Любовь, забота и нотка оральной фиксации

Доктор Ксено Хьюстон Уингфилд - девушка покорившая его сердце с первого взгляда. Словно самая яркая звезда на небосводе она сияла в ночи. *** Распахивая полы черного плаща, снимая перчатки и туфли на тонком каблуке, его принцесса приковывала к себе голодный взгляд золотых глаз. Ксено шагала по их общей комнате, неспешно раскладывая одежду и аксессуары по своим местам. Сказать хоть слово в этот момент было бы преступлением, поэтому он лишь продолжал следить за её плавными, танцующими движениями рук и бедер, пока холодный свет луны освещал открытые участки кожи серебром. – Стэнли, - мягко прозвучал женский голос. Столь нежно к нему обращались лишь наедине, отдавая не приказы, а просьбы. Без объяснений Ксено направилась в ванную комнату, по пути накидывая на себя белый халат. Редко учёная разрешала себе такой отдых - слабость отдаться в чужие руки полностью, не во время секса или неожиданных военных действий, а во время косметических процедур. И в последнее время Стэнли, к его величайшему удовольствию, очень везло на хорошее настроение любимой. Удовлетворенная улыбка озарила бледное уставшее лицо. Снайдер шагнул за девушкой следом, сразу направившись к туалетному столику за раствором-аналогом мицелярной воды и ватными дисками. Окно во всю стену позволяло луне освещать все помещение, в том числе и широкую ванну посередине комнаты, на край которой гордо присела ученая. За её спиной и оказался спутник Земли. Стрекот насекомых и завывания ветра за окном прервал резкий звук воды, льющейся из открытого крана – это Ксено начала набирать ванну. – Стэнли, будь добр, поторопись. Молча повинуясь, он оказался напротив Уингфилд. Глаза, до сих пор обведенные острыми стрелками и чёрными тенями, смотрели прямо в душу, противореча остальному образу, который за пару минут успел приобрести некоторую расслабленность. Военный позволил себе слабость оценить его полностью. Шелковистые, сияющие волосы девушки спадали на плечи и спину, а хрупкое тело скрывалось за мягким белым халатом, что был туго завязан вокруг талии. Выжидающий, раздраженный взгляд напомнил Стэнли об его миссии. Одним движением пальца он развязал пояс, из-за чего ткань чуть распахнулась, открыв вид на ключицы Ксено и позволив ей легче дышать. Так то лучше. Мужчина приступил к смыванию макияжа. Медленными движениями он прошёлся ватным диском вокруг закрытых вытянутых глаз, огладив белые щеки, а парой прикосновений устранил с лица слой тональника и пудры, наконец добравшись до естественного румянца на щеках любимой. Которые без промедления чмокнул. А она лишь молча и неподвижно сидела, позволяя кому-то другому срывать с себя последние маски равнодушия и жестокости. И как ему удалось заслужить подобное доверие? – Готово, - отчитался военный, на прощание поцеловав ученую в губы. Две маленьких вселённых вместо глаз распахнулись, одарив его всей нежностью и благодарностью, на которую Ксено только была способна. – Идеально. Она сказала это, даже не проверив работу мужчины, и выключила кран позади себя. Окна и зеркала запотели. Ещё жарче было продолжать стоять в полном кожаном облачении, что прилипло к всему телу, сковывало движения и давило в области паха. Но его принцесса не просила его снимать форму, а сам военный... признаться честно, любил себя наказывать. В его голове до сих пор проскальзывали мысли о незаслуженности происходящего. Но они покинули светлую голову, когда Уингфилд поднялась со своего места и разделась прямо на его глазах. Белая ткань соскользнула с острых плеч, открыв миру ещё более светлую кожу. – Полный комплекс процедур, - произнесла девушка и опустилась в воду. Кипяток, сказал бы Стэнли. С блаженным стоном Ксено прикрыла глаза, великодушно давая мужчине время на подготовку к собственной еженедельной СПА-процедуре. Улыбка украшала лицо девушки, длинные локоны вырисовывали на поверхности воды узоры, а покрасневшая от жара небольшая грудь тихонько вздымалась, дразня одним лишь видом, играясь с его воображением. Он ждал ровно минуту, мечтал уловить момент, когда припухшие розовые бутоны коснутся кромки воды и выглянут наружу, тут же сжавшись от холода. Но в этот раз он проиграл, когда над поверхностью воды показалась коленка, а за ней с вытянутым носком поднялась нога. Молниеносно Стэнли уселся на бортик ванной, и тогда тонкая конечность опустилась на его бедра. Военный понятия не имел, зачем каждую неделю брить и так небольшие, и так практически незаметные из-за своего цвета волосы. В знак благодарности за эту маленькую женскую прихоть и возможность для него Снайдер поцеловал каждый палец ступни, что оказалась в его распоряжении. Обильно выдавив себе на руки пенку, мужчина начал оглаживать бархатную ножку контрастно грубыми ладонями, а после взялся за бритву. Еле нажимая на её ручку, снайпер снова открывал для себя светлую кожу, бережно проверяя каждую новую полосу большим пальцем. Погруженный в ритуал, Стэнли и не заметил, как эта самая нога сдвинулась, надавив пяткой на выпуклость на кожаных штанах. Военный уже было ожидал просьбы ускориться, или хотя-бы упрека, но нет, Уингфилд лишь молча отодвинула ногу обратно и хмыкнула. Видимо, результат её устроил, и девушка шире расплылась в улыбке, той самой что позволено было видеть лишь ему. Стоило Стэнли в последний раз коснуться бритвой мягкой икры, как ногу тут же заменили на другую. Всю процедуру он повторил. – Иди сюда. Его звезда хотела быть к нему ещё ближе, и мужчина опустился на бортик прямо позади ученой, готовый сгореть рядом с ней до тла. Та поерзала, чуть приподнявшись, и вытянула вверх одну руку. Бледной кожи ладони коснулся виноватый поцелуй. Он не мог сразу вернуться к бритью, когда перед ним открылось такое долгожданное зрелище. Кончиками пальцев Стэнли отвёл в сторону серебристые волосы, закинув локоны на одно плечо, и горячо выдохнул в раскрытую у его лица ладонь. Как он и ожидал, соски на чужой груди, покинув воду, затвердели, блистая от капель, стекающих вниз. Те разбивались о водную гладь, под которой был виден небольшой мягкий животик с вытянутым пупком. Усмехнувшись, Ксено откинула голову ему на бедро, от чего грудь поднялась над водой ещё выше. Как же одновременно больно и приятно было отказываться от возможности её коснуться. Но, Стэнли был уверен, принцессе по нраву наблюдать за его военной выдержкой, поэтому мужчина приступил к бритю рук. Спустя несколько минут, руки были готовы и мужчина удовлетворенно прижался к одной из чужих ладоней носом, вдыхая редкий, несвойственный Ксено медовый аромат. Языком он успокоил просвечивающую через тонкую кожу на запястье голубую венку, а губами проверил качество выполненной работы. Только удостоверившись в идеальной гладкости руки и подмышки, Стэнли слез с края ванны на пол. Он спустился поцелуями к плечу и открытой шее любимой, но та резко поднялась и вышла из ванны, не беспокоясь об оставляемых на полу лужах воды. Уингфилд останавилась напротив туалетного столика и запрыгнула на него, оперевшись спиной о зеркало и расставив ноги в стороны, тем самым обозначив новую территорию для совместной игры. За её спиной, в отражении зеркала, снова оказалась луна, будто постоянный аксессуар. Какой элегантный архитектурный и дизайнерский ход, удивительно, что в их замке всего одна ванная комната, а не четыре. Тяжело вздохнув, Снайдер опустил рядом с девушкой тазик с водой и всеми принадлежностями, а сам встал между разведенных ног, что обхватили его за талию и притянули ближе. Очевидно, что его принцесса бросала ему вызов и проверяла. Намекала, что лучше бы сначала закончить все процедуры, и одновременно специально убирала с плеч волосы, дабы ничто не мешало ею любоваться. Стэнли бы никогда не поддался на подобные махинации. Не будь они наедине. Поэтому он рывком прижался к тонким губам, все еще сохранившим терпкий вишнёвый привкус помады. Те ответили жадно, раскрываясь навстречу чужому языку. Недавно у них появилась небольшое общее хобби - делать каждый день чуть более приятным, благодаря мнимой интриге: "Какой же на вкус будет сегодняшний поцелуй? Как и в какой пропорции смешаются их помады?" Часто новых вкусов не возникало, ведь Ксено, подбирал оттенок блеска в соответствии цвету платка на шее, а военный свой - уже в соответстви с девушкой. Но когда учёная слишком глубоко погружалась в свои исследования, уделяя мужу меньше внимания, он "совершенно не элегантно" ломал привычный баланс, выбирая помаду на тон темнее или светлее. Стоило Уингфилд заметить эту небольшую деталь, и её черные глаза темнели от ярости. Девушка ждала ближайшего перерыва, вгоняя в дрожь любого попавшегося под руку подчинённого, а потом набрасывалась на Снайдера и съедала в поцелуе весь бальзам с его губ. Воспоминания отозвались приятной дрожью по их телам. Одну из ладоней военный положил на затылок Ксено, смягчая столкновение с отражающей поверхностью, а другой притянул к себе за талию, заставив ученую выгнуться в спине. Откровенно вздыхая и постанывая, девушка схватилась руками за горловину кожаной водолазки и одним движением молнии распахнула одежду блондина. Нежные прикосновения подушечек пальцев сменились на острые царапины от ногтей, когда девичьи ладони опустились до его груди. С голодным рыком Стэнли оторвался от снова измазанных в помаде губ и начал поцелуями спускаться до чужих сосков. – Стэн.., - подбадривал его неожиданно тонкий, полный уязвимости голос. И он с удовольствием примкнул к розовому бутону. Тот смущенно сжался в небольшую горошинку, что ещё слаще ложилась на горячий язык. – Стэн! - ногами его придвинули ещё ближе, положив ляжки на бедра, а промежностью прижавшись к молнии на штанах. С талии его ладонь начала подниматься вверх, оглаживая выступающие ребра и редкие родинки на коже. Она остановилась на второй груди, полностью накрыв и зажав между двумя пальцами скучающий сосок. Второй такой же непреодолимо захотелось укусить. С неловким "ай" Ксено вцепилась ногтями в его плечи, а после опустила голову, уткнувшись носом в блондинистую макушку. Он обожал её грудь. Вообще, вся девушка вызывала в нем восхищение, но особую любовь Стэнли питал именнок ним, двум самым мягким и сладким частям Ксено, которые хотелось растерзать после недели ожидания. Лишь теперь, чтобы не выбиваться их графика, он мог отдаться своим желаниям, что накопились за долгое время. Желанию сжать небольшую грудь в ладонях и услышать одобрительный вдох, желанию практически полностью взять её в рот и кружить языком вокруг твёрдой, неровной поверхности соска, желанию укусить его, чтобы потом успокаивающе посасывать. Желанию жестоко сжать и вытянуть сверкающую от слюны алую бусинку, когда он перейдёт ко второй груди и оставит на ней ещё больше следов, чем на первой. Аккуратное и трепетное отношение к Ксено рушилось, когда он срывал с нее слои чёрной одежды и добирался до молочной кожи груди, оно заменялось на голод, который мужчине позволяли не сдерживать. – Стэн... ах Он вернулся к первому соску и прижался губами, оставляя вокруг ареола темный след помады. Вот как выглядело искусство в его понимании. Мозг искрился от осознания того, что это искусство ему разрешали ещё и почувствовать, дополнить своими следами и возвысить. Так аккуратный, слегка розовый гладкий цветок с небольшим продолговатым углублением посередине преображался, твердея, чуть сморщиваясь и наливаясь малиновыми и бордовыми от мазков помады красками. Тогда по температуре он немного хладел, однако Стэнли не мог позволить своему сокровищу мерзнуть. Пока оставалось время до того, как Ксено возмутилась бы его промедлению, военный с мокрым причмокиванием втянул в себя правый сосок. Обе руки он переместил на грудь девушки, начав довольно сжимать, но ни в коем случае не мешая собственным махинациям ртом. Языком он вдавливал бусинку, облизывал и посасывал, считая свои действия не игрой, а настоящим ритуалом. – Ха... степень твоей оральной фиксации переходит все границы. На последок ещё раз укусив припухший сосок, мужчина оторвался от него, чтобы последний раз взглянуть на проделанную работу. Наконец этот бутон расцвел, блистая от оставленной на нем слюны, что нитью протянулась к его губам. – Не думал, что наедине у нас остаются какие-то границы, - ответил Стэнли, прижавшись щекой к груди. Он сыто пронаблюдал, как липкая нить разорвалась, и вязкая слюна начала стекать вниз, - тебе что-то не нравится, моя принцесса? – Да, не нравится. Ты еще не закончил с бритьем, чтобы переходить к основной части вечера. Хрупкие ладони намекающе надавили на него, опуская на пуфик у стола. – Вперёд. Повинуясь, Снайдер поправил ткань штанов, что больно сдавливала стояк, и подхватил длинные ноги под коленками, ставя мягкие пятки на туалетный столик. Тем самым получив самый откровенный вид на иной цветок. Бархатные лепестки под лунным светом раскрылись, являя миру алую сердцевину с перламутровой жемчужинкой по середине. Мужчина наклонился, при этом внимательно наблюдая за выражением лица любимой. Та забавно скрестила руки и притворно безразличным, профессорским взглядом смотрела на Стэнли в ответ. Но маска треснула, когда обжигающий язык слегка коснулся входа, подхватывая полупрозрачную каплю и крадя её. – Моё терпение на исходе, - о, он это прекрасно знал, слышал в неосознанном скачке голоса и еле сдерживаемом стоне. Все-таки будучи прилежным мужем, Снайдер смочил мокрым полотенцем кожу перед собой и распределил по коротким волоскам пенку. По-хорошему, им бы включить лампы, но такая резкая перемена разрушила бы всю атмосферу и интимность. Поэтому, медленно водя лезвием по мышцам, Стэнли ориентировался лишь на свет из окна. Он бы не простил себе и малейшей царапинки на столь нежном и любимом теле. Сверху слышались медленные вздохи, что говорили об удовольствии от получаемых ухаживаний, а струйка смазки, что вытекала изнутри и стекала по промежности на стол, свидетельствовала о возбуждении его звезды. Когда с верхней частью было покончено, не без ухмылки Стэнли подвинул Ксено ближе к краю, а потом задрал её ноги и прижал к женской груди. – Подержи немного. Смущение залило все лицо девушки, однако спорить она не стала, лишь недовольное поджав губы. – Не волнуйся, в этой позе ты тоже по-истине элегантна. – Поменьше разговоров. Окончив процедуры, пока ученая не успела среагировать, он схватил Ксено под бедра, и дёрнул девушку на себя, и та с удивлённый вздохом соскользнула спиной на стол. Расположив лицо между любимых ног, поцелуями он начал подбираться к половым губам, после чего скользнул языком снизу вверх, останавливаясь у головки клитора. Светлых волос коснулись женские ладони, что с силой сжали растрепанные локоны мужчины и потянули за них на себя. Измученно промыча, Стэнли утонул в капкане из цепких ног, жарких, туго сжатых вокруг его головы бёдер и рук, что не давали сдвинуться. Дышать в таком положении было блаженно тяжело, и военный, мечтая усилить пытку, уткнулся носом в лобок, а губами обхватил клитор. Откровенные стоны от его надавливающих поглаживаний доносились до мужчины будто через толщу воды. Остальной мир и вовсе перестал существовать, исчезли стены, а за нимо звуки пения пробуждаюшихся птиц и завывания ветра. Незамеченным осталось и появление солнечных лучей, что покрыли стены золотом. Хотя можно ли вышеперечисленное назвать миром? У него была собственная солнечная система и звезда, что освещала всю его жизнь. Её ноги дрожали от долгожданной стимуляции, а грудь и живот быстро двигались вверх и вниз, вторя ускорившимуся и сбившемуся дыханию. Больше ему ничего не нужно. Лишь на секунду Стэнли пришлось оторваться, чтобы сделать вдох, но чужие ногти моментально вцепились в кожу головы, царапая и возвращая военного обратно. Под одобрительный стон он проник языком во влагалище, что приветственно сжалость вокруг. Обведя мокрые стенки по кругу, Снайдер сосредоточился на стимуляции верхней, поглаживая рябристую поверхность кончиком языка. С его губ и подбородка начала капать вытекающая полупрозрачная жидкость, смешанная со слюной. – С-тэн! Не нуждаясь в дальнейших объяснениях, мужчина сдвинул одну из рук выше, положив на головку клитора большой палец и надавив. Вместе с откровенными стонами из девушки вырвался довольный писк: – Мой Стэнли, я знаю, ты можешь... Горячие ладони убрали с его лица упавшие пряди, позволив взглянуть наверх. На выгнувшуюся в спине богиню, чьё лицо вытянулось в наслаждении. Чьи брови были напряженно сведены вместе, а глаза зажмурены. По розовым щекам которой текли тонкие струйки слез, а между раскрытых в крике, измазанных бордовой помадой губ лежала мокрая прядь волос. – Быстрее! - вырвалось из его принцессы, и Снайдер ускорил движения пальцем, закрутив припухшую головку клитора в танце. Он чувствовал, как сжимаются мышцы бедер вокруг его лица и пульсируют горячие стенки влагалища, видел как Ксено ударяется головой о стол и выгибается, опираясь лишь на него, веря, что Стэн не уронит. Он следил за тем, как вместе со вдохом небольшая грудь, что в таком положении была почти незаметна, с острыми темно-вишневыми сосками на ней, поднялась, и тогда через вакуум из объятий ног он услышал протяжный стон. Хватка рук в его волосах уменьшилась, превратившись в медленные поглаживания. На всю ванную комнату было слышно тяжёлое дыхание двоих. – Стэн... перерыв. Подрагивая, ослабленные после оргазма ноги девушки дернулись, однако побоялись отрываться самостоятельно, когда опорой Ксено до сих пор являлся Стэн. Ой как удачно. – Правда? Кажется ей он не нужен, - отринувший свою сдержанную натуру, он лишь слизал вытекшую наружу смазку, громко причмокнув губами. – Стэ-энх! От возобновленных посасываний клитора Уингфилд удивлённо распахнула глаза и прерывисто зашипела. В общем-то больше никаких возражений от неё не поступило, поэтому снайпер продолжил. Слегка сжав зубами увеличенную в размерах бусину, Стэнли перешёл к контрастно медленным движениям расслабленным языком. И тут же получил несильный толчок ногой в плечо. – Разденься. Расплывшись в улыбке, Снайдер на прощание лизнул скользкий, тут же сжавшийся от прикосновения языка вход и помог любимой опереться на туалетный столик. Встав напротив, Стенли избавился от висящей на логтях одежды, а после одним движением раскрыл пряжку ремня. Под всепоглощающий взгляд чёрных глаз, что при солнечном освещении начали отдавать фиолетовым блеском, он стянул прилипшие к ногам брюки, и наконец расслабленно выдохнул, перестав ощущать давление на член. За бронёй вслед полетели испачканные в предъэякуляте шорты. – Принять ванну? – Нет. Ксено протянула к нему руки, и обхватила за шею, начав лениво и расслабленно целовать. Снайпер с удовольствием прижался к ней, слегка прилипнув к такой же вспотевшей груди. На ощупь он достал из ящика стола самодельный презерватив и смазку. Последнюю выдавил себе на два пальца, а большим размазал по ним, разогревая. Легко скользнув пальцами внутрь, Стэнли начал гладить и шире раскрывать стенки влагалища. Уингфилд промычала что-то ему в губы и опустила руки на широкую спину, пустив в дело острый маникюр. В отместку мужчина оставил на плече любимой укус, и передвинул большой палец на головку клитора. Внутренние стенки восторженно сжались, а сама девушка откинула голову на зеркало, открывая доступ к шее. Пока зубы и язык вырисовывали жемчужной коже вокруг груди орнамент, к смазанным пальцам внутрь добавился безымянный. – Ст-ээн, нх-атит уже... Игнорируя просьбу, он продолжил разрабатывать вход, и прервался лишь, когда чужие ступни коснулись стоящего члена. – Чшш, Ксено, ещё немного. Но девушка поступила наоборот, одной ногой прижав член к животу с дорожкой светлых волос, а пальцами другой ноги начав обводить головку, и нарочно цепляя уздечку ногтем. За такое он устраивает "кусь". – Да-ха, Стэн, ты действительно ненасытен. Как неэлегантно иметь подобную зависимость, АЙ! За чередой укусов вокруг сосков последовали извинительные посасывания, а свободная мужская рука спустилась вниз, сжав правую ляшку и заменив большой палец на клиторе. Так основная рука стала двигаться быстрее, и Снайдер ускорил темп, сгибая пальцы у выхода и резко толкаясь ими внутрь. Учёная под ним снова тяжело задышала. Её ноги все чаще сбивались с установленного ритма, двигая ступнями по стволу и соскальзывая с него. Мужакая спина пылала от количества царапин и текущего по ним солёного пота, а мозг плавился от боли, что возносила его на небеса, где Ксено пищала ему на ухо просьбы не останавливаться и давить сильнее. Уже передумала, хах. Она вскрикнула и обхватила его голову руками, когда из уретры на него выстрелила белая жидкость. За такие моменты его брала особая гордость. – Чшшш, - принялся он успокаивать девушку, - моя принцесса, как ты себя чувствуешь? Ксено повисла на нем, попытавшись незаметно вытереть слезы. – Н-нормально, продолжай. Его звезда бы не стала врать, не врала, обычно. Но сейчас почему-то сделала это. Застрелить бы тех идиотов, что называли Уингфилд бессердечной. Или хотя-бы найти их статуи и разбить вдребезг. Но сначала надо было поддержать девушку, чьи всегда сдерживаемые эмоции потоком хлынули на него. Стэнли обнял уязвимое тело перед собой и прижался губами к уху девушки. Тихий беспрерывный шёпот зазвучал громко, перебив собой песню нового дня. Сопровождающие его шмыгания носом вскоре прекратились. Они заменились на спокойное дыхание и звуки трения кожи о кожу, когда по выгнутой спине со слегка выпирающими позвонками успокаивающе задвигалась широкая ладонь. Когда пропала и дрожь в теле напротив, длинные пальцы вплелись в серебристые волосы, начав расчесывать, ласково заправлять за уши и локон за локоном перекидывать за спину. Стэнли получил невесомый поцелуй в щеки и повернул голову в сторону Ксено. Девушка улыбалась ему нежно и приветливо, как делала только в детстве. – Моя принцесса... Учёная разулыбалась, опустив голову на его плечо и застыв так ещё на пару минут. Стэнли не был уверен, что произошло с ней за это время, но когда к нему повернулись обратно, взгляд девушки изменился на жадный и жаждущий. Уловив смятение на мужском лице, Уингфилд гордо задрала подбородок и ухмыльнулась: – Надевай презерватив. Выполнив приказ и дополнительно смазав ствол, Стэнли приставил головку ко входу. Ксено одобрительно закусила губу, а в бездонных глазах заплясали искры. Обхватив ладонями тонкую талию, военный подался вперёд, раскрывая расслабленные стенки влагалища. Плавясь от экстаза, головка члена дернулась, задев что-то очевидно приятное внутри, из-за чего девушка приоткрыла сладкие губы и выдохнула. Потрясающе, это хрупкое на первый взгляд создание все не перестаёт его удивлять. Во время знакомства это были интерес и уважение к высокотехнологичным и научным хобби Ксено, её терпения и целеустремленности. Потом ошеломительно приятно отозвавшийся где-то в груди страх и восторг, когда Стэнли вбежал к девушке в кабинет после занятий, дабы спасти от навязчивого сталкера, и увидел последнего с обоженным химическим раствором лицом, что придавили к полу, наступив сверху тонкой ногой с туфлями на шпильках. Перед началом отношений Снайдера поразили решимость и уверенность во время признания. Уингфилд сама предложила встречаться, сама же инициировала начало их сексуальной жизни. И с каждым годом становилась лишь голоднее, при этом на людях оставаясь холодной, проявляя симпатию и заинтересованность в колких шутках и долгих, пристально оцениваюших взглядах. А сейчас, эта худощавая ученая, что из-за переработок обрывала все попытки Стэнли её откормить, наслаждалась процессом растягивания. С дрожью и упоением следила, как широкая бархатная головка раздвигает стенки, как длинный член все глубже погружается в неё. С ликованием касалась выступающего бугорка на животе и жмурилась, когда грубые ладони вокруг её талии сильнее натягивали на себя. Со взглядом полным любви смотрела мужу в глаза, когда сокращающиеся стенки полностью обхватывали его ствол, и потом, вопреки усталости пыталась сделать первое движение. Как-то сослуживцы в шутку назвали Стэнли подкаблучником, а он с гордостью ответил им: "Да." Да, черт побери. Ведомый несдерживаемым порывом любви и обожания, мужчина поцеловал свою принцессу и подхватил на руки, относя в спальню, где распластанная на белых простынях, с обручем из разметавшихся по подушке шелковых волос, его звезда засияла ещё ярче.