Лиза, Джинн и их общий мальчик

Мондштадт дышал сегодня медленно, почти сонно. Небо висело низко, тяжёлое, цвета старого пергамента, и лишь изредка в серой пелене проглядывали бледные клочья света — словно кто-то наверху забыл задернуть занавески. Ветер, обычно бодрый и настырный, сегодня лишь лениво шевелил листья на площади, будто и ему не хотелось лишний раз напрягаться. В библиотеке было тихо, как всегда в такие часы, когда посетителей почти не бывает. Только слабое потрескивание поленьев в камине да редкие шорохи страниц, которые переворачивала сама Лиза — больше по привычке, чем по необходимости. Книга лежала перед ней раскрытой на той же странице уже минут сорок. Строчки давно расплылись в глазах, превратившись в сероватые волны, а мысли уплывали куда-то совсем в другую сторону. Она сидела в своём любимом кресле у высокого окна — того самого, что выходило на западную сторону Старого города. Отсюда было видно, как облака медленно ползут над крышами, как дым из труб таверны «Доля Ангелов» поднимается почти вертикально, не успевая разметаться, и как редкие прохожие спешат по своим делам, подняв воротники плащей. Пасмурная погода всегда приносила с собой эту особенную, чуть приглушённую тишину, в которой так сладко было просто существовать, не делая ничего важного. Лиза откинулась на спинку кресла, скрестив ноги. Её шляпа лежала рядом на маленьком столике, рядом с недопитой чашкой остывшего чая и раскрытым томиком старых рыцарских баллад, которые она сегодня даже не пыталась читать. Пальцы лениво скользили по краю рукава мантии, собирая невидимые ворсинки. В голове было пусто и одновременно полно — тот приятный полусонный гул, когда мысли не цепляются друг за друга, а просто плавают, как листья в пруду. «Самое лучшее время для сна», — подумала она, и уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Она прикрыла глаза. Веки отяжелели ровно настолько, чтобы было приятно не открывать их снова. За окном тихо зашуршали капли — не дождь ещё, только первые, робкие предвестники. Они стучали по стеклу неуверенно, будто спрашивали разрешения войти. «Поспать бы… хорошенько», — подумала Лиза, и эта мысль была такой тёплой, такой уютной, что она невольно обняла себя руками, прижимая ладони к плечам. Тем временем в кабинете Действующего Магистра рыцарей Фавония царила обманчивая тишина. Джинн сидела за массивным дубовым столом, освещённым мягким светом настольной лампы с абажуром из цветного стекла — подарок от Лизы ещё в те времена, когда они обе были моложе и меньше уставали. За окном всё так же висело низкое серое небо, и капли, наконец-то решившиеся стать настоящим дождём, теперь тихо барабанили по подоконнику, оставляя на стекле длинные прозрачные дорожки. Она только что поставила последнюю точку в отчёте о распределении патрулей на следующую неделю. Перо замерло в воздухе, чернила на кончике чуть дрогнули — и Джинн позволила себе маленькую, почти детскую улыбку облегчения. Раньше обычного. На целых сорок минут раньше срока, который она сама себе установила. Это было почти чудом. Она откинулась на спинку кресла, потянулась, чувствуя, как ноют лопатки от долгого сидения в одной позе, и впервые за день подумала, что, возможно, сегодня удастся уйти домой до полуночи. Может быть, даже заглянуть в библиотеку. Или просто лечь спать, не раздеваясь, как в те редкие ночи, когда тело само выключается от усталости. Джинн закрыла папку с отчётом, аккуратно прижала её ладонью, словно боялась, что та исчезнет, если отпустить. В груди разливалось тёплое, непривычное чувство — маленькая победа над бесконечным потоком бумаг. Она уже представляла, как запрёт кабинет, спустится по лестнице, кивнёт стражникам у ворот и выйдет под этот тихий дождь, вдыхая запах мокрого камня и мокрой листвы… Дверь кабинета скрипнула. Сначала тихо, почти виновато, потом решительнее — и в проёме показался молодой рыцарь из патрульной службы. Его плащ был усыпан мелкими каплями, волосы слегка растрепались от ветра, а в руках он держал объёмистую кипу документов, перевязанную грубой бечёвкой. Пачка была толстой — слишком толстой для «просто уточнения». — Магистр Джинн… — начал он, стараясь говорить как можно тише и почтительнее, но голос всё равно предательски дрогнул. — Простите за беспокойство. Только что прибыл курьер из Спрингвейла. Срочно. Это… отчёты о перемещениях хиличурлов у границ, плюс запросы от фермеров на усиление охраны полей, и ещё акт инвентаризации складов оружия за последний квартал. Они… э-э… требуют подписи до завтрашнего утра. Он сделал шаг вперёд и осторожно положил кипу на край стола — прямо поверх только что закрытой папки с её победным отчётом. Джинн смотрела на новую стопку молча. Улыбка медленно угасла, как свеча на сквозняке. Пальцы, всё ещё лежавшие на старой папке, сжались чуть сильнее. Она чувствовала, как внутри что-то сжимается — не злость, нет, скорее глубокая, привычная усталость, которая на мгновение отступила и теперь возвращалась с удвоенной силой. — Спасибо, — сказала она ровным голосом, в котором не было ни упрёка, ни тепла. Только факт. — Положи здесь. Я разберусь. Рыцарь кивнул, поклонился и быстро вышел, тихо притворив дверь. Кабинет снова погрузился в тишину, нарушаемую только стуком дождя и слабым потрескиванием лампы. Джинн не сразу взялась за новую пачку. Она сидела неподвижно, глядя на документы, как на старого врага, который снова вернулся, хотя она уже думала, что выиграла бой. Дождь за окном усилился, теперь он шуршал по крыше уверенно, без передышки. Она медленно выдохнула. Потом потянулась к верхнему листу и развернула его. Чернила ещё не просохли полностью — курьер явно спешил. Работа не ждёт. Никогда не ждёт. Джинн начала водить пером по бумаге — ровные строки, аккуратные подписи, цифры, даты, печати. Движения были точными, почти автоматическими, как у хорошо отлаженного механизма. Мысли же давно ушли куда-то далеко, оставив тело работать в одиночку. Она уже почти закончила с первым донесением, когда взгляд случайно упал на маленькую фарфоровую статуэтку анемона, стоявшую в углу стола — подарок от кого-то из жителей города. И вдруг — словно лёгкий электрический разряд прошёл по позвоночнику — воспоминание. Тот день. Тот самый день, когда дверь кабинета открылась без стука, и в проёме появился он — Итэр. Он явно пришел по какому-то делу, а потом подошёл ближе и сказал тихо, почти шёпотом: «Тебе нужно отвлечься. Пойдём». Она тогда даже не сразу поняла, что соглашается. Просто встала, оставила перо лежать поперёк недописанного отчёта и вышла следом за ним — впервые за долгое время не оглядываясь на стол. Они шли молча по узким улочкам Мондштадта, потом зашли перекусить. Ветер трепал её плащ, а он шёл рядом, чуть впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что она не отстаёт. И каждый раз, когда их взгляды встречались, Джинн чувствовала, как внутри что-то теплеет, размягчается, словно туго стянутый узел наконец-то начал ослабевать. Они вышли за город, смотрели на закат. Потом он просто взял её за руку. Просто так, без слов. И она не отняла. Поцелуй случился почти незаметно. Сначала лёгкое касание губами виска, потом щёки, потом — уже по-настоящему, глубоко, жадно. Джинн помнила вкус сидра на его языке, помнила, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. А потом… потом они оказались в одной из заброшенных хижин на краю виноградника — старой, пахнущей сухим сеном и пылью. Дверь захлопнулась за ними с тихим стуком. Он опустил её на грубое одеяло, брошенное на солому, и дальше уже не было ни спешки, ни слов — только дыхание, только руки, только жар его тела над ней. Она помнила всё до мелочей: как он расстёгивал завязки её платья медленно, почти благоговейно; как целовал каждый открывшийся участок кожи; как она выгибалась ему навстречу, впервые за долгое время позволяя себе не думать, не контролировать, просто чувствовать. Помнила его шёпот у самого уха — «Ты такая красивая, когда не думаешь о долге», — и то, как эти слова заставили её задрожать сильнее, чем любое прикосновение. Когда всё закончилось, они лежали, прижавшись друг к другу, слушая, как снаружи шелестит ветер в виноградных листьях. Она тогда впервые за месяцы уснула без снов о бумагах и тревогах — просто провалилась в тёплую, мягкую темноту, чувствуя его руку на своей талии. Джинн вдруг осознала, что перо замерло над бумагой. Чернила растеклись маленькой кляксой. Она медленно выдохнула — дрожаще, прерывисто. Губы сами собой приоткрылись, а потом она закусила нижнюю — сильно, до лёгкой боли, пытаясь вернуть себя в реальность. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже в коридоре. «Где ты сейчас…» — подумала она, и в этой мысли не было вопроса. Только тоска. Только желание, чтобы дверь снова открылась без стука. Чтобы он вошёл — такой же, как тогда: уставший, но улыбающийся, с той самой искрой в глазах. Чтобы снова сказал: «Тебе нужно отвлечься. Пойдём». Она опустила взгляд на испорченный лист. Потом аккуратно отложила его в сторону — в стопку «переделать». Джинн отложила перо окончательно. Чернильное пятно на бумаге уже не имело значения — мысли её были слишком далеко от цифр и печатей. Дождь за окном превратился в ровный, убаюкивающий шум, и в кабинете стало ещё темнее, словно сумерки решили войти без приглашения. Она встала, медленно, чувствуя, как ноют мышцы от долгого сидения, поправила воротник плаща и направилась к двери. «Хоть немного развеяться», — подумала она, и эта мысль была такой простой и необходимой, что Джинн почти улыбнулась. Библиотека. Лиза. Просто придёт — и этого будет достаточно. Двери библиотеки были приоткрыты — Лиза никогда не запирала их полностью, даже вечером. Внутри горел только свет от нескольких магических ламп да слабое мерцание камина в дальнем углу. Запах старой бумаги, кожи и лёгкого ладана обнял Джинн, как старый друг. Она прошла между полками, ступая тихо, почти на цыпочках. Лиза сидела в своём любимом кресле у окна — того самого, высокого, с видом на западную сторону города. Голова её была откинута на спинку, шляпа съехала набок, книга лежала раскрытой на коленях, а руки расслабленно покоились на подлокотниках. Глаза закрыты, дыхание ровное, глубокое. Она спала — или почти спала, балансируя на грани между сном и явью. Джинн остановилась в нескольких шагах. Ей вдруг стало неловко — будить Лизу всегда казалось чем-то вроде вторжения в чужой маленький мир. Но отступать уже не хотелось. Она сделала ещё шаг, наклонилась чуть ближе. — Лиза… — позвала она тихо, почти шёпотом. Та не отреагировала. Только губы дрогнули, и из горла вырвался мягкий, сонный вздох. Джинн уже собралась коснуться её плеча, когда Лиза вдруг заговорила — тихо, невнятно, но достаточно отчётливо, чтобы слова долетели. — …Итэр… глубже… да… вот так… не останавливайся… Голос был хрипловатым, пропитанным тем самым ленивым, довольным тоном, который Лиза приберегала для самых интимных моментов. Джинн замерла. Пальцы, уже почти коснувшиеся плеча, повисли в воздухе. Сначала она подумала, что ослышалась. Или что это просто сон — обычный, бессвязный, такой, какие бывают у всех. Но Лиза продолжила, чуть повернув голову, словно во сне кто-то действительно прижимался к ней ближе: — …твои руки… такие тёплые… ммм… Люблю, когда ты берёшь меня вот так… сзади… сильнее… Дыхание Джинн перехватило. Она почувствовала, как щёки вспыхнули жаром — не от смущения даже, а от внезапного, острого осознания Джинн отступила на полшага. Сердце колотилось так громко, что казалось, Лиза вот-вот проснётся от этого стука. Но та продолжала спать — или притворяться? — и бормотать дальше: — …ещё… давай ещё раз… я хочу почувствовать тебя всего… Подозрение, сначала тонкое, как паутинка, теперь разрослось в Джинн в целую сеть. Это не просто сон. Слишком конкретно. Слишком… недавно. Слишком похоже на то, что она сама пережила в той хижине у ручья. Тот же голос, те же слова, те же интонации желания. «Он был и с ней. Тоже». Мысль ударила, как холодная капля за шиворот. Не ревность — или не только ревность. Что-то большее: смесь удивления, любопытства и странного, почти болезненного возбуждения. Потому что если он был с Лизой… и с ней… то, может быть… Джинн медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Она смотрела на спящую Лизу — на её чуть приоткрытые губы, на румянец, проступивший на щеках даже во сне, на то, как вздымалась и опускалась грудь под тонкой тканью мантии. Джинн стояла неподвижно ещё несколько секунд, слушая, как дыхание Лиза становится чуть глубже, ровнее — сон, кажется, начал отступать сам по себе. Тихий вздох, лёгкое движение ресниц. Джинн почувствовала, что больше не может просто смотреть. Пальцы сами собой коснулись плеча подруги — осторожно, почти невесомо. — Лиза… — позвала она снова, на этот раз чуть громче, но всё так же мягко. — Проснись. Лиза вздрогнула. Глаза распахнулись медленно, сонно, и несколько мгновений она смотрела в пространство, не понимая, где находится и кто рядом. Потом взгляд сфокусировался на Джинн — сначала удивлённый, потом тёплый, привычный. — Ммм… Джинн? — голос был хриплым от сна, с лёгкой ленцой. — Уже вечер? Или ты опять решила спасти меня от скуки одним своим появлением? Она потянулась, как кошка, выпрямляя спину в кресле, и шляпа окончательно съехала на пол. Лиза даже не потрудилась её поднять — просто улыбнулась уголком губ, но в этой улыбке мелькнуло что-то внимательное, настороженное. Джинн это почувствовала сразу. — Я… просто зашла, — начала Джинн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она опустилась на край маленького столика рядом, сложив руки на коленях. — Захотелось тишины. Лиза прищурилась, изучая её лицо. Улыбка не исчезла, но стала чуть острее. — Тишины, говоришь? — протянула она, откидываясь назад и скрещивая ноги. — А у тебя такой взгляд, будто ты только что прочитала запретную главу в одной из моих книг. Что-то случилось, милочка? Джинн отвела глаза — всего на миг, но Лиза это заметила. Она всегда замечала. — Ничего особенного, — ответила Джинн, слишком быстро. — Просто… устала. Очень. И подумала, что может с тобой чай попьем? Но Лиза слышала недосказанное так же ясно, как слышала бы шорох страницы в полной тишине. Она наклонилась чуть вперёд, опершись локтем о подлокотник, и её голос стал тише, почти интимным: — Ты всегда приходишь ко мне, когда устала, Джинн. Но сегодня ты не просто устала. Ты… напряжена. Как струна, которую вот-вот порвёт. Джинн сглотнула. Она хотела сказать прямо — спросить про Итэра, про то, что Лиза шептала во сне, про то, что она, возможно, видела или слышала. Но слова застревали. Они были подругами слишком давно, чтобы вот так, без предупреждения, лезть в чужие секреты. А Лиза… Лиза всегда умела держать дистанцию именно тогда, когда это было нужно. — Может, просто день такой, — сказала Джинн, пытаясь улыбнуться. — Дождь, документы… и мысли лезут не туда. Лиза молчала секунду-две, потом тихо рассмеялась — тем самым низким, бархатным смехом, от которого у Джинн всегда теплилось что-то внутри. — Мысли, значит. — Она потянулась и легонько коснулась пальцами запястья Джинн — прикосновение было тёплым, почти невинным. — А я-то думала, ты пришла за чаем и сплетнями. Или… за чем-то ещё? В этом «за чем-то ещё» не было ни намёка, ни подвоха — только лёгкая, привычная игривость. Но Джинн почувствовала, как внутри всё сжалось. Лиза явно что-то понимала. Не всё, но достаточно, чтобы насторожиться. Она не хотела вскрывать свои карты — точно так же, как и Джинн не хотела вскрывать свои. Они обе слишком хорошо знали цену таким разговорам: один неверный шаг — и между ними появится трещина, которой раньше не было. — За чаем, — ответила Джинн, наконец улыбнувшись чуть искреннее. — И за компанией. Если не против. Лиза смотрела на неё ещё мгновение — долго, внимательно, словно пыталась прочитать то, что скрывалось за этой улыбкой. Потом кивнула, откинулась назад и махнула рукой в сторону чайника на маленьком столике у камина. — Конечно, не против. Заваривать будешь ты — я ещё не проснулась до конца. А я пока… приведу себя в порядок. Она встала, грациозно, как всегда, поправила мантию и наклонилась, чтобы поднять шляпу с пола. Движение было неспешным, почти демонстративным — и Джинн вдруг поймала себя на том, что смотрит на изгиб её шеи, на то, как волосы падают на плечо. Лиза выпрямилась, поймала её взгляд и снова улыбнулась — на этот раз чуть хитрее. — Что-то не так, Джинн? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Ты смотришь так, будто хочешь меня о чём-то спросить… но боишься. Джинн почувствовала, как щёки снова теплеют. — Нет, — ответила она. — Всё так. Но обе знали, что это ложь. Лиза не стала настаивать. Просто повернулась к полкам, якобы ища какую-то книгу, но на самом деле давая Джинн время собраться с мыслями. Она тоже чувствовала: что-то в воздухе изменилось. Джинн пришла не просто так. И этот «не просто так» витал между ними, густой и сладковатый, как запах ладана в библиотеке. Пока Джинн ставила чайник на огонь, Лиза украдкой наблюдала за ней. «Что ты пытаешься вынюхать, моя дорогая Магистр? — подумала она. — И почему мне вдруг кажется, что мы обе знаем ответ… но ни одна не хочет его произнести первой?» Дождь за окном стучал всё так же ровно. А в библиотеке стало ещё тише — и ещё жарче.

***

Тем временем на улице Старого города дождь лил уже не робко, а уверенно, с тем ровным упорством, которое обещает затянуться до ночи. Вода стекала по черепице крыш, собиралась в лужи на булыжнике и превращала мостовую в зеркало, где отражались тусклые огни фонарей и редкие силуэты прохожих, спешащих под навесы. Кэйа стоял под широким козырьком таверны «Доля Ангелов», скрестив руки на груди и слегка откинувшись назад, чтобы капли не попадали за шиворот. Плащ его уже потемнел от влаги, но он не спешил уходить — внутри таверны было слишком шумно, а здесь, под дождём, хотя бы можно было подумать. Сегодняшняя тренировка с рыцарями-новобранцами явно отменялась: никто не захочет махать мечом по лужам, рискуя поскользнуться и сломать себе что-нибудь важное. Кэйа усмехнулся этой мысли — по крайней мере, у него появился законный повод пропустить очередную «воспитательную» сессию. Он уже собирался развернуться и всё-таки зайти внутрь за кружкой чего-нибудь горячего, когда взгляд его зацепился за знакомую фигуру на противоположной стороне площади. Варка. Магистр сидел на низкой каменной скамье под навесом старой аптеки, широко расставив ноги и опираясь локтями на колени. Рядом с ним, на краю той же скамьи, примостилась Кли — маленькая, в своём неизменном красном берете, сжимавшая в руках огромный (по её меркам) зонтик, который она явно стащила из чьего-то гардероба. Зонтик был слишком велик, и она то и дело поворачивала его то в одну, то в другую сторону, пытаясь поймать как можно больше дождя и наблюдая, как капли скатываются по ткани. Варка смотрел на девочку с той самой смесью терпеливой нежности и лёгкой растерянности, которая появлялась у него только рядом с детьми. Он что-то тихо говорил ей — слов отсюда не было слышно, но Кли то и дело кивала, а потом вдруг хихикала, прикрывая рот ладошкой. Кэйа приподнял бровь. Варка и Кли? Вместе? Это было… неожиданно. Он оттолкнулся от стены и пошёл через площадь, не торопясь, позволяя дождю мочить волосы и плечи. Лужи отражали его фигуру — высокий, тёмный силуэт с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой. — Добрый вечер, Магистр, — произнёс Кэйа, подходя ближе и останавливаясь под навесом. — И маленькой леди тоже добрый вечер. Не ожидал увидеть вас в такой компании. Кли тут же вскинула голову, глаза её загорелись. — Кэйа! — воскликнула она и тут же вскочила, чуть не опрокинув зонтик. — Ты пришёл играть? Варка поднял взгляд — медленно, оценивающе. Улыбка у него была привычно спокойной, но в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения: наконец-то кто-то взрослый. — Кэйа, — кивнул он. — Не думал, что ты тоже тут. — Да так, гуляю, — поправил Кэйа, присаживаясь на корточки перед Кли, чтобы быть с ней на одном уровне. — А ты, похоже, получил почётное задание няньки. Джинн в курсе? Варка вздохнул — коротко, но выразительно. — Джинн… сказала, что «доверяет мне полностью». — Он произнёс это так, будто цитировал приговор. — Кли хотела посмотреть на дождь, а все остальные заняты. Вот и… присматриваю. Кли гордо выпрямилась. — Я уже большая! Я могу сидеть под дождём сколько угодно! Варка просто боится, что я промокну и чихну, а потом Джинн будет ругаться. Кэйа тихо рассмеялся. — О да. Джинн и ругань — это классика. Особенно когда дело касается тебя, маленькая бомбочка. Кли надула щёки, но тут же забыла обиду и снова повернулась к зонтику, пытаясь поймать каплю кончиком языка. Варка посмотрел на Кэйю чуть внимательнее. — Ты… не занят? — спросил он тихо, почти шёпотом, чтобы Кли не услышала. — Потому что я… — он сделал паузу, почесал затылок. — Думал, может, сбегать за пивом. На минуту. Пока она тут считает капли. Кэйа усмехнулся шире — теперь уже по-настоящему. — О, магистр, ты меня удивляешь. Дезертирство с поста? Под носом у Действующего Магистра? Варка поморщился. — Не дезертирство. Тактическое отступление за пополнением запасов. — Он кивнул в сторону таверны через площадь. — Одна кружка. Быстро. Обратно вернусь раньше, чем она заметит. Кэйа посмотрел на Кли — та уже увлечённо строила из лужиц «замок» носком ботинка. Потом перевёл взгляд обратно на Варку. — Понимаю, — сказал он тихо, и в голосе не было ни капли насмешки. Только лёгкое, почти братское сочувствие. — Иди. Я присмотрю за ней. Минут десять-пятнадцать — максимум. Но если Джинн вдруг материализуется из дождя и спросит, где ты… я скажу, что ты ушёл спасать котёнка от лужи. Или что-то в этом роде. Варка выдохнул с облегчением. — Спасибо, Кэйа. Ты… спаситель. Он поднялся, поправил плащ и уже собрался уходить, когда Кли вдруг обернулась. — Варка! Куда? — За горячим шоколадом, — быстро соврал Варка, не моргнув глазом. — Для тебя. С зефирками. Сиди с Кэйей, ладно? Он расскажет тебе страшную историю про пиратов. Кли просияла. — С зефирками?! Ладно! Иди быстрее! Варка кивнул Кэйе — коротко, благодарно — и шагнул под дождь, ускоряя шаг в сторону таверны. Кэйа остался с Кли. Он сел на скамью рядом с ней, вытянув ноги и скрестив руки. — Ну что, маленькая, — сказал он, глядя, как дождь стучит по её зонтику. — Хочешь страшную историю про пиратов? Или лучше про то, как один капитан очень хотел пива, но боялся Магистра? Кли захихикала. — Про пиратов! С сокровищами! Кэйа улыбнулся — мягче, чем обычно. — Договорились.

***

В библиотеке пахло свежезаваренным чаем — чёрным, с лёгкой горчинкой и намёком на бергамот, который Лиза всегда добавляла «для настроения». Огонь в камине потрескивал ровно, отбрасывая тёплые блики на полки и на лица обеих женщин. Дождь за окном уже не стучал, а просто шумел — сплошной, успокаивающий фон, как дыхание спящего города. Они сидели напротив друг друга: Джинн на краешке стула, чуть наклонившись вперёд, пальцы обхватили чашку так крепко, что костяшки побелели; Лиза — откинувшись, ноги скрещены, локоть на подлокотнике, подбородок опирается на ладонь. Обычная картина. Почти. Но сегодня воздух между ними был густым. Не тяжёлым — нет, скорее… электрическим, как перед грозой, хотя гроза давно прошла. Лиза чувствовала это кожей: Джинн не смотрит прямо в глаза дольше пары секунд, её улыбка выходит чуть натянутой, а плечи напряжены, будто она держит в себе что-то, что вот-вот вырвется. Никогда раньше между ними не было такой странной, почти осязаемой дистанции — даже когда они ссорились по работе, даже когда Джинн закрывалась в себе после тяжёлых дней. Это было что-то новое. И это беспокоило. Лиза сделала глоток чая, медленно, не отрывая взгляда от подруги. Потом поставила чашку на столик с тихим стуком. — Джинн, — произнесла она мягко, но с той самой лёгкой насмешкой, которая всегда помогала разрядить атмосферу. — Ты сидишь так, будто я тебя сейчас съем. Или будто ты собираешься меня съесть. Что происходит? Джинн вздрогнула — едва заметно, но Лиза заметила. Она опустила взгляд в чашку, покрутила её в руках. — Ничего… особенного, — ответила она тихо. — Просто… думала. О разных вещах. — О разных вещах, — повторила Лиза, чуть растягивая слова. Её губы дрогнули в улыбке. — Звучит как начало очень интересного разговора. Джинн подняла глаза — наконец-то. В них было что-то уязвимое, почти детское, и в то же время решительное. — А вот если бы… — начала она, стараясь говорить ровно, как будто репетировала фразу заранее. — Если бы две женщины… очень близкие подруги… вдруг узнали, что у них есть… общий интерес. Общий… человек. Как ты думаешь, что бы они сделали? Лиза замерла на мгновение. Потом её глаза медленно расширились — не от удивления, а от внезапного понимания. А следом за пониманием пришла волна тихого, тёплого веселья. Она не смогла сдержать улыбку — сначала в уголках губ, потом шире, почти до смеха. «Ох, Джинн… моя бедная, правильная Джинн». Она откинулась назад ещё сильнее, скрестила руки на груди и посмотрела на подругу с откровенным, лукавым интересом. — Общий интерес, говоришь? — протянула она бархатным голосом. — И этот интерес… светловолосый, с золотыми глазами милашка? Джинн вспыхнула — щёки мгновенно стали цвета спелой вишни. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Лиза рассмеялась — тихо, мелодично, не насмехаясь, а скорее… радуясь. — О господи, Джинн, ты такая милая, когда пытаешься ходить вокруг да около. — Она наклонилась вперёд, опершись локтями на колени, и голос стал тише, интимнее. — Ты ведь не просто «подумала». Ты слышала, как я бормотала во сне, да? Или тебе кто-то рассказал, м? Джинн сглотнула. Её пальцы сжали чашку ещё сильнее. — Я… не хотела лезть, — прошептала она. — Но… да. Я слышала. И… вспомнила свой раз. Лиза молчала секунду, глядя на неё с непривычной нежностью. Потом протянула руку и легонько коснулась запястья Джинн. — И теперь ты сидишь тут, краснеешь и пытаешься придумать, как спросить, не обидев меня, не обидев себя и не разрушив то, что у нас есть, — подытожила она. — Верно? Джинн кивнула — коротко, почти незаметно. Лиза улыбнулась шире. В этой улыбке не было ни капли осуждения — только озорство и что-то очень тёплое, почти ласковое. — Знаешь, милочка… — сказала она тихо, — мне это даже нравится. Она сделала паузу, отпустила запястье Джинн и взяла свою чашку, сделав ещё глоток. — Так что давай, — продолжила она, глядя поверх края чашки. — Спрашивай прямо. Или предлагай. Потому что я уже поняла, к чему ты клонишь… и, честно говоря, мне это чертовски любопытно. Джинн поставила чашку на столик — слишком резко, фарфор звякнул о дерево. Она смотрела в сторону, на огонь в камине, но видела только размытые блики. Голос, когда она наконец заговорила, вышел тише, чем она хотела, и с едва уловимой дрожью. — Мне… обидно, Лиза. — Она сглотнула. — Он пришёл ко мне тогда, предложил отвлечься… и я поверила, что это что-то… настоящее. А потом оказалось, что он точно так же пришёл к тебе. Просто… взял и разделил себя между нами. Как будто я была очередной остановкой на его пути. Как будто я… не особенная. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и горькие. Джинн сжала кулаки на коленях, ногти впились в ладони сквозь ткань перчаток. Она ждала — чего угодно: сочувствия, осуждения, даже лёгкой насмешки. Но Лиза молчала. Долго. Потом она тихо вздохнула — не осуждающе, а скорее… устало и тепло одновременно. — Милочка, — произнесла Лиза мягко, без привычной игривости. — Ты правда думаешь, что он тебя «изменил»? Что ты была для него просто… развлечением на одну ночь? Джинн повернула голову, глаза её блестели — не от слёз, но близко к тому. — А что ещё? Он не обещал ничего. Просто пришёл, взял, ушёл. А потом пришёл к тебе. Лиза наклонилась ближе, поставив локти на колени. Её взгляд был спокойным, почти материнским — тем, который она приберегала для очень редких моментов. — А если я скажу тебе, что мне плевать на всю эту романтическую геометрию? — спросила она тихо. — Что мне не интересно, был ли он «только моим» или «только твоим». Мне интересно другое. Джинн моргнула. — Другое? Лиза улыбнулась — медленно, лукаво, но без злобы. — Да. Как он был с тобой. В постели. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Понравилось ли тебе? Что именно тебе запомнилось больше всего? Как он тебя держал? Как целовал? Как двигался внутри? Был ли он нежным… или, наоборот, брал тебя так, будто завтра не наступит? Щёки Джинн вспыхнули мгновенно — от шеи до висков. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Лиза… — выдохнула она, почти умоляюще. — Я… я не об этом. Я про чувства. Про то, что… — Знаю, знаю, — перебила Лиза мягко, но твёрдо. — Ты про чувства. А я про тело. Потому что чувства у нас с тобой и так есть — друг к другу, к нему, ко всему этому странному треугольнику. А тело… тело честнее слов. И я вижу, как ты сейчас краснеешь не только от обиды. Ты краснеешь, потому что вспоминаешь. И тебе стыдно, что это воспоминание всё ещё такое… живое. Джинн отвернулась. Пальцы её дрожали. Она молчала долго — целую минуту, может больше. Огонь в камине трещал, дождь за окном шуршал. А потом она сдалась. — …Он был… очень внимательным, — прошептала она наконец, глядя в пол. — Не торопился. Сначала просто целовал… долго. Шею, ключицы, живот… пока я не начала дрожать. А потом… когда вошёл — медленно, но глубоко. Каждый раз. Как будто хотел запомнить каждую секунду. И смотрел мне в глаза. Всё время. Не отводил взгляд. Я… я кончила от одного этого взгляда, даже не от движений. Голос её стал совсем тихим, почти неслышным. — А потом он перевернул меня на живот… и взял сзади. Крепко держал за бёдра. Быстрее. Жёстче. Но всё равно… заботливо. Ни разу не сделал больно. Только… очень сильно. Я кричала в подушку. А он шептал моё имя. Каждый раз, когда я сжималась вокруг него. Она замолчала. Дыхание было частым, прерывистым. Лиза не перебивала. Только смотрела — с нежностью, с любопытством, с чем-то очень тёплым. — И тебе понравилось, — сказала она не вопросительно, а утвердительно. Джинн кивнула — коротко, резко. — Да. Очень. — Она подняла глаза, и в них уже не было только обиды. Было ещё что-то — голодное, любопытное. — А тебе? Лиза улыбнулась шире. Теперь уже по-настоящему. — О, милочка… мне он тоже очень понравился. Особенно когда я сидела на нём верхом и сама задавала ритм. Он стонал так красиво… низко, хрипло. И руки у него… такие сильные. Держал меня за талию, помогал двигаться. А потом… когда я уже была близко, он перехватил контроль. Перевернул меня на спину и довёл до конца так, будто хотел, чтобы я запомнила его навсегда. Она наклонилась ещё ближе — почти касаясь лбом лба Джинн. — Знаешь… мне кажется, мы обе запомнили его очень хорошо. И мне кажется… нам обеим хочется ещё. Джинн не отстранилась. Только дыхание её стало чаще. — И что… теперь? — прошептала она. Лиза откинулась в кресле, постукивая кончиком пальца по краю чашки. Её глаза блестели — не от огня в камине, а от той самой искры, которая всегда появлялась, когда она придумывала что-то… не совсем приличное, но очень приятное. — Знаешь, Джинн, — начала она медленно, растягивая слова, словно пробуя их на вкус, — есть один маленький компромисс. Очень простой. И, по-моему, он устроит всех троих. Джинн подняла взгляд — настороженно, но с любопытством, которое она уже не могла скрыть. — Компромисс? — переспросила она тихо. Лиза улыбнулась — медленно, почти хищно, но с той теплотой, которая всегда смягчала её самые смелые идеи. — Никто не уйдёт обиженным. Никто не будет чувствовать себя «второй». Никто не будет гадать, кому он отдал больше. Мы просто… сделаем это сразу со всеми троими. Один вечер. Одна кровать. Одна ночь, где нет «только ты» и «только я». Только мы трое. И все будут довольны. Полностью. До последней капли. Слова повисли между ними, как дым от ладана — густые, сладкие, запретные. Джинн замерла. Чашка в её руках дрогнула — чай чуть не плеснулся через край. Она открыла рот, закрыла, потом снова открыла. — Лиза… ты серьёзно? — Голос вышел хриплым, почти шокированным. — Тройничок? Прямо… вот так? С ним? С нами? — Именно так, милочка, — Лиза наклонилась ближе, голос понизился до шёпота. — Представь: он приходит, видит нас обеих. Мы не дерёмся за него, не ревнуем, не делим по очереди. Мы берём его вместе. Он берёт нас вместе. Никто не остаётся в стороне. Никто не чувствует себя обманутым. Только удовольствие. Много. Очень много. Джинн покачала головой — резко, почти судорожно. — Нет. Это… слишком. Я не могу. Я не такая. Это... это… — Она запнулась, подбирая слова. — Это разврат. Лиза не обиделась. Только улыбнулась ещё мягче. — Разврат? Да ну, Джинн. Один раз никому не повредит. Джинн отвернулась к окну. Дождь всё ещё шуршал по стеклу, но теперь он казался ей громче, настойчивее. Она молчала долго — так долго, что Лиза уже подумала, что разговор окончен. А потом в голове Джинн, словно вспышка молнии, промелькнула картинка. Она увидела его — Итэра — между ними. Его руки на её бёдрах, губы на шее Лиза. Его глаза, которые смотрят то на одну, то на другую, полные желания и удивления. Его стон, когда они обе касаются его одновременно. Её собственное тело, дрожащее от прикосновений не только его, но и Лиза — мягких, знающих, уверенных. Никто не одинок. Никто не второй. Только трое, сплетённые в одно. Щёки Джинн вспыхнули снова — но теперь не только от стыда. Она медленно повернулась обратно к Лизе. Глаза её были тёмными, почти чёрными от смеси смущения и чего-то нового, голодного. — …Хорошо, — прошептала она наконец. — Я… согласна. Лиза не торжествовала. Только выдохнула — тихо, с облегчением. — Вот и умница, — сказала она ласково. — Теперь главный вопрос: как его позвать? Джинн задумалась. Пальцы её нервно теребили край мантии. — Он… часто появляется неожиданно. Но если мы хотим, чтобы он пришёл именно сегодня, именно к нам… — Можно отправить записку, — предложила Лиза. — Что-то простое. «Приходи в библиотеку. Срочно. Мы обе ждём». Без подробностей. Он любопытный — придёт. Джинн поморщилась. — Слишком… прямолинейно. А если он подумает, что это служебное? Лиза рассмеялась — тихо, гортанно. — Тогда напишем честнее. «Приходи. Нам двоим тебя не хватает». Или ещё короче: «Сегодня. Библиотека. Мы обе». Джинн закусила губу. Потом покачала головой. — Нет. Он должен понять, что это не шутка. И… что мы готовы. Может… оставить ему что-то личное? Что-то, что он узнает сразу. Лиза прищурилась, явно заинтригованная. — Например? Девушки начали думать о том, как лучше позвать их общего мальчика на эту встречу.

***

Тем временем в «Доле Ангелов» было тепло, шумно и пахло мокрым деревом, жареным мясом и свежим элем. Дождь барабанил по крыше таверны, как по барабану, но внутри это только добавляло уюта: огонь в камине трещал, посетители смеялись громче обычного, а за стойкой Дилюк стоял, как всегда, прямой и непреклонный, вытирая бокал полотенцем с такой тщательностью, будто от этого зависела судьба всего Мондштадта. Варка сидел у стойки, опершись локтями на полированное дерево, и смотрел на Дилюка с той смесью надежды и отчаяния, которую обычно приберегают для последнего шанса перед битвой. — Дилюк, — начал он низким, убедительным голосом, — всего одну кружку. Быстренько. Кли вон там, с Кэйей, он её не спустит с глаз. Я же не убегу с ней в лес или куда похуже. Просто… глоток. Один. Чтобы согреться. Дилюк даже не поднял взгляд от бокала. Полотенце продолжало двигаться кругами. — Нет. — Почему? — Варка чуть наклонился вперёд, пытаясь поймать его глаза. — Ты же знаешь, я не пьянчуга. Один раз. Пока Джинн не вернулась. Она даже не узнает. Дилюк наконец поднял голову. Взгляд его был холодным, как зимний ветер в Драконьем хребте. — Потому что ты смотришь за Кли. Потому что если с ней что-то случится — а с ней случится, если ты выпьешь хоть глоток, — то отвечать будем все мы. Включая меня. А я не собираюсь объяснять Джинн, почему великий магистр Варка напился и потерял ребёнка под моим присмотром. Варка открыл рот, чтобы возразить, но Дилюк уже отвернулся и начал наливать очередную порцию кому-то из постоянных посетителей. — К тому же, — добавил он, не оборачиваясь, — Кэйа уже второй раз подряд подмигивает мне из угла. Он явно ждёт, когда я отвернусь, чтобы налить тебе сам. Не дождётся. Варка тяжело вздохнул и оглянулся. В дальнем углу, у окна, Кэйа сидел за столиком с Кли на коленях. Девочка увлечённо строила башню из пустых деревянных подставок под кружки, а Кэйа одной рукой придерживал её, другой — лениво крутил в пальцах свою собственную кружку. Он поймал взгляд Варки и поднял бокал в шутливом тосте, молча показывая: «Ты сам виноват, старина». А рядом с ними, на высоком табурете у стойки, устроился Венти. Лицо его сияло от удовольствия, щёки уже слегка порозовели, а в руках он держал огромную кружку пива, которую только что допил до половины. Он наклонился к Варке, глаза блестели от озорства. — Ой-ой, великий магистр в беде — пропел он тихо, но так, чтобы Варка точно услышал. — Смотришь на это пиво, как голодный волк на оленя. А Дилючок-то не пускает. Бедняжка… Может, споём песенку про «одну-единственную кружку»? Я знаю отличный мотив! Варка бросил на него тяжёлый взгляд. Венти захихикал, сделал большой глоток и театрально облизнулся. — Ммм, какое вкусное! Холодное, пенное, с лёгкой горчинкой… Представляешь, Варка? Оно ждёт тебя. Прямо здесь. А ты сидишь и страдаешь. Может, попроси Кли спеть за тебя? Она такая милая, Дилюк точно не устоит. Кли, услышав своё имя, подняла голову. — Дядя Варка хочет пива? — спросила она невинно. — А можно мне тоже? Я буду пить маленькими глоточками! Кэйа прыснул в кулак, Венти расхохотался в голос, а Дилюк, не поворачиваясь, бросил через плечо: — Ещё одно слово — и я выгоню вас всех под дождь. Варка уронил голову на руки. — Я просто хотел согреться… — пробормотал он в столешницу. Венти наклонился ближе и похлопал его по плечу. — Не переживай, дружище. Когда Джинн вернётся, скажем, что ты героически охранял Кли от… эээ… мокрых монстров. А пиво… пиво подождёт. Как и все хорошие вещи в этой жизни. Он снова сделал глоток — демонстративно громкий, с довольным причмокиванием. Варка только застонал. Дверь таверны распахнулась с громким скрипом, впуская порыв холодного ветра и струю дождя. В проёме возник силуэт Путешественника. Он был мокрый насквозь: волосы прилипли ко лбу, плащ тяжёлой тряпкой висел на плечах, с краёв капало на пол, образуя маленькие лужицы. Золотистые глаза казались ярче обычного на фоне бледной, от холода, кожи. В таверне на мгновение стало тише. Несколько голов повернулись, кто-то присвистнул, кто-то тихо хмыкнул. Венти, всё ещё сидевший у стойки с новой кружкой, первым пришёл в себя и поднял руку в приветственном жесте. — О-о-о, наш любимый странник! — пропел он, улыбаясь во весь рот. — Ты выглядишь так, будто весь Мондштадт решил тебя искупать. Заходи, грейся! Варка, который только что вернулся и успел занять место рядом с бардом, тоже повернулся. Его брови поползли вверх. — Итэр? Ты-то здесь откуда? — Он оглядел промокшего гостя с ног до головы. — Ты к Джиин? Итэр стряхнул воду с волос и шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Он выглядел уставшим, но спокойным — как всегда, когда приходил по делу. — Нет, не к Джинн, — ответил он коротко. — Просто… по одному делу. Нужно забрать одну вещь у старого знакомого в задней комнате. Сейчас возьму и сразу уйду. Не задержусь. Дилюк, не отрываясь от протирания стойки, бросил на него быстрый взгляд. — Дверь в кладовку за кухней. Сам знаешь где. Только не заливай пол больше, чем уже залил. Итэр кивнул и уже сделал шаг в сторону кухонного прохода, когда Варка вдруг оживился. — Эй, эй, подожди-ка! — Он хлопнул ладонью по стойке. — Ты же весь промокший, замёрзший. Давай я тебе пиво поставлю. Одну кружку — для согрева. А? Не откажешься же от старого друга? Итэр повернулся, слегка улыбнулся — устало, но искренне. — Спасибо, Варка. Но правда, я на минуту. Не успею даже глотнуть. Варка уже открыл рот, чтобы настоять, но Дилюк, не поднимая глаз, произнёс ровно и тихо: — Нет. Варка замер. — Что «нет»? Дилюк наконец посмотрел на него — спокойно, без эмоций. — Нет пива. Он сказал — на минуту. Значит, на минуту. Я не собираюсь потом выслушивать от Джинн, что я спаивал мокрого Путешественника, пока он должен был куда-то спешить. Венти захихикал в кружку. — Ох, Дилюк, ты сегодня особенно суров. Может, боишься, что Джинн тебя потом заставит отжимать полы? Дилюк не ответил. Только продолжил протирать бокал. Варка вздохнул театрально. — Ладно, ладно… Но ты мне должен, Итэр. В следующий раз — две кружки. За мой счёт. Итэр коротко кивнул и скрылся за дверью в кухонный коридор.

***

Тем временем в библиотеке, на другом конце Старого города, две женщины сидели у окна — того самого, высокого, с видом на площадь и таверну напротив. Джинн первой заметила знакомую фигуру, вынырнувшую из дождя. — Это… он, — прошептала она, прижимаясь ближе к стеклу. Лиза наклонилась рядом, её плечо коснулось плеча Джинн. Она прищурилась, разглядывая силуэт Итэра, который только что вошёл в таверну. — О, как вовремя, — протянула она с довольной улыбкой. — Судьба явно на нашей стороне. Он здесь. Промокший, уставший… идеальный момент. Джинн сглотнула. Сердце снова заколотилось — быстро, неровно. — И что теперь? Мы же… не можем просто пойти туда. Все увидят. Лиза задумчиво постучала пальцем по подоконнику. — Конечно, не можем. Но мы можем послать приглашение. Тихо. Деликатно. Она повернулась к двери библиотеки и повысила голос — не крича, но достаточно, чтобы её услышали в коридоре: — Эй, кто там дежурит? Роланд? Или кто-нибудь из младших? Через минуту в дверях появился молодой рыцарь — Роланд, один из тех, кто обычно нёс ночное дежурство в Старом городе. Он был в плаще, капли дождя ещё блестели на наплечниках. — Госпожа Лиза? Госпожа Джинн? — Он поклонился. Лиза улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у всех рыцарей начинали дрожать колени. — Роланд, милый. У нас маленькое поручение. Очень личное. И очень срочное. Она подошла ближе, понизила голос до шёпота. — Иди сейчас же в таверну. Путешественник только что зашёл туда — мокрый, в плаще. Найди его, передай от нас вот это. Она быстро написала несколько слов на маленьком клочке пергамента, свернула его и запечатала каплей воска с печати библиотеки. — Скажи ему: «Госпожи Лиза и Джинн просят вас зайти в библиотеку, как только освободитесь. Это важно». Ни слова больше. И не жди ответа — просто передай и уходи. Понял? Роланд кивнул — быстро, стараясь не смотреть в глаза. — Да, госпожа. Джинн добавила тихо, почти шёпотом: — И… скажи, что мы ждём. Обе. Роланд снова кивнул и вышел, почти бегом. Лиза вернулась к окну, обняла Джинн за плечи — легко, но крепко. — Теперь остаётся только ждать, милочка. Он придёт. Я в этом уверена. Джинн смотрела в дождь, на огни таверны напротив. Пальцы её дрожали. — А если… нет? Лиза коснулась губами её виска — коротко, успокаивающе. — Тогда мы найдём другой способ. Но он придёт. Потому что мы — это мы. А он… он не сможет устоять. Дождь продолжал лить. А в библиотеке стало ещё тише — и ещё напряжённее.

***

Итэр уже повернулся к двери, стряхивая последние капли с рукава. Он коротко кивнул всем — мол, до встречи, — и шагнул к выходу, когда дверь таверны снова распахнулась. Вошёл Роланд. Плащ его был мокрым насквозь, капюшон сполз на спину, а лицо выражало смесь важности и лёгкого смущения. Он сразу увидел Итэра и направился прямиком к нему, не обращая внимания на любопытные взгляды. — Путешественник, — начал рыцарь чуть громче, чем требовалось в такой тесной таверне. — Леди Джинн и леди Лиза просили передать вам нужно срочно в библиотеку. Прямо сейчас. Это важно. Он протянул маленький свёрнутый листок — запечатанный простой восковой печатью с эмблемой Орденов. Таверна на мгновение затихла так, будто кто-то выключил звук. Венти, который только что делал очередной глоток, замер с кружкой у губ. Глаза его расширились, и он медленно опустил бокал, глядя на Итэра с таким выражением, будто только что протрезвел за секунду. Ветер в его голове, кажется, на мгновение стих. Варка моргнул, ничего не понимая. Он переводил взгляд с рыцаря на Итэра, потом на остальных. — Подождите… Что случилось? — Он почесал затылок. — Нам тоже надо идти? Кэйа в углу тихо хмыкнул в кулак, но взгляд его стал острым, как лезвие. Он знал. Конечно, знал. И Дилюк тоже — тот самый, который стоял за стойкой и теперь смотрел на Итэра с каменным лицом, но в глазах мелькнуло что-то вроде «я же говорил, что это плохо кончится». Ни один из них не сказал ни слова. Кэйа просто сделал вид, что поправляет плащ Кли, а Дилюк вернулся к полировке бокала — слишком усердно, слишком сосредоточенно. Кли же продолжала строить свою башню из подставок, напевая что-то про «большой-большой взрыв». Ей было абсолютно всё равно, кто куда зовёт её братика. Итэр стоял посреди таверны, держа записку в руке. Он развернул её — быстро пробежал глазами. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Потом он сложил листок и убрал в карман. Венти первым нарушил тишину — тихо, почти шёпотом, но с такой интонацией, будто только что увидел чудо. — Ого… — протянул он. — Явно что-то назревает. Варка всё ещё не понимал. — А что такого? Может, им правда нужна помощь. С документами. Хотя, почему тогда его зовут, а не меня? Кэйа не выдержал и тихо рассмеялся — коротко, но искренне. — Варка, друг. Тут не в этом дело. Дилюк бросил на него предупреждающий взгляд, но промолчал. Итэр уже направился к двери. На пороге он обернулся, коротко кивнул всем — особенно задержал взгляд на Венти, который всё ещё смотрел на него с круглыми глазами. — Увидимся позже, — сказал он просто. И вышел под дождь. Как только дверь захлопнулась, Варка тут же наклонился через стойку к Дилюку. — Ну вот, он ушёл. Теперь точно можно одну кружку? Пока Джинн занята… эээ… чем-то. Дилюк даже не посмотрел на него. Просто протянул руку и поставил перед Варкой стакан воды. — Пей. Это всё, что ты сегодня получишь. Варка застонал, опустив голову на стойку. — Да твою же… Венти, всё ещё держа кружку, поднял её в молчаливом тосте в сторону двери.

***

Итэр толкнул тяжёлую дверь библиотеки — она открылась с тихим, почти интимным скрипом, впуская внутрь запах мокрого камня и дождя с его плаща. Он стянул капюшон, провёл рукой по мокрым волосам, стряхивая капли, и замер на пороге, внезапно почувствовав себя слишком громким в этой тишине. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Он не понимал, почему. Записка была короткой, вежливой, но в ней было что-то… ещё. Что-то, от чего внутри всё сжалось в приятном, тревожном предвкушении. Шаги Лизы он услышал раньше, чем увидел её. Она вышла из-за ближайшей полки — в своей обычной лиловой мантии, шляпа чуть сдвинута набок, улыбка мягкая, но глаза блестят сильнее обычного. В руках у неё было полотенце и кружка с парящим чаем. — Ох, милый мой Итэр, — протянула она низким, бархатным голосом, подходя ближе. — Ты выглядишь так, будто тебя только что искупали в фонтане. Иди сюда, не стой в дверях, располагайся. Итэр шагнул вперёд, чувствуя, как щёки теплеют — то ли от холода, то ли от её взгляда. — Да конечно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то случилось срочное? Лиза мягко взяла его за мокрый рукав и потянула к камину. Полотенце легло ему на плечи — тёплое, пахнущее её травами. — Срочное? — Она усмехнулась, но без привычной насмешки. — Нет-нет, ничего страшного. Просто… дождь. И мы обе подумали: зачем тебе мокнуть одному, когда здесь сухо, тепло и есть две дамы, которые очень рады тебя видеть. Она осторожно вытерла ему висок краем полотенца, движения были лёгкими, почти ласковыми. Итэр замер, чувствуя, как напряжение в плечах чуть спадает. — Всё будет хорошо, — добавила она тише, почти шёпотом, глядя ему прямо в глаза. — Просто… мы хотим, чтобы тебе было уютно. Ничего страшного не случится. Обещаю. Он кивнул — медленно, всё ещё нервно улыбаясь. Её близость успокаивала, но в то же время будила что-то внутри, заставляла сердце биться чаще. А потом из глубины зала послышались шаги. Джинн вышла из-за стеллажа. Она остановилась в нескольких шагах, руки сложены перед собой, взгляд прямой, но в нём было что-то новое — смесь решимости и лёгкого смущения. Итэр посмотрел на неё. Потом снова на Лизу. Потом снова на Джинн. Что-то щёлкнуло в голове. Две женщины. Обе смотрят на него так, будто ждали именно этого момента. Обе улыбаются — но по-разному. Лиза — лукаво, успокаивающе. Джинн — тепло, но с едва заметной дрожью в губах. Он сглотнул. — …вы обе здесь, — произнёс он тихо, больше для себя. — Вместе. Лиза мягко коснулась его руки — лёгким, почти невесомым касанием. — Да, милый. Вместе. — Она сделала паузу, давая ему время осознать. — И мы подумали… что если сегодня не выбирать? Что если… просто быть вместе. Все трое. Без обид. Без «очередных». Просто… тепло. И удовольствие. Для всех. Она говорила медленно, мягко, не давя, не торопя. Голос её был как шелест страниц в тихой комнате — успокаивающий, но обещающий. Итэр почувствовал, как жар поднимается от шеи к щекам. Он посмотрел на Джинн — ища в её глазах подтверждение или опровержение. Джинн сделала шаг ближе. Голос её был тише, чем у Лизы, но твёрже. — Мы не хотим тебя пугать, — сказала она. — И если ты скажешь «нет»… мы поймём. Правда поймём. Но… я… мы обе… очень хотим этого. Чтобы ты был с нами. Лиза быстро, почти незаметно покачала головой в сторону Джинн — лёгкое предупреждение: «не в лоб, милая, не спугни его». Потом снова повернулась к Итэру, улыбаясь нежнее. — Никто не будет никого торопить. Мы можем просто посидеть у камина. Поговорить. Согреться. А дальше… посмотрим, что ты сам захочешь. Джинн же сделала шаг ближе — слишком резко, слишком решительно. Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде уже не было той мягкой нерешительности, что была минуту назад. — Итэр, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Скажи честно. Кто из нас тебе больше нравится? Тишина упала, как тяжёлая книга с полки. Лиза мгновенно цыкнула языком — коротко, раздражённо, почти беззвучно. Её брови сдвинулись, и она бросила на Джинн быстрый, укоризненный взгляд: «Слишком прямо, милая. Ты его сейчас спугнёшь». Итэр замер. Его глаза расширились — сначала от неожиданности, потом от понимания. Он медленно перевёл взгляд с Джинн на Лизу, потом обратно. Словно искал выход из ловушки, в которую его только что загнали. — Я… — начал он, и голос дрогнул. — Я не… То есть… Он сглотнул. Руки сами собой сжались в кулаки у боков. — Вы обе… — продолжил он наконец, глядя куда-то в пол. — Вы обе мне нравитесь. Очень. Я не хочу выбирать. Я не хочу, чтобы хоть одна из вас чувствовала себя… хуже. Или лишней. Он поднял глаза — теперь уже на обеих сразу. В них была смесь растерянности, вины и чего-то очень искреннего, почти отчаянного. — Я не знаю, как это работает. Но… я не хочу выбирать между вами. Я хочу… чтобы вы обе были счастливы. И если это значит, что я должен уйти — я уйду. Прямо сейчас. Лиза тихо выдохнула — уже без раздражения. Она шагнула вперёд, мягко положила ладонь ему на грудь, прямо поверх мокрой рубашки, чувствуя, как бьётся сердце. — Никто не уйдёт, глупый, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мы не для того тебя звали, чтобы ставить перед выбором. Джинн просто… — она бросила на подругу быстрый, ласковый укор, — …немного забыла, что прямота здесь не нужна. Джинн опустила взгляд. Щёки её снова вспыхнули — теперь уже от стыда. — Прости, — прошептала она. — Я… я не хотела ставить тебя в такое положение. Просто… внутри всё ещё болит. От мысли, что ты можешь предпочесть другую. Я… испугалась. Лиза и Джинн медленно приблизились — не резко, но синхронно, как будто давно репетировали этот момент. Лиза слева, Джинн справа. Они взяли его за руки — мягко, но крепко, пальцы переплелись с его, не давая вырваться. Камин трещал за спиной, отбрасывая тёплые блики на их лица, и в этом свете обе выглядели одновременно нежными и решительными. — У нас есть одна идейка, дорогой, — прошептала Лиза, наклоняясь ближе к его уху. Её дыхание коснулось шеи, горячее и чуть щекотное. — Очень хорошая. Такая, от которой всем троим будет… невероятно приятно. Джинн с другой стороны добавила тише, почти робко, но с той же твёрдостью: — Мы долго думали. И решили, что так будет лучше. Для всех. Итэр почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Сердце заколотилось где-то в горле. Он дёрнулся назад — инстинктивно, резко, — но руки девушек не отпустили. Наоборот — сжали сильнее. — Подождите… — выдохнул он, голос сорвался. — Я… я не… То есть, я не готов. Это слишком быстро. Я думал, мы просто… поговорим. Посидим. Я… Он сделал ещё шаг назад — и наткнулся спиной на край большого библиотечного стола. Полки за спиной, камин сбоку, две женщины спереди. Выхода не было. Паника накрыла мгновенно — настоящая, холодная, как дождь снаружи. Он дёрнулся сильнее, пытаясь вырвать руки. — Пустите… пожалуйста. Я… я пойду. Мне правда нужно… Лиза тихо цокнула языком — почти ласково, но с ноткой сожаления. — Ох, милый… Мы знали, что ты так скажешь. Ты всегда такой… честный. И такой пугливый, когда вдруг понимаешь, что тебя действительно хотят. Джинн опустила взгляд, но не отпустила его руку. Её пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения. — Прости, Итэр. Но… мы уже решили. За тебя. Он не успел даже вдохнуть для следующего протеста. Лиза вдруг шагнула вплотную — одной рукой обхватила его за затылок, притягивая к себе, а другой быстро, почти профессионально, прижала к его лицу мягкую ткань, пропитанную чем-то сладковато-горьким. Запах ударил в ноздри мгновенно — травы, эфир, что-то из её личных запасов в библиотечном шкафу. — Ш-ш-ш… — прошептала она прямо в ухо, пока он дёргался, пытаясь отвернуться. — Просто дыши. Всё будет хорошо. Мы не причиним тебе боли. Только удовольствие. Обещаем. Итэр рванулся — сильно, отчаянно. Но Джинн уже обхватила его сзади за талию, прижимаясь всем телом, не давая упасть. Её щека прижалась к его спине. — Прости… — повторила она шёпотом, почти плача. — Прости… но мы не можем тебя отпустить. Не сегодня. Он ещё успел сделать один хриплый вдох — и мир поплыл. Края зрения потемнели, ноги подкосились. Последнее, что он почувствовал — как Лиза мягко опускает его на пол, на толстый ковёр перед камином, а Джинн придерживает голову, чтобы она не ударилась. — Спокойной ночи, странник, — прошептала Лиза, убирая ткань и нежно проводя пальцами по его щеке. — Когда проснёшься… всё уже будет по-другому. И тебе понравится. Мы позаботимся. Дождь за окном стучал всё тише. А в библиотеке стало очень-очень тихо.

***

В «Доле Ангела» шум постепенно стихал — дождь за окном превратился в монотонный шёпот, а посетители разбрелись по углам, оставив стойку почти пустой. Варка всё ещё сидел, опираясь локтем на дерево, но кружка воды перед ним давно стояла нетронутой. Он смотрел в никуда, хмурясь. — Слушай, Венти… — начал он медленно, словно пробуя мысль на вкус. — А что они там вообще делают в библиотеке? Ну чисто гипотетически. Венти, который уже допил свою кружку и теперь крутил пустой бокал в пальцах, поднял бровь и тихо хихикнул. — Ох... Ты правда хочешь, чтобы я это вслух сказал? — Он наклонился ближе, голос стал почти заговорщическим. — Что они могут делать? Чай пить? Читать «Историю Западного ветра» втроём? Или… Он сделал многозначительную паузу и пошевелил бровями. Варка нахмурился ещё сильнее. — Нет. Не может быть. Джинн — она же… Джинн. А Лиза… ну, Лиза — это Лиза, но всё равно. Они не… — Он осёкся, покраснев до ушей. — Хотя… Венти рассмеялся. Тем временем в другом конце зала, у окна, Кэйа сидел, облокотившись на спинку стула, и лениво вертел в пальцах нож для фруктов. Кли всё ещё строила свою башню, но теперь уже молча прислушивалась к взрослым разговорам. Дилюк стоял за стойкой, вытирая очередной бокал с таким видом, будто это был единственный способ сохранить самообладание. — Получит взбучку, — произнёс он вдруг, не поднимая глаз. — Сто процентов. Джинн терпела-терпела, а потом… бац. И правильно. Нельзя так играть с двумя женщинами одновременно. Кэйа усмехнулся — медленно, хищно. — О, Дилюк, ты такой предсказуемый. Взбучка? Серьёзно? — Он наклонился вперёд. — А если это не взбучка? А если это… приглашение продолжить? Втроём. Без одежды. Без правил. Только стоны и книги в качестве подушки. Дилюк замер. Полотенце остановилось. — Ты больной. — Я реалист, — парировал Кэйа. — Ставлю десять тысяч моры, что завтра он будет ходить, держась за поясницу, и улыбаться как идиот. А не хромать от синяков. Дилюк только фыркнул. — Ставлю двадцать, что он вообще не выйдет оттуда до утра. Живым. Кли, которая всё это время сидела тихо, вдруг подняла голову. Её глаза стали огромными. — Взбучка? — переспросила она громко. — Джинн и Лиза бьют братика Итэра? Все разом замолчали. Венти поперхнулся воздухом. Варка побледнел. Кэйа замер с ножом в руке. Дилюк уронил бокал — тот звякнул о стойку, но не разбился. Кли вскочила со стула. — Нет! Нельзя бить братика! — закричала она. — Я спасу его! И прежде чем кто-либо успел среагировать, она рванула к двери — маленькая красная фигурка в шляпке, уже на полпути к выходу. — Кли! Стой! — заорал Кэйа, вскакивая. Варка среагировал следом — опрокинул стул, бросился за ней. — Кли, назад! Это не то, что ты думаешь! Но девочка уже выскочила под дождь, шляпка слетела и покатилась по луже. — Я иду к Джинн! Она не должна бить братика! — кричала она на бегу. Кэйа и Варка вылетели следом — оба мокрые, оба в панике. — Кли! Вернись! — орал Варка, поскользнувшись на мокрых ступенях. — Это недоразумение! — добавлял Кэйа, пытаясь не потерять её из виду в серой пелене дождя. — Никто никого не бьёт! Венти остался в дверях, прислонившись к косяку, и тихо хохотал, держась за живот. — Ох… вот будет потеха. Дилюк молча подобрал упавший бокал и поставил его на место. — Идиоты, — буркнул он. — Что же такие дни неспокойные в последнее время...

***

Итэр пришёл в себя медленно — сначала почувствовал тепло под спиной, потом мягкость простыней, потом… тяжесть на запястьях и лодыжках. Он моргнул. Раз, другой. Руки разведены в стороны и привязаны к изголовью широкой кровати — мягкими, но крепкими шёлковыми лентами, которые Лиза, видимо, хранила где-то в своих личных ящиках библиотеки. Ноги тоже зафиксированы — не туго, чтобы не натереть, но достаточно, чтобы не вырваться. Плед, которым его укрывали раньше, исчез. На нём не было ничего. Совсем ничего. «Ох, черт…» Он дёрнулся — инстинктивно, резко. Ленты натянулись, но не поддались. Сердце заколотилось так, будто хотело выскочить из груди. — Эй… — голос вышел хриплым, сонным, но уже полным паники. — Что… что происходит? Он повернул голову — и замер. Джинн и Лиза стояли у изножья кровати. Обе в нижнем белье. Джинн — в белом кружевном комплекте, простом, но очень элегантном: тонкие бретели, полупрозрачный лиф, который едва скрывал грудь, и трусики с маленьким бантиком на боку. Волосы распущены, щёки чуть розовые, взгляд опущен, но губы плотно сжаты — смесь стыда и решимости. Лиза — в чёрном, конечно же. Полупрозрачный корсет с подвязками, чулки на кружевных резинках, стринги, которые почти ничего не скрывали. Шляпы не было — волосы рассыпаны по плечам лиловыми волнами. Она стояла чуть расслабленнее, опираясь рукой о столбик кровати, и улыбалась той самой улыбкой — ленивой, уверенной, почти кошачьей. Обе смотрели на него сверху вниз. Итэр почувствовал, как кровь прилила к лицу — и не только к лицу. — Вы… — он сглотнул, пытаясь собрать мысли. — Вы меня… связали? Зачем? Лиза наклонила голову, провела кончиком пальца по его лодыжке — лёгким, почти невесомым касанием. — Потому что ты паниковал, милый. Ты хотел убежать. А мы… не хотели тебя отпускать. Джинн сделала шаг ближе. Села на край кровати — осторожно, чтобы не напугать ещё больше. Её рука легла ему на бедро — тёплая ладонь, чуть дрожащая. — Мы не причиним тебе вреда, — сказала она тихо. — Клянусь. Просто… хотели, чтобы ты не мог уйти, пока не выслушаешь. Пока не поймёшь. Итэр дёрнулся снова — рефлекторно. Ленты скрипнули. — Понять что? Что вы… что вы меня похитили? В библиотеке? Связали голым? Это… это безумие! Лиза тихо рассмеялась. — Не похитили. Уговорили… по-своему. — Она села с другой стороны, провела пальцами по его груди — медленно, кругами, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Ты же сам сказал: «Обе нравитесь. Не хочу выбирать». Мы услышали. И решили: тогда не выбирай. Бери обеих. Прямо сейчас. Пока не передумаешь. Джинн наклонилась ближе. Её волосы упали ему на плечо — пахли дождём и чем-то цветочным. Итэр дышал тяжело. Глаза метались от одной к другой. Тело уже реагировало — предательски, явно, несмотря на панику в голове. Лиза наклонилась к его уху — губы почти коснулись мочки. Джинн взяла его руку — ту, что была привязана, — и прижала ладонью к своей щеке. — Я боюсь не меньше тебя, — призналась она шёпотом. — Но… я хочу этого. Хочу тебя. И её. Вместе. Если ты тоже… хотя бы попробуешь… Итэр молчал. Дыхание вырывалось рваными толчками. Он смотрел на них — на Джинн с её честными, чуть влажными глазами, на Лизу с её уверенной, но не жестокой улыбкой. Лиза наклонилась первой — медленно, давая ему время увидеть, как её губы приближаются. Она коснулась его рта нежно, почти невинно, но уже через секунду поцелуй стал глубже: язык скользнул внутрь, обвёл его язык, мягко, но настойчиво. Итэр дёрнулся в лентах — не от протеста, а от внезапной волны жара. Его стон утонул в её рту. Джинн тем временем опустилась ниже. Её ладонь легла на его живот — тёплая, чуть дрожащая — и медленно спустилась вниз. Пальцы обхватили его член — уже твёрдый, горячий, пульсирующий от одного вида их обеих в белье. Она не торопилась: начала с лёгких, скользящих движений по всей длине, большим пальцем проводя по головке кругами, собирая капельку предэякулята и размазывая её. Движения были точными, выверенными — ровно столько, чтобы поддерживать возбуждение на грани, но не дать перешагнуть. Итэр выгнулся. Грудь ходила ходуном, дыхание вырывалось рваными толчками прямо в губы Лизы. — М-мм… — простонал он, когда Лиза оторвалась от поцелуя, чтобы дать ему вдохнуть. — Пожалуйста… сильнее… Лиза улыбнулась — лукаво, почти жестоко. — Нет-нет, милый. Ещё рано. Мы только начали. Она снова прижалась губами к его шее — покусывала кожу, оставляя лёгкие красные следы, потом спустилась к ключице, к груди, обводя языком сосок. Джинн в это время ускорила темп ровно настолько, чтобы он почувствовал приближение оргазма — и тут же замедлила, сжав основание пальцами, не давая кончить. — Ах… чёрт… — Итэр зажмурился, голова откинулась назад. — Вы… вы издеваетесь… — Мы тебя дразним, — прошептала Джинн, голос дрожал от собственного возбуждения. Её щёки пылали, но рука продолжала двигаться — медленно, мучительно нежно. — Чтобы ты запомнил, как это… когда мы обе хотим тебя одновременно. Лиза подняла голову, посмотрела на Джинн поверх его тела. — Видишь? Он уже наш. Смотри, как дрожит. Итэр стонал — тихо, надрывно, каждый раз, когда одна из них касалась особенно чувствительного места. Тело блестело от пота, мышцы напрягались, ленты скрипели, но он уже не пытался вырваться. Только просил — хрипло, почти умоляюще: — Пожалуйста… дайте… кончить… Девушки переглянулись. Улыбки стали шире. — Ещё немного, — ответила Лиза. — Мы хотим, чтобы ты кончил… когда мы будем внутри тебя. Или когда ты будешь внутри нас. Но не раньше. Джинн наклонилась и поцеловала его в живот — прямо над пупком, потом ниже, оставляя влажный след. Тем временем на мокрых улицах Мондштадта, Кли мчалась вперёд, как маленький красный ураган. Шляпка давно осталась где-то в луже, платьице прилипло к телу, но она не останавливалась. — Братика спасать! Джинн и Лиза плохие! Они его бьют! — кричала она на всю площадь. Она врезалась в ноги какому-то прохожему — тот ойкнул и отлетел в сторону. Ещё один рыцарь попытался её остановить — Кли просто нырнула между ног и побежала дальше. — Кли! Стой! — орал Варка, догоняя её огромными шагами. Плащ развевался, сапоги хлюпали по лужам. — Это не то, что ты думаешь! Никто никого не бьёт! Кэйа бежал следом — мокрый, злой, но с кривой ухмылкой на лице. — Девочка, подожди! Там… эээ… взрослые разговоры! Тебе туда нельзя! Кли обернулась на секунду — глаза огромные, полные ужаса и решимости. — Вы тоже плохие! Хотите, чтобы братика били! Я скажу Джинн, что нельзя! И бомбочку ей в лицо кину! — она высунула язык Она рванула дальше — прямо к дверям библиотеки. Варка споткнулся о бордюр и чуть не упал. — Архонты… если она ворвётся туда сейчас… Кэйа схватил его за плечо, дёрнул вперёд. — Тогда беги быстрее, дубина! А тем временем, Лиза первой сделала следующий шаг. Она наклонилась к запястью Итэра, которое было привязано к изголовью, и одним точным движением развязала узел — шёлковая лента соскользнула, оставив на коже лёгкий красноватый след. Итэр инстинктивно дёрнул рукой, но не отстранился — только сжал кулак, а потом медленно разжал пальцы. — Вот так, милый, — прошептала Лиза, беря его ладонь в свою и направляя её вниз, к себе. Она прижала его пальцы к ткани своих трусиков, прямо над самым чувствительным местом. — Потрогай меня. Так, как хочешь. Не бойся. Итэр замер на мгновение — но потом послушно провёл пальцами по ткани. Сначала осторожно, почти робко, потом увереннее. Он почувствовал тепло, влажность, которая уже проступила сквозь тонкую ткань. Лиза тихо выдохнула, чуть выгнувшись ему навстречу, и её рука легла поверх его — направляя, показывая ритм: круговые движения, лёгкое нажатие, потом снова круги. — Да… вот так… умница… Джинн опустилась ниже. Она легла между его разведённых ног, волосы рассыпались по его бёдрам, щекоча кожу. Сначала она просто поцеловала головку — коротко, почти невинно, — потом обхватила губами и медленно, очень медленно взяла в рот. Язык её скользнул по нижней стороне, обвёл венчик, потом она втянула глубже — ровно настолько, чтобы он почувствовал тепло и влажность всего ствола, но не до конца. Она двигалась неторопливо, ритмично, каждый раз чуть сильнее втягивая щёки, чтобы создать дополнительное давление. Итэр застонал — громче, чем раньше. Голос сорвался на хрип. Тело его снова выгнулось, бёдра дёрнулись вверх, пытаясь войти глубже, но Джинн мягко прижала его ладонью к матрасу — не давая ускорить темп. — Джинн… — выдохнул он, почти умоляюще. — Пожалуйста… быстрее… Она только покачала головой — едва заметно, не выпуская его изо рта, — и продолжила в том же медленном, мучительно сладком ритме. Её вторая рука легла на основание члена, сжимая и поглаживая в такт движениям губ. Итэр уже не сопротивлялся. Паника ушла — осталась только волна за волной нарастающего удовольствия. Он повернул голову, нашёл взглядом Лизу, увидел, как её глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, а щёки порозовели. Его пальцы, ведомые её рукой, стали двигаться увереннее: он надавил сильнее, почувствовал, как она вздрогнула и тихо застонала. Это придало ему смелости — он начал массировать её круговыми движениями, потом скользнул пальцем под край ткани, коснулся влажной кожи напрямую. Лиза выгнулась, прижалась сильнее к его руке. — Да… вот так… глубже, не останавливайся… Она наклонилась и поцеловала его в губы — жадно, почти отчаянно, заглушая его очередной стон. Их языки сплелись, пока Джинн продолжала работать ртом ниже, а Итэр — пальцами в ней. Лиза оторвалась от его губ, посмотрела на Джинн — их взгляды встретились поверх тела Итэра. В глазах обеих мелькнуло облегчение и радость: он не сопротивляется. — Видишь, милочка? — прошептала Лиза, проводя пальцами по его щеке. — Он передумал. Он наш. Джинн только кивнула — не выпуская его изо рта, — и продолжила в том же ритме, чуть ускорив темп, но всё ещё не давая ему кончить. Она знала: ещё рано. Они хотят растянуть это. Надолго. Итэр стонал уже непрерывно — низко, хрипло, почти рыдая от переполняющего наслаждения. Его свободная рука запуталась в волосах Джинн, другая продолжала ласкать Лизу — теперь уже двумя пальцами, скользя внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Кли наконец добралась до тяжёлой двери комнаты. Она была приоткрыта ровно на ширину ладошки — видимо, Джинн или Лиза в спешке не захлопнули её до конца. Маленькая девочка встала на цыпочки, прижалась носом к щели и заглянула внутрь. Сначала она увидела только спины Джинн и Лизы — они стояли на коленях по обе стороны от кушетки. Потом взгляд скользнул ниже… и Кли увидела Итэра. Он лежал голый, руки и ноги разведены, один запястье свободно, голова откинута назад, рот приоткрыт, а из горла вырывались странные, прерывистые звуки — не крик, не плач, а что-то среднее между стоном и вздохом. Джинн наклонилась очень низко, её голова двигалась вверх-вниз, а Лиза сидела ближе к его лицу, прижимая его руку к себе между ног и тихо постанывая. Кли моргнула. Раз. Другой. — Итэр… плачет? — прошептала она сама себе, но достаточно громко, чтобы её услышали. В этот момент за спиной раздался топот. Варка и Кэйа вылетели из-за полок одновременно — оба мокрые, красные, запыхавшиеся. Варка схватил Кли за плечи и резко развернул её к себе, закрывая собой щель в двери. — Кли! Ни в коем случае! — прошипел он, прижимая её к себе так, чтобы она ничего больше не увидела. Кэйа встал сбоку, загораживая проход всем телом, и быстро захлопнул дверь — тихо, но решительно. Щёлк. Кли завертела головой, пытаясь вырваться. — А что они там делают? — спросила она громко и искренне. — Итэр плачет! Джинн и Лиза его… мучают? За то, что он мокрый пришёл? Варка и Кэйа переглянулись — в глазах обоих был чистый ужас. — Нет-нет-нет, маленькая, — начал Варка, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Они… э-э… они просто… играют. Взрослая игра. Очень… тихая. Итэр не плачет. Он… кхм… смеётся. Просто очень сильно смеётся. От… щекотки. Кэйа кивнул — слишком энергично. — Точно. Щекотка. Очень сильная щекотка. Они его щекочут везде, поэтому он так… кряхтит. А Джинн и Лиза… они лучшие в этом. Чемпионы Мондштадта по щекотке. Никто не выдерживает. Кли нахмурилась, глядя то на одного, то на другого. — Но он не смеётся. Он стонет. И они без одежды почти. Варка побледнел ещё сильнее. — Это… пот! От щекотки! Очень много пота! А одежда… они её сняли, потому что… жарко! Камин сильно топит! Вот и… разделись, чтобы не запариться. Всё логично! Кэйа поддержал: — Абсолютно. Взрослые иногда так играют в щекотку. Без одежды. Чтобы… лучше чувствовать. Это секретная игра. Очень взрослая. Детям туда нельзя. Потому что ты маленькая ещё! Кли задумалась. Её глаза забегали. — А… Итэру больно? — Ни капельки, — хором ответили оба. — Тогда… почему он не просит остановиться? Варка сглотнул. — Потому что… ему нравится! Очень нравится! Это как… когда тебя чешут за ухом, только в тысячу раз лучше. Он просто… не может остановиться. Но это нормально. Всё хорошо. Кли ещё секунду смотрела на них подозрительно. Потом вдруг кивнула. — Ладно. Тогда пойдемте обратно! Дилюк мне обещал мороженное дать! Она развернулась и бодро потопала к выходу из библиотеки — уже без криков, но с зонтиком наперевес. Варка и Кэйа проводили её взглядом, пока маленькая фигурка не скрылась за дверью главного зала. Только тогда оба выдохнули — одновременно, как по команде. Варка прислонился спиной к ближайшей полке и сполз вниз, держась за сердце. — Мы… чуть не попались. Кэйа вытер пот со лба. — Если она кому-нибудь расскажет… хоть слово… весь Мондштадт узнает, что Магистр и библиотекарь «щекочут» Путешественника без одежды. Нас повесят. Или заставят писать отчёты до конца жизни. Варка кивнул — медленно, трагично. — Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Мы были… в таверне. Пили пиво. Всё время. Кэйа протянул ему руку, помогая встать. — Договорились. Если Джинн спросит — мы ничего не знаем. Они молча вышли из библиотеки под дождь — плечом к плечу, как два человека, только что избежавшие казни. Лиза и Джинн обменялись быстрым взглядом — без слов, но полным взаимопонимания. Они больше не дразнили. Теперь они хотели дать ему всё. Джинн поднялась выше, стягивая с себя трусики одним плавным движением. Она села на него верхом — медленно, давая почувствовать каждый сантиметр, как она опускается на его член. Горячая, влажная, тесная. Итэр выдохнул резко, почти болезненно, когда она полностью приняла его в себя. Его свободная рука тут же легла ей на бедро, пальцы впились в кожу. — Джинн… — простонал он, голос дрожал. — Ты… такая… Она начала двигаться — сначала медленно, покачивая бёдрами, чувствуя, как он заполняет её полностью. Каждый толчок заставлял её грудь вздрагивать под тонким кружевом лифа. Она наклонилась вперёд, прижимаясь грудью к его груди, и поцеловала его — глубоко, жадно, заглушая его стоны. Лиза тем временем встала на колени рядом с ними. Она стянула с себя корсет, оставшись только в чулках и стрингах, которые уже давно были сдвинуты в сторону. Она наклонилась над Итэром, подставляя ему грудь — и он тут же поймал сосок губами, посасывая, покусывая, пока его пальцы продолжали работать между её ног — теперь уже быстрее, увереннее, чувствуя, как она пульсирует вокруг них. — Да… вот так… глубже… — выдохнула Лиза, запрокидывая голову. Её волосы упали ему на лицо, пахнущие лавандой и возбуждением. Она начала двигать бёдрами в такт его пальцам, насаживаясь на них, пока не почувствовала, как волна подкатывает слишком близко. Джинн ускорила темп. Её стоны стали громче, прерывистее. Она чувствовала, как Итэр напрягается внутри неё — он был на грани, но она не останавливалась. Вместо этого она наклонилась и прошептала ему прямо в ухо: — Кончай… вместе со мной… пожалуйста… Итэр не выдержал. Он выгнулся под ней, мышцы напряглись, и он кончил — сильно, глубоко, заполняя её горячими толчками. Его стон перешёл в низкий рык, пальцы впились в её бёдра так, что наверняка останутся синяки. Джинн задрожала следом — оргазм накрыл её волной, она сжалась вокруг него, выкрикивая его имя, тело сотрясалось, пока она не обмякла на его груди, тяжело дыша. Лиза не отставала. Она прижалась сильнее к его руке, насаживаясь на пальцы до самого основания. Её клитор тёрся о его ладонь, и через несколько секунд она тоже сорвалась — громко, почти крича. Тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, она кончила на его пальцы, оставляя их мокрыми и горячими. Её стоны смешались с дыханием Джинн — низкие, протяжные, полные облегчения. Они все трое замерли на несколько секунд — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Пот стекал по коже, простыни под ними были мокрыми от пота и других жидкостей. Итэр лежал посередине, всё ещё связанный одной рукой, но теперь это уже не пугало — это было частью их игры. Лиза и Джинн переглянулись — коротко, но красноречиво. Без слов они поняли друг друга: пора менять позу, пора дать ему больше свободы, пора сделать так, чтобы он сам захотел продолжать. Лиза наклонилась и одним движением развязала последнюю ленту на его левом запястье. Итэр инстинктивно дёрнул руку — но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы сразу же обхватить Джинн за талию и притянуть ближе. Его пальцы впились в её кожу, оставляя красные следы, но она только тихо застонала от удовольствия. — Вот так… — прошептала Лиза, улыбаясь уголком губ. — Теперь ты сам решаешь, как сильно хочешь. Она перевернулась на спину рядом с ним, раздвинула ноги и потянула его за руку к себе. Итэр не сопротивлялся. Он уже не паниковал — тело само знало, что делать. Он опустился между её бёдер, сначала просто коснулся губами внутренней стороны бедра, потом выше — медленно, пробуя на вкус её возбуждение. Лиза выгнулась, запустив пальцы в его волосы, направляя, но не заставляя. — Да… вот сюда… языком… глубже… — её голос стал хриплым, почти умоляющим. Тем временем Джинн села верхом на его бёдра сзади — не насаживаясь сразу, а просто прижимаясь грудью к его спине, целуя шею, покусывая мочку уха. Её рука скользнула вниз, обхватила его член — всё ещё твёрдый, всё ещё чувствительный после первого оргазма — и начала медленно поглаживать, синхронизируя движения с тем, как он работал языком над Лизой. Итэр стонал прямо в неё — вибрация от его голоса заставляла Лизу дрожать сильнее. Он уже не просто выполнял — он наслаждался. Вкус Лизы на языке, тепло Джинн за спиной, её пальцы на себе, их стоны, смешивающиеся в один звук… Всё это было слишком хорошо, слишком правильно. — Вы… обе… — выдохнул он, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть. — Я… не могу остановиться… Джинн наклонилась к его уху: — И не надо. Мы хотим, чтобы ты брал нас обеих. По очереди. Или… сразу. Она мягко подтолкнула его вперёд — и Итэр вошёл в Лизу одним плавным движением. Та вскрикнула — коротко, блаженно — и обхватила его ногами за талию, притягивая глубже. Он начал двигаться — сначала медленно, чувствуя каждый сантиметр, потом быстрее, сильнее, в такт тому, как Лиза выгибалась под ним. Джинн не осталась в стороне. Она встала на колени рядом, наклонилась и начала целовать Лизу — сначала губы, потом шею, потом грудь, посасывая соски, пока Лиза не задрожала от двойного удовольствия. Её рука скользнула между ног Итэра и Лизы, пальцы нашли клитор подруги и начали ласкать его кругами — быстро, настойчиво. Лиза сорвалась первой — оргазм накрыл её резко, она выкрикнула имя Итэра, сжимаясь вокруг него так сильно, что он едва не кончил следом. Но Джинн вовремя сжала основание его члена пальцами — не давая, удерживая на грани. — Ещё не всё, — прошептала она. — Теперь я. Она мягко оттолкнула его от Лизы — та обмякла, тяжело дыша, но улыбалась счастливо — и легла на спину рядом. Итэр переместился к ней — уже без колебаний, уже жадно. Он вошёл в Джинн одним толчком, и она застонала громко, запрокидывая голову. Лиза тем временем прижалась к ним сбоку, целуя Итэра в губы, потом спускаясь ниже — к тому месту, где он входил в Джинн. Её язык коснулся клитора подруги, пока Итэр двигался внутри — быстрые, глубокие толчки. Джинн задрожала мгновенно, её стоны стали почти криками. — Итэр… Лиза… да… вот так… — она кончила быстро, сильно, сжимаясь вокруг него, тело сотрясалось волнами. Итэр не выдержал больше. Он вышел из неё в последний момент, и Лиза тут же поймала его ртом — взяла глубоко, работая языком и рукой. Он кончил в её рот — сильно, долго, выкрикивая их имена по очереди. Лиза проглотила всё, не отрываясь, пока он не обмяк между ними. Они лежали втроём ещё несколько минут — тяжело дыша, прижавшись телами, пока пульс не начал успокаиваться. Но тишина длилась недолго. Лиза первой пошевелилась. Она провела ногтями по груди Итэра — лёгко, почти царапая, — и посмотрела на Джинн поверх его тела. Уголки губ дрогнули в знакомой, ленивой улыбке. — Милая… — протянула она хрипловато. — А давай поменяемся? Пусть он теперь почувствует тебя сверху… а я хочу, чтобы он взял меня сзади. Чтобы видел твоё лицо, пока делает это. Джинн приподнялась на локте. Её щёки всё ещё горели, волосы прилипли к вискам, но в глазах загорелся новый огонёк — смесь стыда и жгучего желания. — …да, — выдохнула она тихо. — Хочу, чтобы он смотрел на меня… пока… Итэр не успел даже ответить — его тело уже отреагировало на их слова. Член снова напрягся, приподнимаясь между ними, и обе женщины заметили это одновременно. Лиза тихо рассмеялась, провела ладонью по всей длине, дразняще сжав головку. — Видишь? Он уже согласен. Они перестроились плавно, почти без слов. Джинн легла на спину, раздвинула ноги и потянула Итэра к себе. Он опустился между её бёдер, вошёл медленно — одним долгим, глубоким толчком. Она выгнулась, пальцы впились в его плечи, губы приоткрылись в беззвучном стоне. — Итэр… глубже… пожалуйста… Он начал двигаться — сначала неторопливо, чувствуя, как она обхватывает его внутри, потом быстрее, сильнее, вбиваясь до упора. Каждый толчок заставлял её грудь подпрыгивать, соски твёрдые, розовые от возбуждения. Лиза тем временем встала на четвереньки сбоку от них — лицом к Джинн, спиной к Итэру. Она прогнулась в пояснице, выставляя попку, и посмотрела через плечо — глаза блестели, губы приоткрыты. — Возьми меня… вот так… пока смотришь на неё… Итэр не заставил себя ждать. Он вышел из Джинн — медленно, чтобы она почувствовала каждое движение, — и переместился к Лизе. Одной рукой схватил её за бедро, другой направил себя и вошёл одним резким толчком. Лиза вскрикнула — громко, с наслаждением — и тут же начала двигаться навстречу, насаживаясь на него ритмично, жадно. — Да… вот так… сильнее… трахай меня… пока она смотрит… Джинн не отводила глаз. Она смотрела, как Итэр берёт Лизу — как его бёдра ударяются о её ягодицы, как Лиза выгибается, как её грудь качается в такт. Рука Джинн сама скользнула между своих ног — пальцы нашли клитор и начали ласкать себя в том же ритме, в каком Итэр двигался в Лизе. — Итэр… — простонала она. — Смотри на меня… кончай в неё… а потом… в меня… Лиза повернула голову, поймала взгляд Джинн и улыбнулась — развратно, счастливо. — Смотри, как он меня имеет… а ты… трогаешь себя… из-за нас… Итэр стонал — низко, надрывно. Он ускорялся, вбиваясь в Лизу всё глубже, рука скользнула к её клитору, помогая ей. Лиза сорвалась первой — тело задрожало, она закричала его имя, сжимаясь вокруг него волнами. Это стало последней каплей. Он вышел из неё в последний момент, повернулся к Джинн и вошёл обратно — резко, до конца. Джинн вскрикнула, обхватив его ногами, и кончила почти мгновенно — сильно, содрогаясь под ним, слёзы удовольствия катились по щекам. Итэр кончил следом — глубоко внутри неё, заполняя её толчками, пока не обмяк, уткнувшись лицом в её шею. Они лежали втроём на широкой кушетке, которая теперь больше напоминала поле битвы: простыня скомкана и промокла насквозь, подушки разбросаны, воздух тяжёлый от запаха пота, секса и лаванды. Свет магических ламп стал совсем тусклым — будто даже они устали за эту ночь. Итэр лежал посередине, совершенно неподвижно. Глаза полуприкрыты, грудь вздымается медленно, прерывисто. Руки раскинуты в стороны, пальцы слегка подрагивают — последние отголоски спазмов. Ноги не слушаются: когда он попытался чуть сдвинуть бедро, мышцы просто отказали, и он тихо, почти беззвучно застонал — не от боли, а от полного изнеможения. — Я… ничего не чувствую, — прошептал он хрипло, голос сорванный до предела. — Ни ног… ни… ничего. Кажется, я умер. И это было… охуенно. Джинн, прижавшаяся к его левому боку, подняла голову с его плеча. Её волосы прилипли к щеке, губы всё ещё припухшие и красные. Она провела ладонью по его груди — осторожно, почти виновато. — Мы… перестарались, — сказала она тихо, но в голосе сквозила улыбка. — Ты даже встать не можешь. Лиза, лежавшая справа, уткнулась носом ему в шею и тихо, сонно рассмеялась. — Перестарались? Милочка, мы его просто… добили. До основания. — Она легонько прикусила мочку его уха. — Но посмотри на его лицо. Он же сияет. Итэр действительно улыбался — слабо, устало, но так искренне, что это было видно даже в полумраке. Он повернул голову — сначала к Джинн, потом к Лизе — и выдохнул: — Вы… сумасшедшие. Обе. Я думал, что после второго раза уже не встану… а вы… — Он сделал паузу, пытаясь собрать слова. — Я рад. Очень рад. Даже если завтра не смогу ходить… это того стоило. Джинн покраснела — уже не от возбуждения, а от смущения и нежности. Она наклонилась и поцеловала его в висок — долго, медленно. — Мы тоже рады, — прошептала она. — Что ты остался. Что не убежал. Что… принял нас обеих. Лиза провела пальцем по его нижней губе, потом по подбородку, где всё ещё оставались следы её влаги. — Мы боялись, что ты нас возненавидишь за эту шалость, — призналась она тихо. — Связали, вырубили… а ты в итоге… сияешь, как будто выиграл лотерею. Итэр слабо рассмеялся — звук вышел больше похожим на выдох. — Ненавижу? Да я… я вас люблю. Обеих. За это. За то, что не дали мне сбежать. За то, что… показали, что можно не выбирать. Он попытался поднять руку, чтобы обнять их, но мышцы отказали на полпути. Джинн и Лиза сами придвинулись ближе — Джинн положила голову ему на грудь, Лиза уткнулась носом в его шею. Их руки переплелись поверх его живота. — Спи, милый, — прошептала Лиза, уже засыпая. — Завтра… если сможешь встать… мы тебя отмоем. А если нет — будем носить на руках. Джинн тихо хмыкнула. — И кормить с ложечки. Итэр закрыл глаза. Улыбка не сходила с его лица. — Только не будите меня… слишком рано, — пробормотал он. — Хочу ещё… поспать… между вами. Они замолчали. Только дыхание — три ровных, синхронных ритма. За окном уже светало. Мондштадт просыпался — медленно, лениво, под последними каплями ушедшего дождя. А в маленькой комнате библиотеки трое людей наконец-то уснули — обнявшись, довольные, измотанные и абсолютно счастливые. Никто не жалел. Никто не сомневался. Это была их ночь. И она удалась на все сто.

***

На следующее утро Мондштадт проснулся под чистым, почти прозрачным небом. Дождь ушёл ночью, оставив после себя только свежий запах мокрой земли и лужи, в которых отражались первые лучи солнца. Джинн вышла из библиотеки тихо, почти крадучись — тело ныло в самых неожиданных местах, каждый шаг отдавался лёгкой, сладкой усталостью. Она поправила воротник мундира, пригладила волосы (которые всё равно выглядели так, будто их только что расчёсывали пальцами), и направилась в кабинет. Кабинет и.о. гранд-мастера встретил её непривычной тишиной и сюрпризом. За её столом сидел Варка. Он методично перекладывал стопки бумаг, ставил подписи там, где требовалась её, вычёркивал выполненные пункты в отчётах и даже аккуратно перекладывал чернильницу, чтобы она не мешала. На краю стола уже стояла свежая чашка чая — пар ещё поднимался. Джинн замерла в дверях. — Варка?.. — произнесла она тихо, почти недоверчиво. Он поднял голову — взгляд спокойный, но в уголках глаз мелькнуло что-то очень похожее на облегчение. — Доброе утро, леди Джинн, — ответил он ровным, низким голосом. — Я решил… взять на себя сегодняшнюю рутину. Всё уже отсортировано по приоритетам. Отчёты из Ли Юэ и Сумеру подписаны, патрульные графики на неделю вперёд утверждены, запросы на материалы для ремонта стен отправлены. Вам остаётся только… посмотреть и, если что, внести правки. Джинн моргнула. Потом ещё раз. Она медленно подошла ближе, глядя то на стопки, то на него. — Ты… сделал всю мою работу? За утро? Варка кивнул — коротко, без лишних эмоций. — Да. Вы вчера… были заняты. Долго. Я подумал, что вам нужно отдохнуть. Хотя бы сегодня. Вчерашняя ночь всё ещё пульсировала в теле — приятная тяжесть в бёдрах, лёгкая дрожь в коленях при каждом шаге, воспоминания о руках Итэра, о губах Лизы, о том, как они втроём… Но Варка? Он же сидел с Кли. Он же не мог ничего знать. Это так мило с его стороны. — Спасибо, — сказала она наконец, искренне. — Я… действительно устала. Кли не доставила тебе хлопот? Варка замер на долю секунды. Потом медленно выдохнул через нос. — Нет. Кли… была послушной. Мы… хорошо провели время. Она уже дома, спит. Он мысленно молился, чтобы маленькая бомбовая принцесса не проснулась с вопросом: «А почему братик стонал, когда Джинн его ела?» Джинн улыбнулась — мягко, благодарно. Она подошла к столу, взяла чашку чая и сделала глоток. Горячий, с мятой и мёдом — именно так, как она любит. — Ты молодец. Отдохни потом сам. И… если что-то срочное — зови меня. Но сегодня… я правда хочу просто посидеть и посмотреть, как всё идёт. Варка кивнул — снова коротко, почти механически. — Конечно, леди Джинн. Всё под контролем. Она села в кресло для посетителей — впервые за долгое время не за своим столом, — откинулась на спинку и закрыла глаза на секунду. Тело болело приятно, воспоминания о ночи грели изнутри. Она была счастлива. Усталая, но счастливая. Варка же продолжал работать — молча, сосредоточенно, подписывая очередной документ. Только раз он бросил быстрый взгляд в её сторону — и сразу отвёл глаза. Дверь кабинета открылась с тихим скрипом — и в проём шагнули двое: Лиза, как всегда грациозная и Кэйа, с ленивой улыбкой и плащом, наброшенным на одно плечо. Лиза замерла на пороге, приподняв бровь. — Ого… — протянула она, оглядывая комнату. — Варка за столом леди Джинн, бумаги переложены, чай уже готов… И Кэйа сегодня убрал весь бардак у меня в библиотеке? Что, весь Орден решил сегодня устроить мне день рождения? Кэйа пожал плечами, вошёл следом и небрежно опёрся о косяк. — Просто проходил мимо. Подумал: а почему бы не помочь? Джинн вчера… эээ… явно была занята. А я как раз свободен. Могу, например, патрульные отчёты разобрать. Или кофе принести. Или просто постоять и выглядеть полезно. Он улыбнулся — той самой, чуть насмешливой улыбкой, от которой у всех начинали чесаться кулаки. Джинн, сидевшая в кресле для посетителей, подняла взгляд от чашки. Её щёки чуть порозовели — воспоминания о ночи ещё не ушли, — но она улыбнулась тепло. — Спасибо, Кэйа. И тебе, Варка. Я… правда не ожидала. Утро начинается… идеально. Лиза подошла ближе, грациозно опустилась в свободное кресло напротив Джинн и скрестила ноги. — Да уж… — протянула она, глядя то на Варку, то на Кэйю. — Прямо картина маслом. Только не говорите, что вы сговорились. Варка как раз в этот момент вернулся из угла с подносом — две новые чашки чая, свежезаваренные, с лимоном и мёдом. Он поставил их перед девушками — аккуратно, почти торжественно. — Никакого сговора, леди Лиза, — ответил он ровным голосом. — Просто… решили дать вам отдохнуть. Вы много работаете. Даже очень много. Последние слова он произнёс чуть тише, чем обычно. Кэйа кашлянул в кулак — подозрительно громко. Джинн взяла чашку, вдохнула аромат и улыбнулась — искренне, почти блаженно. — Вы лучшие. Спасибо. Правда. Я даже не знаю, что сказать. Лиза сделала глоток, потом откинулась на спинку кресла, глядя на парней поверх края чашки. — Красота, — согласилась она тихо. — Утро идеальное. Работа сделана, чай горячий, два симпатичных рыцаря вокруг… Что ещё нужно женщине? Варка и Кэйа переглянулись — быстро, почти незаметно. Взгляд Варки говорил: «Она ничего не знает. И пусть так остаётся». Взгляд Кэйи отвечал: «Если Кли не проболтается — все будет хорошо». Они оба отвернулись одновременно. Варка вернулся к столу, взял очередной документ и начал его просматривать — демонстративно сосредоточенно. Кэйа подошёл к окну, скрестил руки на груди и уставился на площадь, будто там происходило что-то невероятно интересное. Джинн и Лиза переглянулись — уже по-другому, с лёгкой, тайной улыбкой. — Они странные сегодня, — прошептала Джинн. Лиза наклонилась ближе. — Милая, они всегда странные. Просто сегодня… особенно милые. Они обе тихо засмеялись — почти беззвучно. Дверь кабинета распахнулась. Влетела Кли — красный берет съехал набок, щёки раскраснелись от бега, в руках большой лист бумаги, который она держала обеими руками, как самое ценное сокровище. За ней, чуть медленнее, но с той же детской энергией, вошла Алиса с ехидной улыбкой и взглядом, который ясно говорил: «Сейчас будет весело». — Джинн! Лиза! — закричала Кли, подпрыгивая на месте. — Я вчера очень классно провела вечер с Дядей Варкой. А сегодня, я решила закончить рисунок и маме он понравился! Алиса прислонилась к косяку, скрестив руки. — О да, очень — протянула она с притворной серьёзностью. — Кли говорит, он даже не ругался, когда она случайно подожгла занавеску. Молодец. Джинн улыбнулась — тепло, но устало. — Я рада, что тебе понравилось, маленькая. Варка молодец. Кли тем временем подбежала к столу и с гордостью развернула свой рисунок — большой, яркий, сделанный цветными карандашами. На листе были изображены три фигуры на кровати. Посередине — голый человек с золотыми волосами (явно Итэр), лежащий на спине. Слева — женщина в белом белье (Джинн), сидящая на нём верхом. Справа — женщина в фиолетовом (Лиза), тоже почти без одежды, прижавшаяся к его лицу. Все трое улыбаются, вокруг сердечки и звёздочки, а надпись детским почерком: «Итэр счастлив! Джинн и Лиза играют в щекотку!» Кабинет мгновенно погрузился в мёртвую тишину. Варка, который только что принёс третью порцию булочек, замер с подносом в руках. Чашки тихо звякнули. Кэйа, стоявший у окна, медленно повернул голову — и его обычная насмешливая улыбка сползла с лица. Лиза первой нарушила тишину. Она наклонилась к рисунку, прищурилась, потом медленно подняла взгляд на Кли. — Милашка… это… очень красиво нарисовано, — произнесла она голосом, от которого у всех мужчин в комнате похолодела спина. — Особенно… детали. Джинн смотрела на рисунок молча. Её щёки сначала побледнели, потом вспыхнули ярко-алым. Она медленно перевела взгляд на Варку и Кэйу. — Так вот почему… — прошептала она. — эти все любезности сегодня. Варка попятился к двери. — Я… э-э… мне нужно… проверить патрули! Срочно! Кэйа уже пятился следом, подняв руки. — А я… вспомнил, что у меня… важная встреча! С… с ветром! Да, с Анемо-Архонтом! Он звал! Лиза поднялась из кресла — медленно, грациозно, но с такой аурой, что воздух вокруг неё словно потрескивал от молний. — Варка. Кэйа. — Голос её был сладким, как мёд, и опасным, как яд. — А ну стоять. Джинн тоже встала. Её глаза сузились. — Немедленно подошли сюда. Варка и Кэйа одновременно развернулись — и рванули к выходу. — Бежим! — заорал Варка. — Они нас убьют! — подтвердил Кэйа. Они вылетели в коридор, как два перепуганных зайца. За ними — топот каблуков Лизы и звонкий, но очень злой голос Джинн: — Стойте! Мы просто хотим… поговорить! Кли стояла посреди кабинета, держа рисунок, и смотрела вслед убегающим с круглыми глазами. — А… почему они убегают? — спросила она растерянно. — Я же хорошо нарисовала… Алиса присела на корточки рядом с ней, обняла за плечи и ласково погладила по голове. — Потому что взрослые иногда стесняются, когда их хвалят за хорошую игру в щекотку, — сказала она спокойно, с лукавой искоркой в глазах. — Не переживай, маленькая. Твой рисунок прекрасный. Просто… очень честный. Она посмотрела вслед убегающим — Варка и Кэйа уже скрылись за поворотом коридора, а за ними неслись Лиза и Джинн с выражением лиц, которое не предвещало ничего хорошего. Алиса тихо хихикнула. — Ох, как же я люблю Мондштадт по утрам… Кли прижалась к ней. — А Итэр правда был счастлив? Алиса поцеловала её в макушку. — О да, солнышко. Очень-очень счастлив. А где-то в коридорах рыцарского штаба раздавались отчаянные крики: — Мы ничего не видели! — Мы молчали! — НЕ УБИВАЙТЕ НАС! Но Лиза и Джинн уже догоняли. И судя по их лицам — пощады сегодня не будет.

***

Комната в библиотеке. Утро уже давно перевалило за полдень, но шторы всё ещё задернуты. Свет пробивается тонкими полосками, рисуя золотые дорожки на смятых простынях. Итэр лежал на той же кровати — руки снова разведены в стороны, запястья аккуратно (но крепко) привязаны к изголовью теми самыми шёлковыми лентами. Ноги свободны, но он даже не пытается ими шевелить. Всё тело — один сплошной ноющий мускул. Он смотрит в потолок пустым взглядом и тихо, почти без эмоций бормотал: — …блять. Дверь скрипнула. В проём просунулся зелёный капюшон, потом улыбающееся лицо Венти. В руках — маленькая бутылочка сидра и лютня, перекинутая через плечо. — Оооо, вот ты где! — Венти шагнул внутрь и закрыл дверь за собой. — А я-то думал, куда наш странник подевался. Джинн и Лиза уже на работе, а ты… всё ещё здесь. И в таком… интересном положении. — Венти. — Да-да, я самый! — бард подошел ближе, присел на край кровати и с любопытством осматривал узлы. — Ого. Профессионально. Это Лиза вязала? У неё талант. — Развяжи. — Нууу… — Венти тянул слово, постукивая пальцами по бутылке. — Сначала расскажи. Что тут было? Я вчера слышал стоны аж из таверны. Это была баллада в трёх актах или симфония в четырёх частях? Итэр закрыл глаза. — Венти. Блять. Развяжи. Венти засмеялся, но всё же потянулся к ближайшему узлу. — Ладно-ладно, не кипятись. Хотя… кипятился ты вчера, судя по всему, вполне успешно. — Он развязал одну руку, потом вторую. — Кли сегодня утром бегала и всем показывала рисунок. Шедевр детского примитивизма. Итэр резко садится — слишком резко. Всё тело протестует болью в пояснице, бёдрах, плечах. Он шипит сквозь зубы. — …Вот же чёрт. — Ой, да ладно, — Венти махнул рукой. — Они тебя любят. И к тому же вы все хорошо провели время, верно? А это, знаешь ли, редкость. К тому же… — он понизил голос до заговорщического шёпота, — …я слышал, как Лиза утром говорила Джинн: «Надо его сегодня вечером опять привязать. Только потуже». Так что беги, пока можешь. — Венти. — Что? — Заткнись. Венти широко улыбнулся, встал и сделал шаг к двери. — Ладно, ладно. Я ухожу. Но баллада уже пишется. Назову её «Трое в библиотеке, или Как странник забыл, как ходить». Первая строчка... Итэр схватил ближайшую подушку и швырнул ему в спину. Подушка попала в дверь, которая уже закрылась. В комнате снова тишина. Итэр медленно встал. Если девушки опять планируют его связать... То наверное пора покинуть Мондштадт, пока не поздно.