрация в кармане.       — Да, дядя? Все хорошо… Я правду говорю! Все просто отлично… P.S.       Через две недели на похоронах мистера Дэвиса все заметили странного рыжего парня с кучей шрамов, который не отходил от Эндрю Миньярда ни на шаг. Родственники судачили, что тот выглядит как бандит или маньяк, ни с кем не говорит и вообще покойный его даже не знал.       — Эндрю так легче. Они делятся друг с другом опытом потери, — защищал их Ники, но про себя уже искал священника на их свадебку.       Потому что, черт возьми, Эндрю Миньярд, чья эмпатия была известна на уровне комнатного растения, сам брал для кого-то кофе на фуршете и протягивал его со словами: «Пей, пока я не передумал, кретин» — это пахло не просто мимолётной заинтересованостью. Это пахло целой катастрофой. Прекрасной катастрофой.