Охотница знает, что хочет добыча

‎Рук Хант, стоящая на коленях возле постели, зрелище удивительно приятное. Взгляд направлен вниз, смирение в позе и полная готовность служить. Она прислушивается к стуку каблуков, когда Вил обходит ее вокруг и мимолетно гладит по голове, как послушную питомицу. ‎ ‎Она садится на постель, закинув ногу на ногу. Перед Рук прекрасные колени и блестящие туфли, выше она не поднимает взгляд. Дожидаясь мягкого похлопывающего жеста, она понимает команду. Привычная поза возле чужих ног означает, что вскоре ей позволительно будет чуть больше за терпение. На второй жест Вил Шенхайт позволяет прикоснуться к себе. Ладони двигаются выше, гладят поверх штанов и помогают раздеться. Бархатная мантия, форма и рубашки остаются вне постели. Черное кружево с контрастом обнимает светлую кожу, а на чужой груди Вил видит то белье, которое выбирала сама. ‎ ‎Она откидывается на подушку, наблюдая из-под опущенных ресниц, как Рук устраивается рядом, поглаживая лодыжку нерешительно и бережно. Она медлит и дожидается, Вил Шенхайт толкает ее стопой. Считывая малейшие движения друг друга, они без слов уже знают, что делать дальше. ‎ ‎Рук Хант лезет между бедер, дорвавшись. Целует под коленом, забрасывая его на плечо, трогает губами внутреннюю часть ноги. Тонкое маленькое кружево помещается в кулаке, стоит его стянуть, смять и отбросить. Каждый уголок этого тела прекрасен, каждый сантиметр совершенен, и Рук прижимается ровно к промежности, стискивая пальцами бедра. ‎ ‎— Моя прекрасная королева, — горячее дыхание опаляет влажную кожу, прожигает нутро настойчивым взглядом, словно там главная цель и последний выстрел до победы, — bon appetit. ‎ ‎Вил склоняет голову к плечу, прикусив губы. Первый стон выходит едва слышным, почти жалобным настолько, что против воли ноги подрагивают, крепче сжав голову между них. Рук это только в радость. Она голодно смотрит вперед, пока кончик языка трогает чуть выше средоточия нервов. Рук Хант дразнит, играет ловким языком на чужом терпении. Она собирает несколькими прикосновениями чужой вкус, облизывает губы, наслаждаясь им. Ядовитая сладость тела перед ней пьянит, одуряет, сводит с ума. ‎ — Reine du poison, — вздох опаляет кожу и прежде, чем Вил успеет сказать слово против, губы приникают ближе, сцеловывая влагу, заключая между них чувствительный клитор, по которому язык мажет широким движением. Голос Вил срывается сквозь сжатые губы, когда спина прогибается, а всей собой хочется сделать толчок и рывок вперед. Взгляд поднимается к потолку, глаза закатываются. Рук Хант знает, что ей нужно, помнит, как она желает прикосновений. От бедер руки движутся выше по изгибам таза, по талии, по ребрам и нежной груди, пока лицо заключено внизу между ног. Ее мокрые поцелуи томной лаской ложатся на клитор, язык лишь на мгновение входит внутрь и снова возвращается наружу. Пальцы гладят обратно вниз, на живот и за поясницу. Положение, в котором партнерша еще лучше подставляется под ее ловкий язык. ‎ ‎— Моя охотница, — зовет Вил, протягивая к ней ладонь. Та обводит скулу, поправляет волосы и собирает их в кулак. Рук сдается, Рук слушается и поддается направляющей ее королеве. Подняв взгляд, она любуется прекрасным телом, выражающим свое удовольствие в каждом мягком движении. Словно изгибы плеч лука, оно натягивается тетивой, но Рук не позволяет напряжению стать больше. Пусть она во всем послушна Вил, следует за ее бессловесными указаниями, но только Рук решит, когда стреле можно сорваться в цель. Она отлично умеет обходиться одним языком, но не собирается себя ограничивать в способах покорить любимую. Вил перед ней расслабляется, обмякает, доверяясь и разумом, и сердцем. Плавно проводя головой Рук давит на клитор языком, пока с поясницы ведет рукой туда же, где собственное лицо. Она кладет два пальца, раскрывает шире и язык бархатно обводит вход. Влага копится на его кончике, на губах, остается на лице, но для Рук Хант это главный знак, что она хорошо справляется. Вил слишком разнежена, чтобы сказать вслух, ее стоны сдержанные и не наигранно выразительны, хотя охотница уверена, что этот зверь может и рычать, и скулить в разы громче, если правильно захлопнуть капкан. Стоит пальцам войти внутрь, Вил приоткрывает рот в том самом желанном звуке. Она звучит сладко, протяжно, самым желанным стоном. Пока Рук наслаждается, ее королева только сильнее разводит бедра, жертвенно дрожа. Рук водит ее по грани, натягивая, словно тетиву, когда два пальца двигаются размеренным темпом. Хоть Вил держит ее за голову, длинными ногтями водит по затылку, она не тянет ближе, не прижимает. Охотница вольна в своих действиях, в том, когда прижаться ближе, а когда дать немного свободы чувствительному месту. ‎ Оргазм выстрелом пронзает тело, от паха до до макушки. Когда пульсация и трепет оказывается сильнее на пальцах, Рук улыбается больше. Она освобождает свою королеву от настойчивых ласк, поднимаясь выше, целуя косые мышцы живота, следом ребра и грудь. У Вил на лице выражение полного блаженства. Рук нависает сверху, их ноги переплетаются, стоит лечь ближе и потереться. Потянувшись к ней, Вил Шенхайт утягивает в поцелуй, полный сладкой благодарности, собирая с чужого рта остатки собственной влаги. Стоит подумать о том, что королева почувствует это вкус, Рук несдержанно стонет, пока трепетное возбуждение растет внизу живота. Она поводит бедрами, трется сильнее о ногу возлюбленной между них, как и прикосновением собственной руки подводит себя к оргазму на глазах королевы. Поцелуй размазывает остатки помады. Ее разводы Вил утирает большим пальцем с чужих губ, но ее ладонь перехватывают, губами лаская запястье, под которым стучит звучный пульс. — Моя, — выдыхает Вил Шенхайт, на этот раз следом не добавляя второе слово. Охотница кивает ей, склоняя голову Рук впечатывает поцелуи в ключицу, шею и горло. На нем губы замирают, словно смакуют добычу. Кожа пахнет потом и духами, как лучшим из ядов, от которого нет смысла искать противоядие. Приподнявшись на локте, Рук смотрит в ее лицо, уставшее, разгоряченное, но все равно идеально безупречное. Вил прикрывает глаза, опуская голову к плечу партнерши, пока дыхание восстанавливается, а разум тонет в ласке и нежности после близости.