Исцели меня

      — …Скотт, похоже, ты обожаешь своё отражение. Спорим, никто, кроме меня, не знает, что ты часами разглядываешь себя в зеркале в свободное время?       Оглушительная тишина окутала стены ветклиники, и стая замерла, безмолвно переглядываясь и впитывая только что полученную информацию. Вставить что-то забавное посреди серьёзного разговора — это в духе Стилински, но он никогда бы не стал разбалтывать чужой секрет!       — Что?! Какого чёрта, Стайлз?! — тут же отреагировал явно недовольный Скотт. Кончики ушей альфы густо покраснели.       — Оборотни умеют смущаться? Занимательное зрелище, — не унимался Стилински, скрестив руки на груди. Словно насмехаясь, он смотрел на каждого из присутствующих, пока те пытались подавить смешки и не поглядывать на Скотта, что бессильно сжимал опущенные кулаки.       Питер ехидно усмехнулся:       — Что-что, а такого предательства от Стайлза даже я не ожидал…       — Я… это… — Скотт попытался оправдаться, но вышло безуспешно.       — Ага. Ты просто не можешь оторваться от своего отражения, — подмигнув, добавил Стайлз, всё ещё обращаясь к МакКоллу.       Дерек улыбнулся краешком губ, тем самым мгновенно привлекая внимание Стилински к себе. В карих глазах сверкнули лукавые искорки. Неожиданно вдалеке громыхнуло, и ослепительная вспышка молнии на миг озарила полутёмное помещение. Начался ливень.       — Я знаю, что ты следишь за мной, Дерек. Я чувствую твой взгляд всякий раз, как выбираюсь из дома. Так нравится следовать за мной невидимой тенью?       Неосторожные, язвительные слова Стайлза повисли в воздухе зловещим ледяным туманом.       — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — не выдержала Лидия.       С виду Дерек напоминал каменную статую. Ни единого мускула не дрогнуло на его лице, он даже не моргнул. Его глаза были холодны и бесстрастны, и лишь слабый зачаток тревоги, отразившийся во вздёрнутой брови, дал понять, что заявление Стайлза не осталось для него незамеченным.       Они не могли отвести взгляда друг от друга, и несколько мгновений для обоих казались вечностью. Ни Скотт, ни Лидия не решались пошевелиться. Даже Питер перестал злорадно ухмыляться.       Очередной раскат грома, и Стайлз, словно очнувшись, вспыхнул, дрожащими руками касаясь собственных губ и переводя горящий взгляд с одного на другого. Он выглядел так, словно кто-то иной говорил все эти слова, а сам Стилински оказался лишь оболочкой, которой воспользовались самым неприятным образом.       — Ч-что со мной? У вас такие лица, будто что-то произошло, и я — источник этой… — Не успел он произнести предложение до конца, как жуткая боль в горле затмила собой все мысли, и Стайлз, схватившись за шею, покачнулся. Дерек и Скотт тут же подоспели, чтобы поймать его.       — Ты в порядке?! — воскликнул Скотт, вблизи улавливая необычный травяной запах, исходящий от друга.       — Не знаю! — Стилински попытался встать самостоятельно, когда болезненный спазм в горле прошёл и вернулась координация движений. — Так мне кто-то скажет, что случилось?       — Ты ничего не помнишь?.. — уточнила Лидия.       Мутная белёсая пелена взаимного непонимания, невидимая глазу, вдруг рассеялась под тихое покашливание Дитона, вернувшегося из подсобного помещения со странным сосудом в руке. На его лбу, меж бровями, пролегла напряжённая складка, не означающая, мягко говоря, ничего хорошего.       Оглянув всех, Дитон осторожно спросил:       — Стайлз, что случилось в подвале?

***

      Всего тридцатью минутами ранее Дитон, работающий над созданием лечебной мази для оборотней, что по каким-то причинам не могут исцеляться самостоятельно, попросил Стайлза о небольшой помощи.       — Спустись в подвал, где хранятся редкие ингредиенты. Третий стеллаж справа — там находится банка из красного дерева с тёмно-зелёной меткой. Принеси её мне. И ни в коем случае больше ничего не трогай!       Это прозвучало для Стилински, привыкшего наблюдать за опытами Дитона, настолько буднично, что он даже не удивился.       Ступени тихо поскрипывали под его кроссовками. С каждым шагом в нос забивался тяжёлый воздух, пропитанный запахом сушёных трав, старого дерева и терпких масел. Едко гудела старая лампа над стеллажом в конце помещения, изредка мерцая, и её рыжевато-жёлтый свет едва-едва разгонял тени.       — Ладно, Стайлз, — пробормотал он себе под нос, растирая локти от пробирающего до костей фантомного холода. — Это всего лишь подвал. Ничего, что может случайно ожить и сожрать тебя.       Стеллажи вдоль стен были заставлены десятками сосудов. Банки с мутными жидкостями, стеклянные колбы, мешочки с травами, перевязанные бечёвкой. На некоторых висели выцветшие ярлыки, подписанные аккуратным почерком Дитона. На других — символы, понять которые могла разве что Лидия.       Стайлз прошёл вдоль полок, прищурившись.       — Тёмно-зелёная метка, тёмно-зелёная метка…       Лампа над головой тихо щёлкнула, свет на секунду моргнул и, словно испустив дух, отключился, кажется, навсегда. Стайлз замер, оглянувшись, потом фыркнул, включая фонарик на телефоне.       Он наконец заметил нужную банку — с потёртой зелёной полоской на боку. Она стояла на краю полки, поодаль от остальных.       — Нашёл тебя, — удовлетворённо выдохнул Стайлз.       Стилински потянулся за ней, но локтем задел сосуд рядом. Небольшая колба качнулась и медленно накренилась.       — О, нет-нет-нет!..       Стайлз метнулся вперёд, пытаясь поймать её.       Тщетно.       Стекло не разбилось. Сосуд ударился о полку и откатился, но крышка, видимо, была закрыта неплотно — тонкое облачко сероватого порошка вырвалось наружу, и его частицы медленно закружились в воздухе.       — Чёрт!       Стайлз резко вдохнул — и тут же закашлялся, потому что этот самый вдох пришёлся прямо в облако порошка.       Горло защипало, а нос наполнился резким травяным запахом. Он зажмурился, отчаянно махнув рукой перед лицом, пытаясь разогнать пыль.       — Класс, — прохрипел он. — Просто отлично, десять из десяти, Стайлз, да ты просто Итан Хант!       Он быстро поставил сосуд обратно на полку и начал собирать рассыпавшийся порошок ладонями, хотя прекрасно понимал, что это бессмысленно. Какая-то часть порошка уже осела на досках и его пальцах.       Стайлз медленно выдохнул.       — Ну и ладно, — пробормотал он. — Не похоже, что это было что-то важное.       Он стряхнул пыль с ладоней о джинсы, схватил нужную банку с зелёной меткой и направился обратно к лестнице.       Стайлз ощутил лёгкую головную боль, но списал всё это на стресс, пыль и духоту подвала.       — Надо просто выбираться отсюда… — сказал он себе и начал подниматься наверх.       Он даже не подозревал, что уже вдохнул достаточно, чтобы через полчаса начать говорить то, что никогда не собирался произносить вслух.

***

I know, I know, you’re running along

Who cares, who cares, it’s all coming back to me

We’ll wait, we’ll wait for this to be gone

I’m only scared that I’ll sicken endlessly

      Последние лучи солнца медленно угасали над лесом, растекаясь по кронам деревьев тёплым медным светом.       Стайлз настоял на прогулке, как только почувствовал себя лучше, желая провести время со своим лучшим другом. Общество Скотта, как ни странно, успокаивало его, и было не так сложно отвлечься от тревожных мыслей.       Весь этот день «приступы правды» сменялись обычным состоянием, и Стилински поймал себя на мысли, что больше так продолжаться не может: отношения в стае стали слегка… напряжёнными — оказалось, что Стайлз знал про всех довольно много компрометирующей информации. Он чувствовал вину за то, что не помнил ничего из сказанного. Тем не менее все пытались понять, как ему помочь, и Стилински всем нутром ощущал поддержку друзей.       Небо между ветвями постепенно темнело, переходя из тёплого янтарного в глубокий синий. Там, где солнце только что скрывалось за линией холмов, тонкая полоска света ещё держалась у горизонта, окрашивая облака в бледно-розовый и дымчатый фиолетовый.       Капли прошедшего дождя срывались с чернеющих веток, иногда лениво падая на листья внизу. Тропа была размокшей, мягкой под подошвами.       Пытливый взгляд, который Скотт пытался делать незаметным, вскоре стало невозможно игнорировать, и Стайлз встретился с ним взглядом.       Это… начинало беспокоить.       — Если ты продолжишь в том же духе, — начал Стилински, щурясь, — я начну брать плату за просмотр.       Скотт тихо выдохнул, усмехаясь.       — Я просто проверяю, как ты.       — О, я отлично, — ответил он и поджал губы. — Фантастически. Лучше не бывает. Сегодня утром я случайно разрушил социальную структуру нашей стаи, унизил тебя перед всеми, намекнул Дереку, что он стал моим персональным сталкером, и чуть не задохнулся посреди ветклиники. В остальном — идеальный день.       Он пнул маленький камень, отправляя его в сторону кустов.       — По крайней мере, ты способен на сарказм.       Конечно, МакКолл рассказал о том, что произошло в ветклинике перед приходом Алана. Он хлопнул друга по плечу, и искренняя улыбка всё же просочилась на лицо Стайлза. Стилински чувствовал, что сражается с недугом не один.       — Тебе же не хочется меня убить за то, что я рассказал?..       — Заткнись, Стайлз, давай просто забудем всё, что произошло днём, — протараторил МакКолл, нервно размахивая руками. Несмотря на кратковременные потери памяти, Стайлз так или иначе примерно предполагал, что он мог сказать про каждого из стаи.       Где-то вдалеке перекликались птицы, устраиваясь на ночь… Лес был спокоен, даже умиротворён, в отличие от его воспалённого сознания, где роились сотни мыслей.       — Скажи честно, — задумчиво пробормотал Стайлз. — Я говорил что-то… ужасное? Что-то помимо тех безобидных секретов, о которых никто и ни за что знать не должен?       Скотт немного помолчал. Трудно подбирать слова, когда не хочешь, чтобы человек чувствовал себя виноватым.       — Ну… Ты говорил правду.       В ответ на эту лаконичную фразу Стайлз скривился.       — Правда — это не всегда хорошо. Некоторые вещи лучше никому и никогда не знать. А так уж выходит, что я невольно становился участником любых «неловкостей», происходивших со всеми вами.       Он провёл рукой по лицу, задержав пальцы у виска. Там уже начинала пульсировать знакомая тупая боль, будто кто-то медленно затягивал невидимый обруч вокруг головы.       Стайлз никому не говорил, но… с каждым часом ему становилось хуже.       Ещё в обед это было довольно безобидно. Слова вырывались изо рта раньше, чем он успевал подумать, — маленькие вещи, мелкие секреты, случайные мысли. Но потом…       Потом это стало похоже на давление, словно внутри него кто-то настойчиво толкал истину наружу, и Стилински не мог этому помешать.       Стайлз ненавидел это чувство потери контроля над собой и происходящим вокруг. И хоть он не любил приносить окружающим проблемы, кое-что утаить в себе не смог:       — Это не проходит, — всё же тихо сказал он.       Скотт повернул голову.       — Что?       — Эта штука. Что бы это ни было. — Стайлз ткнул пальцем в воздух, словно обвиняя невидимую субстанцию. — Я думал, может… знаешь… всё будет похоже на обычную аллергию. Кашлянул пару раз, выпил воды и всё. — Он коротко усмехнулся.       Скотт замедлил шаг, и Стайлз сразу же почувствовал знакомый укол раздражения.       Вот опять. Опять этот взгляд. Настоящее волчье сочувствие — сопереживание члену своей стаи.       — Не надо, — отрезал Стайлз.       — Я молчал!       — Ты громко молчишь, знаешь ли. — Стайлз неопределённо махнул рукой. — Смотришь на меня так, будто я сейчас развалюсь на части. Меня не так-то просто сломать!       Стайлз отвернулся, уставившись на темнеющую линию деревьев впереди. Конечно, он знал, что Скотт переживает. Абсолютно все его друзья волнуются за него.       Дело было в другом: Стайлз устал быть тем, из-за кого переживают. Сколько раз уже это было? В голове проносились десятки моментов, когда он попадал в передрягу и все были вынуждены броситься ему на помощь. Каждый раз стая собиралась, обсуждала, что же случилось со Стайлзом на этот раз, словно он — ходячий источник проблем.       — Я не хочу быть слабым звеном, — пробормотал он. — Я должен справиться с этим сам.       Скотт остановился.       — Стайлз…       — Нет, серьёзно. — Стилински повернулся к нему, и его глаза блеснули живым пламенем. — У нас в стае оборотни. Банши, дважды восставшие из мёртвых. А я… Я просто человек, который вдохнул какую-то «друидскую пыль» и теперь не может держать язык за зубами.       Тишина повисла между ними. Дождевая капля сорвалась с ветки и мягко упала в лужу…       Скотт вдруг нахмурился.       — Подожди. Вспомни слова Дитона, когда мы уходили.       Стайлз на мгновение задумался и произнёс:       — Ага, это порошок апертума, и он заставляет человека говорить правду, что мы уже знаем, а затем постепенно сводит его с ума…       — Но это ещё не всё! Дитон сказал, что человек, вдохнувший его, будет говорить правду… пока не столкнётся с истиной, которую сознательно решит скрыть.       — Да, я помню. Мы весь день пытаемся понять, что это значит. Но я всё ещё не могу врать. Даже желание сознательно скрыть что-то вызывает спазм в горле, несмотря на то, что большую часть времени я нахожусь в своём уме.       МакКолл почесал подбородок, протягивая:       — Что же мы упускаем?..       — Это должна быть истина, которую я знаю. И которую намеренно удерживаю внутри, — продолжил Стайлз, не оставляя попыток найти решение этой загадки. — Проблема в том, что я, кажется, не знаю, какую именно, и вообще я…       — Мы справимся, Стайлз. Мы обязательно найдём способ помочь тебе, — заверил Скотт, и у Стилински не было причин сомневаться в нём или в стае.       Он нервно провёл рукой по коротким волосам и на автомате скользнул взглядом вглубь лесной чащи. Стайлз готов был поклясться, что краем глаза заметил движение между деревьями. Тёмный силуэт.       Стоило ему моргнуть — силуэт исчез.       «Дерек?..» — только и подумал Стилински, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то приметное. Но более ничего в этой глуши не представляло для него интереса.       И всё же сердце почему-то заколотилось быстрее — не то от страха, не то от… чего-то ещё, что странно сжимало грудную клетку.       Стайлз глубоко вдохнул влажный воздух, игнорируя почти животную тоску, которая вдруг накатила необъятной волной. Голова разболелась сильнее.       Он стиснул зубы и заставил себя улыбнуться:       — Ладно. Значит, будем искать эту чёртову истину.

***

It’s not a matter of fact (An illusion)

Things I said to your back (Sound stupid)

It’s just a figure of speech seen through your eyes

I'm thinking you should relax (It's just nothing)

      По ночному небу рассыпались звёзды, благословляя на приятные сновидения. Только вот сон к Стайлзу так и не приходил. Что он только ни пробовал: и горячий зелёный чай, и физические упражнения… ничего не помогало.       Он лежал на спине, уставившись в потолок и слушая шелест листвы за окном. Где-то вдалеке проезжала машина. Летняя прохлада приятно освежала. Всё вокруг было привычным и оттого предсказуемым…       Чего нельзя было сказать об ощущениях внутри него.       Дышать становилось всё труднее. Стайлз старался не поддаваться панике, чтобы не тревожить отца. Просто каждый вдох делал чуть медленнее, чем обычно.       Он потёр лицо ладонями и одним резким движением сел на кровати, пытаясь поймать ритм дыхания. Сердце выпрыгивало из груди; в голове стоял слабый гул, как если бы где-то в глубине сознания кто-то тихо разговаривал, но слов разобрать было невозможно.       Стайлз зажмурился, и в нос внезапно ударил резкий металлический запах.       Кровь…       Он резко открыл глаза.       — Это невозможно… — тихо сказал он сам себе.       Что за нелепица! Он человек, всё ещё человек, и потому не должен ощущать такие вещи. Но запах был настолько явным, что на секунду ему показалось, будто он стоит посреди леса рядом с раненым животным.       В горле пересохло, и вместе с этим странным ощущением пришло другое — тяга. Импульс, желание — нечто неописуемое. Как будто что-то внутри него настойчиво тянуло… в лес.       «Стайлз» резко поднялся с кровати.       — Стоп. Нет!       «Почему нет? — змеиным голосом поинтересовался «Стайлз». — Разве ты не хочешь… кого-нибудь убить этой ночью?».       — Вообще-то не хочу.       Стайлз прошёлся по комнате, запустил руки в волосы, пытаясь стряхнуть с себя это чувство. Мысли скользили по странным траекториям.       Это просто эффект апертума — ощущение, будто в голове стало тесно. Стайлз остановился посреди комнаты. Он уже понял, что слышит собственный голос, только немного другой, более язвительный… и желчный.       Скоро «Стайлз» вновь на некоторое время завладеет его разумом.       «Ну что, гений, не забудь сказать спасибо за оздоровительную ночную прогулку!»       Он резко выдохнул.       — Никакого леса! — вслух сказал Стайлз. — Мы никуда не идём.       «А я тебя и не спрашиваю!»       Голос альтер эго был наполнен самодовольством и злобой. Он звучал так, словно Стайлз смотрел на самого себя со стороны и находил всё происходящее невероятно забавным.       — Мне хочется спать, — процедил Стилински.       «Врёшь».       …И «выключатель» внутри головы всё же щёлкнул. Без лишних движений и суеты нечто, овладевшее телом Стайлза, медленно взяло куртку со стула.       Альтер эго вышел из дома.       Прохладный воздух обдувал разгоряченное долгой ходьбой лицо, пахло соснами. Ветки склонялись над головой, а между деревьями скользил бледный лунный свет.       Лицо «Стайлза» исказила лисья улыбка, под глазами залегли тени, словно он больше недели не спал нормально. Непослушные тёмно-каштановые волосы колыхались на ветру.       Перед ним возвышался дом Хейлов.       Ноги сами привели его сюда. Настоящий Стайлз бы удивился, что альтер эго из всех вариантов выбрал прийти именно в это место. Обе личности, казалось, тянулись к этому дому, как подсолнухи — к солнцу.       А может, дело было не в самом здании?..       Стилински — или та его версия, что сейчас управляла телом — тихо фыркнул, поднимаясь по знакомым ступеням. Дверь, как обычно, оказалась не заперта.       — Надо же, — усмехнувшись, пробормотал он, толкая деревянное полотно плечом. — Дерек Хейл, гроза ночного леса… и никаких навыков базовой безопасности.       Дверь медленно открылась, и перед «Стайлзом» предстало с виду пустое тёмное помещение. В глубине одиноко горел свет.       «Стайлз» склонил голову набок. Конечно, он чувствовал, что в доме он был не один…       — Выходи, Дерек, — напевая, протянул он.       Альтер эго не успел сделать и трёх шагов внутрь, как из тени коридора вышел Хейл.       Как и следовало оборотню, приближался он быстро и бесшумно. Его напряжённые глаза старательно скрывали тревогу.       — Стайлз?       Альтер эго остановился, изучая его с тем ленивым интересом, с каким плутовка наблюдает за чем-то любопытным. Несколько секунд они безмолвно приветствовали друг друга.       «Стайлз» широко улыбнулся.       — Ну здравствуй, — елейно произнёс он, сцепив руки за спиной.       Дерек нахмурился, чувствуя, что что-то не так. Стайлз не стал бы посреди ночи разгуливать по лесу, не стал бы идти к нему. Хейл сделал шаг ближе.       — Что ты здесь делаешь?       «Стилински» задумчиво провёл языком по пересохшим губам.       — Хороший вопрос, — признал он. — Я тоже пытался это выяснить по дороге.       Он медленно обвёл взглядом комнату, проверяя, не изменилось ли что-то с последнего его визита сюда, потом снова посмотрел на Дерека.       — Но знаешь… — «Стайлз» склонил голову, приторно улыбнувшись. — Кажется, я всё-таки знаю ответ.       — Да? Тогда просвети меня, — тихо ответил Хейл, медленным шагом оказываясь всё ближе и ближе к своему нарушителю ночного покоя.       Ухмылка альтер эго стала шире. «Стайлз» ткнул тонким пальцем в воздух, обводя маленький воображаемый круг.       — Из-за тебя. Я здесь из-за тебя.       Правда окатила ледяной водой похлеще самого смертоносного цунами, и контраст того, как спокойно, почти лениво прозвучала фраза с тем, какое значение она несла, слегка выбил почву Дерека из-под ног.       Но не внешне. На самом деле он был готов к «такому» Стайлзу и всевозможным… последствиям, но всё же привыкнуть к подобному? Это было непросто. Вторая личность Стилински не была чем-то, что вселилось в него извне — она всё ещё оставалась Стайлзом, точнее, более опасной его частью, той, что всегда должна быть сокрыта от других людей.       Ничего хорошего в том, что твой разум открыт для окружающих, словно дверь…       Дерек шумно выдохнул, не удостаивая себя ответом на провокацию. «Стайлз» сделал несколько медленных шагов вперёд, останавливаясь совсем близко.       Казалось, от него отлетали искры. Карие глаза блестели странным светом.       — Не делай вид, что не понимаешь, — тихо сказал он. — Это даже немного обидно.       Дерек внимательно вгляделся в его лицо. Стайлз выглядел уставшим, измождённым, и больше всего ранило то, что Дерек не мог помочь. Было физически больно видеть его таким.       Но вспомнив слова Дитона… Хейл решил кое-что попробовать. Возможно, если попробовать воззвать к его сущности, то получится собрать личность воедино и вернуть Стилински к нормальному состоянию?       — Стайлз, — твёрдо позвал он. — Посмотри на меня.       На что он фыркнул:       — Да я и так смотрю.       — Нет. — Дерек наклонился чуть ближе. — Ты посмотри.       Несколько секунд их взгляды были переплетены. Что-то внутри «Стайлза» дрогнуло. На долю секунды его ухмылка исчезла, а выражение лица изменилось, будто из глубины всплыла другая мысль, другое сознание.       Он боролся. Его истинная натура пыталась прорваться сквозь ядовитую пелену апертума.       Но саркастичная улыбка быстро вернулась.       — Мило, — тихо сказал он, оскалившись. — Ты правда думаешь, что можешь что-то изменить одним серьёзным взглядом? Всегда такой пафосный… Ладно, мне надоели эти игры. Хочешь ещё немного правды?       — А у меня есть выбор?..       — Мне нравится твой запах.       Сердце Дерека пропустило удар. Готовься не готовься, но когда тебе такое говорят в лицо… Да ещё и не абы кто, а Стайлз…       Но «Стилински» продолжил так легко и непринуждённо, будто обсуждал погоду:       — И нравится то, как ты смотришь на меня. И как смотришь на всех, будто свысока. И как круто перевоплощаешься в волка. Знаешь, как это заводит?       Едва касаясь, он провёл кончиком пальца по его груди, выводя замысловатые узоры. Дерек застыл, словно заворожённый, стоически выдерживая попытку соблазнения. Проблема лишь в одном: к сожалению, когда Стайлз очнётся, а действие апертума останется, он ничего не вспомнит.       — Стайлз, э-это…       Точно… Он ничего не вспомнит!       — Нет, подожди, — перебил он с мягкой усмешкой. — Сейчас будет моя любимая часть… Забавно, правда?       Дерек напрягся.       — Что именно?       «Стайлз» моргнул, и на этот раз его взгляд неожиданно потеплел.       — Что даже моя худшая версия всё равно выбрала прийти к тебе.       Тишина в доме стала почти осязаемой. Дерек резко схватил его за плечи, ощутимо встряхивая. Стайлз на мгновение зажмурился.       К черту всё!       — Стайлз, — жёстко сказал он. — Послушай меня.       На секунду их лица оказались совсем близко. Теперь, когда между ними почти не осталось расстояния, Дерек мог видеть больше, чем просто дерзкую маску. Он заметил усталость в глазах, учуял слабую дрожь в дыхании… И что-то, что упрямо пряталось глубже.       Понимание, что нужно делать, пришло само, и Дерек больше не колебался. Он резко притянул Стилински ближе, обвивая его спину, и накрыл его губы своими.       Щетина Хейла слегка царапала его щёки. Невинный, почти целомудренный поцелуй вскоре превратился в отчаянный — Дерек настойчиво скользнул по губам Стайлза, мягко размыкая их. Стилински не отстранился, напротив: ответил со всей страстью. Дыхание сбилось, и он рвано выдохнул прямо в поцелуй, обхватывая руками шею оборотня.       Пальцы Дерека сильнее сжали ткань его куртки на плечах, удерживая и не позволяя отступить.       Не то чтобы Стайлз хотел этого.       Когда Хейл, тяжело дыша, всё же отстранился, усмешка ещё держалась на губах Стайлза, будто он собирался отпустить очередную язвительную реплику.       Но слова — что удивительно — так и не появились. Опьянённый взгляд Стилински блуждал по лицу Дерека.       Мысли, которые раньше путались и толкались, резко стихли. Полный штиль! И ясность ума. Шум в голове отступил, словно кто-то выключил невидимый гул.       И в этой внезапной тишине появилась одна простая и до невозможности очевидная истина:       «Я люблю его».       «Да, люблю».       «Не могу без него».       «И как я не понял этого раньше?»       Мысль вспыхнула пугающе ярко, и впервые за всё время Стайлз не смог произнести её вслух. Просто осознав это, он смущённо отвёл взгляд, чувствуя, как горят щёки. Нет, это было выше его сил!       И вместе с этим осознанием вдруг всплыли десятки мелочей, на которые он раньше просто не обращал внимания. Дерек всегда оказывался рядом — вытаскивал его из неприятностей, прикрывал спину, появлялся именно тогда, когда становилось по-настоящему страшно. Сколько раз он ворчал, закатывал глаза, делал вид, что Стайлз его раздражает… и всё равно приходил. Снова и снова. И только теперь Стилински понял, что всё это время принимал как должное то, что на самом деле значило гораздо больше.       По телу прошла тёплая волна. Напряжение, которое сжимало грудь, постепенно отпустило, дыхание стало глубже. Но отчего-то… невероятно…

захотелось…

спать.

      Дерек успел подскочить к нему всего за секунду до того, как колени Стилински подогнулись.       — Стайлз!       Хейл молниеносно поймал его, не давая упасть на пол. Голова Стайлза безвольно склонилась к его плечу. Он казался совершенно беззащитным.       Похоже, всё действительно закончилось.

***

I’ll sicken endlessly…

      Первым, что почувствовал Стилински, когда пришёл в себя, — был лёгкий ветерок, шевеливший занавеску у приоткрытой форточки. В комнату медленно просачивались ранние рассветные лучи.       Стайлз нахмурился и, прощаясь с остатками сна, повернул голову на подушке. Несколько раз моргнув, он раскрыл глаза.       «Потолок моей комнаты!»       Стилински попытался прогнать назойливые остаточные сновидения. Мысли неохотно возвращались на свои места. К счастью, в доме стояла знакомая утренняя тишина.       Стайлз вдруг обнаружил, что не чувствует боли в теле, странного давления в груди и шёпота в голове. Более того: так прекрасно, как сейчас, он никогда себя не ощущал.       Стайлз медленно сел на кровати.       — О… — тихо выдохнул он.       Комната слегка поплыла перед глазами, но всё быстро пришло в норму. Стилински провёл рукой по волосам, пытаясь вспомнить…       Ночь. Дом Хейлов.       Ну конечно.       Стайлз резко поднял взгляд и только тогда заметил, что он в комнате не один. В кресле у стены, в стороне от кровати, сидел Дерек. Руки его были скрещены на груди, глаза — закрыты. Он явно задремал.       Стайлз несколько секунд просто смотрел на него, пока в голове всплывали воспоминания о прошедшей ночи.       Лесная тропа, тепло чужих рук… и поцелуй.       Стайлз резко вдохнул.       — О боже… — пробормотал он едва слышно.       В этот момент Дерек пошевелился. Прищурившись, Хейл заметил, что со Стайлзом всё в порядке, и облегчённо выдохнул.       — Как ты? — хрипло спросил он.       — Лучше не бывает, — смущённо ответил Стилински, оглядывая комнату. — Как я оказался дома? Хотя стой, можешь не говорить, я…       — Я принёс тебя ночью.       Дерек встал с кресла, разминая мышцы, которые явно затекли после долгого сидения. Он сделал пару шагов ближе к кровати, внимательно проверяя Стайлза на предмет сверхъестественных «штучек».       — Ты потерял сознание. Стайлз… Ты что-нибудь помнишь?       Хейл был готов услышать отрицательный ответ — это бы всё упростило, — но внутренне иррационально продолжал верить в положительный…       Ведь то, что произошло ночью, он никогда не забудет.       Стилински опустил взгляд на свои руки и провёл большим пальцем по складке на простыне, собираясь с мыслями, и наконец медленно поднял глаза. Спокойная улыбка озарила его лицо.       — Ага.       Стайлз медленно спустил ноги с кровати, и холодный пол коснулся его ступней. Несколько шагов отделяло его от Дерека — он преодолел их, останавливаясь почти вплотную, и посмотрел на него снизу вверх. Глаза Хейла в удивлении расширились, на секунду он затаил дыхание. В этом коротком мгновении он признал правду, которую давно ощущал, но боялся произнести. Само собой, это не укрылось от проницательной натуры Стайлза.       К счастью, короткая истина всё же достигла своего адресата:       — Я люблю тебя, Дерек. Люблю…