Ловушка для Альфы: Неловкий хищник

Лесной домик встретил их тишиной, которая казалась почти осязаемой. Здесь, вдали от небоскребов Манхэттена и отчетности, правила диктовала только природа и их собственные, давно сложившиеся ритуалы. Прошел год с того памятного вечера, когда «неуклюжий ботаник» впервые взял власть в свои руки. Теперь эта власть стала их образом жизни. Вечер начался в гостиной, освещенной лишь танцующими тенями от десятков свечей. Гарри, в своих неизменных очках, сосредоточенно расставлял их по периметру комнаты. Его движения были точны, но когда он потянулся к верхней полке за ароматической свечой, он задел локтем край декоративного подсвечника. Тот качнулся, Гарри охнул, пытаясь поймать его в воздухе, споткнулся о собственные ноги и с тихим «черт возьми!» растянулся на ковре. Дерек, стоявший посреди комнаты в одном лишь кожаном ошейнике, который плотно обхватывал его мощную шею, наблюдал за этим с едва заметной, любящей улыбкой. Он привык к этой нелепой грации своего повелителя. — Помочь, Хозяин? — низким, ровным голосом спросил Дерек. Гарри быстро поднялся, поправляя очки, которые съехали набок, и его лицо мгновенно стало холодным и властным. — Стой там, где стоишь, и не смей двигаться. Ты здесь, чтобы исполнять желания, а не давать советы. Гарри подошел к нему, чувствуя, как внутри разгорается привычный азарт. Он достал из сумки черную атласную маску и плотные стальные наручники. — На колени. Дерек опустился без звука, подставляя запястья. Щелчок металла в тишине прозвучал как выстрел, надежно сковывая руки за спиной. Затем он надел маску, навсегда отрезая Дерека от визуального мира. Тот вздрогнул, когда холодная ткань коснулась век, и глубоко вдохнул, готовясь к тому, что последует дальше. Тишина в бревенчатом домике была почти оглушительной, нарушаемой лишь сухим потрескиванием дров в камине и прерывистым, рваным дыханием Дерека. — Ты знаешь, что будет дальше, Дерек? — прошептал Гарри, коснувшись кончиком пальца обнаженного плеча банкира. Дерек вздрогнул, его мышцы под кожей перекатились тугим узлом. — Да, Хозяин... — голос Дерека был хриплым, полным подавленного вожделения. Гарри не спешил. Он поднял свечу над головой Дерека, но не стал капать. Он позволил одной единственной капле зависнуть на краю, прежде чем та сорвалась вниз, приземляясь точно между лопаток. Дерек резко выдохнул, его спина выгнулась дугой. — Горячо? — мягко спросил Гарри, наклоняя свечу чуть сильнее.— Тише, — прошептал он, вырисовывая пальцем дорожку из застывающего воска. — Ты сейчас — холст. И я буду решать, где оставить свой след. Теперь капли посыпались чаще. Гарри методично покрывал его спину обжигающими точками, создавая на коже причудливый узор из застывающего бордового воска. Он двигался медленно, заставляя Дерека мучительно ожидать каждого следующего прикосновения. Когда спина была покрыта наполовину, Гарри обошел его и встал спереди. Он поднес пламя к самому лицу Дерека, так что тот почувствовал жар огня кожей щек. — Твои соски так забавно торчат под этим светом, — Гарри усмехнулся и направил струю жидкого воска прямо на левый сосок. Дерек издал горловой звук, похожий на рычание, смешанное со стоном. Воск облепил чувствительную плоть, мгновенно застывая и стягивая кожу. Гарри повторил то же самое с правым, а затем начал медленно наслаивать воск, слой за слоем, превращая грудь Дерека в пылающий алтарь своей власти. — Пожалуйста... — прохрипел Дерек, его бедра начали непроизвольно дергаться, ища разрядки, которая была так близко и одновременно так недосягаемо далеко. — Пожалуйста, Гарри, я больше не могу... помоги мне... — Помочь тебе? — Гарри приподнял бровь, хотя Дерек этого не видел. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — Нет! — выкрикнул Дерек, теряя остатки самообладания. — Я хочу... я хочу кончить! Умоляю, Хозяин, позволь мне... прикоснись ко мне! Гарри поставил свечу на пол и подошел вплотную. Он обхватил лицо Дерека ладонями, заставляя его поднять голову. — Ты будешь умолять до тех пор, пока я не решу, что ты достаточно пуст внутри, чтобы я мог заполнить тебя собой, — Гарри коснулся губами его уха. — А пока... наслаждайся жаром. Он взял еще одну свечу, на этот раз белую, и начал капать на внутреннюю сторону бедер Дерека, совсем близко к его паху, но ни разу не касаясь самого возбужденного члена. Дерек буквально метался в своих оковах, его тело блестело от пота, а голос сорвался на бессвязные мольбы. — Я сделаю всё... всё, что скажешь... только не останавливайся... и не оставляй меня так... — Дерек уже не просто просил, он скулил, полностью сломленный этой медленной термической пыткой. Гарри видел, что Дерек доведен до края. Капли пота смешивались с застывшим воском, создавая на его теле невероятную картину подчинения. — Ну хорошо, — прошептал Гарри, гася свечу пальцами. — Если ты так сильно просишь... пора переходить к следующему уроку. Гарри отставил свечу в сторону, но его пальцы, испачканные в теплом, застывающем воске, скользнули вниз, грубо очерчивая контур дрожащего члена Дерека. Тот дернулся, издав судорожный всхлип, — его кожа была такой чувствительной после восковой пытки, что каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом по всему телу. — Ты выглядишь чертовски жалко, — Гарри позволил себе легкую, холодную усмешку. — И мне это нравится. Ты хотел, чтобы я помог тебе, верно? Гарри схватил Дерека за волосы на затылке и резко дернул вниз, заставляя его лицом упереться в ковер. — Ползи, — скомандовал он. — Ты будешь ползать по этой комнате, пока я не решу, что ты достаточно настрадался. И за каждое касание ковра, за каждый звук, который ты издашь, ты будешь добавлять по капле воска на свою собственную грудь. Дерек, закованный в наручники и ослепленный маской, послушно двинулся вперед. Каждое движение было пыткой: воск на груди тянул кожу, наручники на запястьях больно впивались в плоть. Он полз, тяжело дыша, и время от времени Гарри останавливал его, заставляя снова брать свечу и самостоятельно капать воск на свои соски, которые уже превратились в пылающие, багровые узелки. — Пожалуйста, Хозяин, — стонал Дерек, замирая в очередной раз, чтобы исполнить приказ. — Мне... мне так больно. Я больше не могу терпеть. — Можешь, — отрезал Гарри, поправляя очки. Он обошел ползущего мужчину и наступил каблуком ботинка ему на ладонь, прижимая к ворсу. — Ты можешь сделать всё, что я прикажу. А теперь — скажи мне, кто ты такой. — Я... я ничто, — выдавил Дерек, чувствуя, как его собственные слезы смешиваются с воском на лице. — Я просто вещь. Твоя вещь. Я... я хочу, чтобы ты наконец взял меня, Хозяин. Я больше не могу просто ждать. Гарри наклонился, подхватил подбородок Дерека и с силой сжал его. — Хорошая вещь, — прошептал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала нотка опасного, предвкушающего голода. — Ты достаточно размяк. Ты достаточно жалок. Гарри поднял его с колен, заставил встать спиной к себе и, не снимая наручников, начал медленно, властно разминать его тело, подготавливая к самому главному. Он продолжал издеваться: то резко отстранялся, то прижимался вплотную, заставляя Дерека скулить от невозможности получить желаемое. — Еще одна просьба, — Гарри прикусил его ухо. — Скажи мне, как сильно ты мечтаешь, чтобы я вошел в тебя. Опиши мне, как ты будешь умолять меня о фистинге. Дерек, окончательно потерявший контроль, прижался лбом к холодной стене. — Я... я хочу, чтобы ты раздвинул меня, Хозяин. Я хочу чувствовать, как твои пальцы, а потом и вся ладонь растягивают меня до предела. Я хочу, чтобы ты был внутри меня настолько глубоко, чтобы я не мог вдохнуть... Пожалуйста, будь со мной жесток. Я твоя игрушка, разорви меня, если хочешь... только не останавливайся. Гарри удовлетворенно хмыкнул. Он чувствовал, как Дерек буквально «горит» изнутри, как его тело готово к любому насилию, лишь бы получить разрядку. — Ты заслужил, — сказал Гарри. — Повернись. Он заставил Дерека опуститься на край тяжелого дубового сундука, расставив ноги максимально широко. Дерек, скованный наручниками, тяжело дышал. Его грудь, покрытая засохшими каплями цветного воска, вздымалась в такт рваному дыханию. Маска полностью лишала его ориентиров, оставляя лишь слух, осязание и томительное ожидание того, что произойдет дальше. Гарри щедро смазал ладонь густым, прохладным гелем. Он медленно провел пальцами по самой кромке, дразня, втирая смазку в чувствительную плоть, которая уже сама раскрывалась навстречу его руке, жадно впитывая влагу. — Ты просил об этом, Дерек? — прошептал Гарри прямо в приоткрытый рот Дерека, который тот бездумно приоткрыл в ожидании. — Просил, чтобы я растянул тебя до последнего предела? Гарри ввел первый палец. Дерек вздрогнул, его позвоночник вытянулся в струну. Он двигался с размеренностью палача, вгоняя второй палец, затем третий, чувствовая, как сжимаются внутри Дерека мышцы, сопротивляясь, а затем, с каждой секундой всё больше сдаваясь под натиском грубой силы и ласки. — А-а-а-х... Господи... Гарри... — Дерек стонал, его голос превратился в жалобный, вибрирующий вой. — Ты... ты так глубоко... Гарри не останавливался. Он работал ладонью, как поршнем, каждый раз проходя чуть дальше, чувствуя, как его костяшки упираются в нежные стенки, как Дерек пытается отстраниться от боли, но лишь сильнее насаживается на его руку. — Ты ведь хотел чувствовать себя заполненным? — Гарри надавил сильнее. — Я хочу достать до самого твоего нутра. Я хочу, чтобы ты перестал существовать как человек и стал только этим местом, которое я разрываю. Он ввел всю ладонь. Дерек захлебнулся собственным стоном, его голова запрокинулась назад, маска плотно прижалась к лицу, а из-под нее потекли невольные слезы наслаждения и боли. Гарри начал двигать рукой, сжимая и разжимая пальцы внутри, воздействуя на самые потаенные нервные окончания, от которых Дерек бился в конвульсиях на сундуке. — М-м-м... да... да... Хозяин, рви меня! — Дерек уже не владел собой. Он выгибался навстречу каждому толчку, его тело покрылось испариной, а ошейник впивался в горло, когда он пытался подавить очередной крик, превращая его в хриплый, животный лай. Гарри слушал эти звуки, как лучшую музыку. Он чувствовал, как внутри Дерека пульсирует жизнь, как он сжимается вокруг его руки, умоляя о большем давлении. Гарри то вытягивал ладонь, оставляя Дерека в состоянии острой нехватки, то возвращал её обратно, глубоко, с влажным чавкающим звуком, каждый раз заставляя Дерека срываться на высокий, почти детский визг. — Ты такой податливый, — прорычал Гарри, усиливая темп. — Ты даже не представляешь, как мне нравится чувствовать, как ты растекаешься у меня в ладони. Ты мой, Дерек. Весь, до последней капли. Дерек был уже на грани. Его тело тряслось в судорогах, он пытался податься вперед, но наручники удерживали его, заставляя лишь беспомощно елозить на сундуке, подставляя себя под удар. — Пожалуйста... я... я сейчас умру... кончи... кончи за меня, Хозяин! — Дерек дрожал, его бедра были мокрыми от пота и смазки, а голос окончательно сорвался. Гарри тяжело дышал, чувствуя, как адреналин после фистинга пульсирует в кончиках пальцев. Он не дал Дереку прийти в себя — сейчас, когда тот был максимально растянут, податлив и полностью дезориентирован под маской, наступило время для финального акта их власти. Гарри сел на широкий дубовый сундук у изножья кровати, плотно прижавшись спиной к бревенчатой стене. Он широко развел бедра, создавая незыблемый фундамент. — Иди сюда, — скомандовал он, и его голос, низкий и хриплый, заставил Дерека вздрогнуть. Гарри развернул Дерека спиной к себе и заставил его сесть сверху. Теперь Дерек сидел на его бедрах, чувствуя затылком горячее дыхание Хозяина, но не имея возможности коснуться его руками или увидеть. Гарри действовал быстро и уверенно. Он взял короткую стальную цепь и соединил наручники на запястьях Дерека с массивным кольцом на его ошейнике. Это вынудило Дерека выгнуть спину дугой, выставляя грудь вперед, в то время как его лопатки мучительно прижимались к животу Гарри. Шелковым шнуром Гарри плотно перетянул лодыжки Дерека, подтягивая их к бедрам так, что тот полностью лишился опоры на пол. — Ты — мой живой узел, — прошептал Гарри, обхватив Дерека за талию и медленно, с влажным звуком, входя в него до самого основания. Дерек издал звук, который не был ни стоном, ни криком — это был чистый, первобытный хрип. Из-за того, что он был связан и лишен зрения, каждое движение Гарри ощущалось в десять раз острее. — О боже... Гарри... я... я ничего не чувствую, кроме тебя... — Дерек метался головой, его маска намокла от пота и слез. — Ты внутри... так глубоко... ты разрываешь меня изнутри! Гарри начал двигаться — мощно, снизу вверх, используя стену как упор. Каждый толчок подбрасывал скованное тело Дерека. Гарри не просто трахал его — он вбивался в него, заставляя цепи на ошейнике натягиваться, отчего Дерек каждый раз судорожно сглатывал, ловя ртом воздух. — Стони для меня, — рычал Гарри, кусая Дерека за плечо, оставляя багровые отметины рядом с каплями воска. — Расскажи мне, как сильно тебе нравится быть моей подстилкой. Расскажи, как ты жаждешь, чтобы я никогда не выходил из тебя. — Да! Да, Хозяин! Я твоя шлюха... твоя вещь! — Дерек уже не стеснялся слов, его гордость окончательно растворилась в этом ритме. — Еще... сильнее... раздави меня! Ритм стал неистовым. Звуки шлепков плоти о плоть и звон цепей заполняли комнату. Гарри чувствовал, как внутри Дерека всё горит, как он судорожно сжимается вокруг него, пытаясь удержать ускользающее сознание. Гарри перехватил его за горло, слегка сдавливая ошейник, и участил толчки, доводя их обоих до критической точки. — Сейчас, Дерек... смотри в свою темноту и помни, кто тобой владеет! — крикнул Гарри. Дерек выгнулся в последний раз, его тело прошила мощнейшая судорога. Лишенный возможности коснуться себя, он кончил прямо на свои бедра, сотрясаясь в беззвучном рыдании экстаза. Гарри с рычанием последовал за ним, вжимаясь в него так сильно, что, казалось, они стали одним целым. Прошло несколько минут, прежде чем дыхание выровнялось. Гарри не спешил распутывать узлы. Он просто обнимал дрожащего, потного Дерека, прижимаясь щекой к его влажной спине. — Ты был великолепен, — тихо сказал Гарри и резко дернул маску вверх. Дерек зажмурился от внезапного света каминных углей, вцепившись в плечо Гарри, прежде чем сфокусировать взгляд на его лице. Глаза Дерека были затуманены, он выглядел абсолютно опустошенным и счастливым. — Повторим... через час? — прошептал банкир, едва шевеля губами. Гарри усмехнулся и, потянувшись за стаканом воды, случайно опрокинул его на ковер. — Сначала я вытру это, — проворчал он, возвращаясь к своему обычному состоянию. — Но наручники я пока оставлю. Тебе они идут. Позже, когда в доме погасла последняя свеча, Гарри расстегнул наручники. Дерек лежал на кровати, тяжело дыша, с припухшими губами и воспаленной кожей. Гарри бережно накрыл его пледом, поправил свои очки, которые снова заляпал, и, запнувшись о разбросанную одежду, тихо пробормотал: — Черт, ну почему я такой неуклюжий... Дерек поймал его за руку и притянул к себе. — Ты идеален, Хозяин. Завтра на завтрак я хочу кофе. И, может быть, еще немного... контроля. В этот момент телефон, оставленный на комоде, завибрировал. Звук был резким, чужеродным в этой тишине. Гарри нехотя протянул руку и взглянул на экран. Его лицо мгновенно изменилось: вместо привычной отстраненности в глазах вспыхнул острый, почти хищный интерес, а в глубине зрачков заплясала опасная, живая искра. — Кто это? — прошептал Дерек, завороженно наблюдая за переменой в выражении лица своего Хозяина. Гарри молчал пару секунд, изучая сообщение, а затем его губы растянулись в тонкую, многообещающую улыбку. — Твоя сестра, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между предвкушением и азартом. На фото, присланном сестрой, красовались две новые, профессиональные кожаные плетки, коллекционный набор анальных пробок, анальных бус разных размеров, и внушительная упаковка смазки, аккуратно разложенные прямо на столе в гостиной их дома в городе. Под фото значилась подпись: «Заранее оставила вам "набор для выживания" в сейфе отца, уверена, вы найдете ему применение в домике у озера.» Гарри рассмеялся — легко, свободно и без тени прежней неуклюжести. Он подошел к Дереку и бережно, почти нежно, провел пальцем по его губам. — Нам нельзя разочаровывать нашего главного спонсора, — сказал Гарри, убирая телефон. — Лучший подарок, который можно было придумать, — отозвался он с обожанием. — Ну что, Хозяин? Начнем осваивать новый инвентарь? Гарри поправил очки, в которых отражались танцующие блики камина, и в его улыбке читалось абсолютное согласие. Их странная, сломанная и в то же время совершенная игра только начиналась.