Ловушка для Альфы: Неловкий хищник

На следующее утро Дерек обнаружил себя за странным занятием: он рассматривал трещину на своем рабочем столе, которой там не было, и прокручивал в голове вчерашний вечер. В банке всё шло по накатанной: графики, котировки, суета аналитиков. Но перед глазами стоял Гарри, который умудрился за один вечер трижды извиниться перед мебелью и при этом с ледяной уверенностью разносил в пух и прах экономические стратегии Дерека, что тот всерьез задумался, не переманить ли его в свой отдел. В обед зашла Элиза. Она выглядела так, будто только что пыталась объяснить квантовую физику коту. — Ну как? — она плюхнулась в кресло напротив брата. — Ты уже сжег тот бар, чтобы стереть воспоминания о его неуклюжести? Или Гарри всё-таки дошел до дома, не переломав себе ноги об бордюр? Дерек усмехнулся, не отрываясь от монитора. — Он дошел. И, к твоему сведению, он чертовски умен. Хотя я всё еще в шоке от того, насколько он… несуразный. Всякий раз, когда он спотыкался, я чувствовал себя обязанным придерживать его за локоть. Похоже, он просто не создан для реального мира. Элиза хмыкнула и скрестила руки на груди. — Ты серьезно? Ты «придерживал его за локоть»? — она рассмеялась, глядя на брата как на идиота. — Дерек, ты понимаешь, что ты сделал? Ты отнесся к нему как к сломанной кукле. Гарри не ищет опекуна, который будет вытирать ему нос. Он — хищник, пусть и спрятанный под слоями неловкости. Дерек замер. Перо в его руке замерло над документом. — Он позвонил мне утром, — продолжила Элиза, подавляя смешок. — Знаешь, что он сказал? «Твой брат такой… невыносимо вежливый. Он смотрел на меня так, будто я упаду, если он перестанет на меня дышать. Это было оскорбительно». Дерек нахмурился. Оскорбительно? Он всего лишь проявил галантность, как его учили. Но теперь, вспомнив, как Гарри в какой-то момент — всего на секунду — посмотрел на него из-под очков холодным, изучающим взглядом, он понял, что его «покровительство» могло выглядеть как снисхождение. Гарри не нуждался в жалости. Он ждал вызова, а получил — заботливую няньку. — «Невыносимо вежливый», значит? — повторил Дерек, и в его голосе проскользнула сталь. — Он считает меня скучным отличником? — Он считает тебя человеком, который видит только фасад, — ответила Элиза. — И если ты хочешь узнать его получше, перестань предлагать ему помощь и начни предлагать… ну, скажем, вызов. Весь остаток дня Дерек не мог выкинуть это из головы. Его самолюбие, которое он привык тешить, будучи «альфой» в банке, оказалось уязвлено. Его сочли скучным. Его сочли слишком… «правильным». Поддавшись импульсу, Дерек достал телефон. Дерек: «Гарри, это Дерек. Завтра в восемь я заеду за тобой. Никаких баров. Мы поедем в одно место, где не нужно извиняться перед дверными косяками. И постарайся быть собой, а не тем, кому нужна помощь при ходьбе». Ответ пришел почти мгновенно. Гарри: «Невыносимая вежливость останется дома? Тогда я приду. Надеюсь, ты готов к тому, что я не буду спотыкаться ради твоего развлечения.А можно я надену сверху свитер? В машине кондиционеры обычно холодные». Дерек закатил глаза, но на губах появилась странная, предвкушающая улыбка. Дерек: «Никаких свитеров, Гарри. Я сам тебя согрею, если замерзнешь». Теперь это была игра. Он отправил сообщение и почувствовал, как внутри сладко потянуло от собственного нахальства. Он еще не знал, во что ввязывается, но мысль о том, чтобы снова увидеть эти глубокие янтарные глаза за толстыми стеклами очков, будоражила его сильнее, чем любая удачная сделка на Уолл-стрит.Он хотел посмотреть, что скрывается за этой маской неуклюжего ботаника, когда тот перестает чувствовать себя «опекаемым».