Восемь рук, чтобы обнять тебя

Солнечный свет пробивался сквозь пыльные окна музыкального класса, освещая парящие в воздухе пылинки. Даббл Ди сидел за старым роялем, его длинные тонкие пальцы уверенно порхали по клавишам. Музыка была его единственным убежищем от хаоса, который неизменно привносили в его жизнь Эд и Эдди, особенно теперь, когда "бизнес-планы" Эдди стали масштабнее и рискованнее. Он доиграл финальный аккорд и замер, вслушиваясь в тишину. — Неплохо, Двухголовый. Даббл Ди вздрогнул и резко обернулся. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял Кевин. На нем была неизменная ветровка, а в руках он вертел ключи от своего новенького байка. За последние пару лет Кевин вытянулся, раздался в плечах и окончательно закрепил за собой статус самого популярного парня в Пич-Крик Хай. — К-кевин! — Эдвард поправил свою шапку-чулок, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Я не знал, что здесь кто-то есть. Прости, я уже ухожу. — Остынь, — Кевин прошел в класс, его шаги гулко отдавались от пола. Он остановился у рояля, рассматривая клавиши так, будто видел их впервые. — Ты хорошо играешь. Не знал, что ты... ну, такой мастер. — Это всего лишь хобби, — пробормотал Даббл Ди, начиная суетливо собирать ноты. Кевин не уходил. Он подошел ближе, оказавшись в личном пространстве Эдварда. От него пахло бензином и мятной жвачкой. Даббл Ди затаил дыхание. Он помнил это чувство с пятого класса — странное покалывание в груди каждый раз, когда Кевин просто смотрел в его сторону. — Послушай, — Кевин замялся, что было на него совсем не похоже. — У меня... э-э... завал по химии. И я подумал, раз уж ты всё равно торчишь в школе до поздна... Он замолчал, глядя на Даббл Ди сверху вниз. В его глазах не было привычной насмешки. Скорее, странное любопытство, которое заставило сердце Эдварда пропустить удар. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим репетитором? — тихо спросил Даббл Ди. Кевин усмехнулся, возвращая себе привычную уверенность, но его взгляд задержался на губах Эдварда чуть дольше, чем того требовали приличия. — Типа того. Но только без свидетелей. Не хочу, чтобы Эдди раззвонил об этом всей школе. Даббл Ди кивнул, чувствуя, как внутри него просыпается слабая, но отчетливая надежда. Школьные коридоры Пич-Крик Хай уже опустели, но из кабинета музыки всё еще доносились меланхоличные звуки Шопена. Даббл Ди сидел за инструментом, прикрыв глаза. В эти моменты он не был «тем парнем с шапкой на голове» или "мозгом команды Эдов". Он был просто Эдвардом. Скрип двери заставил его пальцы сорваться, издав резкий диссонанс. — Черт, Двухголовый, я не хотел тебя пугать, — раздался низкий, чуть хрипловатый голос. Эдвард резко обернулся. Кевин стоял в дверях, перебрасывая из руки в руку бейсбольный мяч. Его куртка игрока сборной выглядела слишком новой на фоне старых стен школы. — Кевин? Что ты здесь делаешь? Тренировка закончилась час назад, — Даббл Ди судорожно поправил свою черную шапку, стараясь не смотреть парню в глаза. — Забыл ключи в шкафчике, — Кевин прошел внутрь, его кроссовки скрипели по паркету. Он остановился у рояля и бесцеремонно нажал на одну из верхних клавиш. — Ты... ты круто играешь. Серьезно. — Спасибо, — выдохнул Эдвард. — Это помогает сосредоточиться. Знаешь, после планов Эдди с "гигантскими хомяками-убийцами"... мне нужно что-то более... структурированное. Кевин усмехнулся, но как-то беззлобно. Он подошел ближе, облокотившись на крышку рояля. Теперь Эдвард чувствовал запах его одеколона — что-то свежее, с нотками цитруса. — Слушай, Эдвард, — Кевин впервые за долгое время назвал его по имени, и у того внутри всё сжалось. — Завтра контрольная у мистера Ван Халена по тригонометрии. Я... я пропустил пару тем из-за выездных матчей. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе списать? — Даббл Ди нахмурился, его моральные принципы тут же встали в стойку. — Нет, — Кевин замялся, рассматривая свои ладони. — Я хочу, чтобы ты объяснил. Ну, знаешь, как ты это делаешь... с графиками и цветными маркерами. Эдвард замер. Кевин, король школы, просит помощи у него? В тишине класса было слышно только тиканье часов. — Хорошо, — тихо ответил Даббл Ди. — Приходи завтра в библиотеку после второго урока. — Нет, — отрезал Кевин и тут же смягчил тон. — Давай лучше здесь. Тут... спокойнее. И Эдди не будет лезть со своими дурацкими комментариями. Кевин протянул руку и на секунду коснулся пальцев Эдварда, которые всё еще лежали на клавишах. Это было мимолетное движение, почти случайное, но Даббл Ди показалось, что через него пропустили электрический ток. Кевин не убирал руку чуть дольше, чем следовало. — Договорились? — Кевин пристально посмотрел на него, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто большее, чем просто просьба о помощи. — Д-договорились, — прошептал Эдвард. — Увидимся, отличник. Кевин развернулся и вышел, оставив Даббл Ди в полной тишине, нарушаемой только бешеным стуком его собственного сердца. На следующий день в музыкальном классе было душно от полуденного солнца. Даббл Ди разложил на крышке рояля учебники, тетради и свой идеальный пенал. Кевин сидел рядом на узкой скамье для пианино — слишком близко, так что их бедра почти соприкасались. — Послушай, Кевин, всё просто, — голос Эдварда слегка дрожал. — Косинус — это отношение прилежащего катета к гипотенузе. Тебе просто нужно правильно построить проекцию. Кевин лениво вертел в пальцах карандаш, но смотрел не в тетрадь, а на профиль Даббл Ди. Его забавляло, как смешно дергается кончик черной шапки, когда тот увлекается объяснениями. — Я не догоняю, — бросил Кевин, нарочно отодвигая тетрадь. — Покажи еще раз этот график. Даббл Ди вздохнул и потянулся к руке Кевина, чтобы правильно направить карандаш. — Смотри, ты ведешь линию отсюда... Его тонкие, прохладные пальцы накрыли широкую, мозолистую ладонь Кевина. Эдвард замер. Кожа Кевина была горячей, и это прикосновение подействовало на Даббл Ди как удар тока. Он должен был сразу убрать руку, но пальцы Кевина вдруг дрогнули и переплелись с его собственными, не давая отстраниться. — У тебя руки холодные, — тихо сказал Кевин. Его голос стал глубже. — П-плохое кровообращение, — выдавил Даббл Ди, чувствуя, как лицо заливает густая краска. — Кевин, график... — К черту график, — Кевин не отпускал его руку. Напротив, он медленно большим пальцем погладил тыльную сторону ладони Эдварда. — У тебя пальцы как у пианиста. Длинные. Он медленно сократил расстояние между ними. Теперь Даббл Ди чувствовал его дыхание на своей щеке. Кевин не пытался его поцеловать — пока нет — он просто рассматривал его, словно видел впервые, с каким-то странным, голодным интересом. — Кевин, мы... мы должны заниматься, — прошептал Эдвард, хотя сам уже не мог пошевелиться от странного предвкушения. — Мы и занимаемся, — усмехнулся Кевин, и его взгляд опустился на губы Даббл Ди. — Изучаем химию на практике. Он отпустил руку, но только для того, чтобы кончиками пальцев коснуться края шапки Эдварда, чуть приподнимая её. Кевин медленно отстранился, но в воздухе между ними буквально искрило электричество. Эдвард чувствовал, как пылают его щеки, а мысли в голове окончательно спутались в узел, который не распутать ни одной тригонометрической формулой. — Ты... — Кевин запнулся, глядя на то то то, как Даббл Ди суетливо поправляет свою шапку. — Ты весь дрожишь, отличник. Расслабься. — Прости, я просто... не привык к такой манере обучения, — выдавил из себя Эдвард. Он чувствовал, что если они продолжат сидеть так близко, он просто потеряет сознание. — Знаешь что? Давай сделаем перерыв. Мозг лучше усваивает информацию после короткой паузы. Он развернулся к клавишам, стараясь спрятать лицо. Его пальцы сами собой легли на холодную слоновую кость. Сначала это были просто разрозненные звуки, но постепенно они сложились в мелодию — глубокую, тягучую и немного грустную. Это не был Шопен. Это было что-то, что Даббл Ди сочинял сам в те ночи, когда мысли о Кевине не давали ему уснуть. Кевин затих. Он не ушел, не начал шутить. Он просто сидел рядом, подперев голову рукой, и слушал. Музыка заполняла класс, отражалась от стен и, казалось, проникала под кожу. В ней была тоска, нежность и какая-то скрытая сила, о которой Кевин и не подозревал, глядя на тихого "Двухголового". Когда Эдвард закончил, в классе воцарилась тяжелая, значимая тишина. — Это было... мощно, — негромко произнес Кевин. В его голосе не осталось ни капли привычного сарказма. — Что это за песня? — У неё нет названия, — ответил Эдвард, не глядя на него. — Просто чувства, которые сложно выразить словами. Кевин вдруг протянул руку и накрыл ладонь Эдварда, всё еще лежащую на клавишах. На этот раз он не просто коснулся, а мягко сжал её, заставляя несколько нот прозвучать одновременно. — Кажется, я начинаю понимать, о чем ты, — Кевин посмотрел прямо в глаза Эдварду. — Знаешь, Двухголовый... ты чертовски странный. Но мне это, кажется, нравится. Кевин резко встал со скамьи, его кожаная куртка скрипнула. Он выглядел так, будто ему внезапно стало слишком тесно в четырех стенах музыкального класса. — Всё, хватит зубрежки, — отрезал он, кивнув на учебники. — У меня уже голова пухнет от твоих косинусов. Пошли. — Но Кевин, мы еще не разобрали обратные функции! — Даббл Ди начал быстро складывать маркеры в пенал. — Систематический подход требует завершения... — Систематический подход требует, чтобы ты хоть раз в жизни перестал быть занудой и вдохнул свежего воздуха, — Кевин бесцеремонно схватил Эдварда за локоть и потянул к выходу. — Мой байк на парковке. Через пять минут они уже стояли перед блестящим черным мотоциклом. Эдвард с опаской рассматривал железного зверя, потирая запястье, которого касался Кевин. — Кевин, я не уверен, что это безопасно. Согласно статистике, мотоциклы являются... — На, надень это и замолчи, — Кевин буквально нахлобучил на него запасной шлем, защелкнув ремешок под подбородком. Его пальцы на секунду задержались у шеи Эдварда, случайно задев чувствительную кожу. Кевин сел на сиденье, завел мотор — тот отозвался хищным рыком, от которого у Даббл Ди по спине пробежали мурашки. — Запрыгивай. И держись крепче, если не хочешь вылететь на повороте. Эдвард нерешительно устроился сзади. Он не знал, куда деть руки, пока Кевин сам не перехватил его ладони и не прижал их к своей талии. Через тонкую ткань футболки Эдвард чувствовал твердые мышцы пресса и жар, исходящий от тела Кевина. — Крепче, Двухголовый! — крикнул Кевин через плечо, и байк сорвался с места. Пич-Крик превратился в размытое зеленое пятно. Ветер свистел в ушах, а скорость была такой, что Даббл Ди зажмурился и буквально вжался в спину Кевина, спрятав лицо между его лопаток. Он чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, но постепенно страх сменился странным, пьянящим чувством свободы. Кевин чувствовал, как тонкие руки Эдварда судорожно сжимают его куртку, и невольно улыбнулся под визором шлема. Ему нравилось это ощущение — то, как этот правильный, тихий парень полностью зависит от него сейчас. Он специально закладывал крутые виражи, чтобы Эдвард прижимался к нему еще сильнее. Когда они наконец остановились на холме за городом, откуда открывался вид на закат, Кевин заглушил мотор. Наступила звенящая тишина. — Ну как? Живой? — Кевин обернулся, помогая Эдварду снять тяжелый шлем. Шапка-чулок Даббл Ди съехала набок, волосы растрепались, а глаза лихорадочно блестели. Он тяжело дышал, глядя на Кевина снизу вверх. — Это было... крайне безответственно, — выдохнул Эдвард, но тут же добавил тише: — И совершенно потрясающе. Кевин хмыкнул и, не удержавшись, протянул руку, поправляя его шапку. Его ладонь скользнула ниже, накрыв щеку Эдварда. — Ты весь горишь, — негромко сказал он, медленно сокращая расстояние между их лицами. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в густой багряный цвет. На холме было прохладно, но Даббл Ди казалось, что он стоит в эпицентре пожара. Рука Кевина на его щеке была такой тяжелой и горячей, что Эдвард почти забыл, как дышать. Кевин пристально всматривался в его лицо. Весь его образ "крутого парня" сейчас куда-то испарился, оставив место странной растерянности и решимости одновременно. — Ты ведь боишься меня, да? — прошептал Кевин. Его голос вибрировал от близости. — Я... я боюсь скорости, Кевин. И микробов. И неопределенности, — Эдвард сглотнул, его взгляд метался по лицу парня. — Но тебя... тебя я никогда не боялся. Кевин коротко усмехнулся, и в этой усмешке было больше нежности, чем во всех словах, которые он когда-либо произносил. Он медленно наклонился вперед. Даббл Ди зажмурился, его пальцы судорожно вцепились в кожаную куртку Кевина. Это началось как едва уловимое касание. Губы Кевина были обветренными и пахли той самой мятной жвачкой. Сначала это было просто исследование, осторожное и невероятно медленное. Но когда Эдвард, переборов дрожь, робко ответил на поцелуй, Кевин издал тихий, гортанный звук и притянул его ближе за затылок. Поцелуй стал глубже, увереннее. Для Даббл Ди время просто перестало существовать. Всё, что он знал — это вкус Кевина, тяжесть его рук и бешеное биение двух сердец, которое теперь казалось общим. Это не было похоже на фильмы, которые они смотрели с Эдами; это было хаотично, остро и так правильно, что у Эдварда заложило уши. Когда Кевин наконец отстранился всего на пару сантиметров, он уткнулся своим лбом в лоб Эдварда. Оба тяжело дышали. — Ни слова Эдди, — хрипло произнес Кевин, хотя в его глазах читалось, что сейчас ему абсолютно всё равно на весь остальной мир. — У меня... э-э... временная амнезия на все события последних пяти минут, — пробормотал Даббл Ди, хотя его глупая улыбка выдавала его с потрохами. Кевин рассмеялся — искренне и открыто — и снова прижал его к себе, на этот раз просто обнимая. На следующий день Даббл Ди не мог думать ни о тригонометрии, ни о новых аферах Эдди. В голове на повторе крутилась "запись" вчерашнего вечера: рев мотора, тепло спины Кевина и вкус мятной жвачки. После уроков он буквально сбежал в музыкальный класс. Сев за рояль, он почувствовал, что старая мелодия, которую он играл вчера, кажется ему теперь пресной. Ей не хватало того самого драйва, того бешеного ритма, который он ощутил на байке. Он начал играть. Теперь это не был чистый Шопен. Эдвард добавлял резкие, рваные аккорды в левой руке, имитируя рокот двигателя, и переплетал их с высокой, почти прозрачной линией правой руки. Музыка стала смелее, в ней появилось то самое влечение, о котором он боялся сказать вслух. Дверь приоткрылась с характерным щелчком. Даббл Ди не обернулся — он знал этот шаг. Кевин зашел тихо, что было ему совсем не свойственно. Он не стал перебивать, а просто сел на край подоконника, сложив руки на груди. В лучах закатного солнца он выглядел не как задира, а как человек, который наконец-то нашел что-то, что его по-настоящему цепляет. Когда последняя нота затихла, Кевин негромко присвистнул. — Это звучит... иначе, — сказал он, подходя к роялю. — Вчера она была грустной. Сегодня она звучит так, будто ты нарушаешь правила дорожного движения. Эдвард смущенно улыбнулся, глядя на свои руки. — Я просто пытался передать то чувство... когда мы ехали по склону. — Значит, я твой муза, или как там это называется у вас, творческих личностей? — Кевин усмехнулся и вдруг положил ладонь на плечо Даббл Ди, слегка сжав его. — Слушай, Двухголовый. Я тут подумал. В следующую пятницу в молодежном центре будет вечер талантов. Эдвард в ужасе округлил глаза. — О нет, Кевин! Публичные выступления? Моя социальная тревожность просто не позволит... — Расслабься, — перебил его Кевин, и его голос стал серьезным. — Ты чертовски хорош. Все эти идиоты в школе видят в тебе только ботана, который таскает за Эдди подносы. Я хочу, чтобы они увидели это. Увидели тебя настоящего. Он наклонился ближе, и в его взгляде промелькнула гордость, от которой у Даббл Ди перехватило дыхание. — И если кто-то посмеет вякнуть хоть слово, — добавил Кевин, — они будут иметь дело со мной. Кевин решил, что для их первого официального свидания Пич-Крик не подходит — слишком много любопытных глаз и шансов встретить Эдди, выпрыгивающего из кустов с очередным "гениальным" планом. В субботу вечером он заехал за Эдвардом. Даббл Ди вышел из дома, нервно поправляя воротник своей отглаженной рубашки. — Ты выглядишь так, будто собрался на встречу с президентом, — усмехнулся Кевин, оглядывая его с ног до головы. — Согласно этикету, свидание подразумевает определенный дресс-код… — начал было Эдвард, но Кевин просто протянул ему шлем. — Забудь об этикете. Сегодня только ты, я и дорога. Они уехали в соседний городок, в небольшое ретро-кафе, о котором в школе никто не знал. Заведение было пропитано запахом жареного бекона и ванили, а в углу стоял старый джук-бокс. Они заняли самую дальнюю кабинку с высокими кожаными диванами. Кевин заказал огромный молочный коктейль с двумя трубочками — классика, от которой Даббл Ди покраснел до корней волос. — Знаешь, — Кевин лениво помешивал соломинкой взбитые сливки, — я никогда не думал, что буду сидеть здесь с тобой. Раньше ты был для меня просто… ну, частью того шумного трио. — Раздражающим фактором? — осторожно уточнил Эдвард. — Скорее, загадкой, которую мне было лень разгадывать, — Кевин накрыл руку Даббл Ди своей прямо на столе. — А теперь я не понимаю, как я мог быть таким слепым. Под столом их колени соприкасались, и это дарило Эдварду чувство безопасности, которого он никогда не испытывал в школе. Они говорили часами: Кевин рассказывал о том, как на него давит отец из-за спорта, а Эдвард — о своей мечте поступить в университет на факультет молекулярной биологии, но при этом не бросать музыку. Когда они вышли из кафе, на улице уже стемнело. Возле байка Кевин прижал Эдварда к прохладному металлу сиденья. — Это было… — Даббл Ди запнулся, подбирая слово. — Лучше, чем химия? — подмигнул Кевин. — Намного. Кевин мягко коснулся его подбородка, заставляя поднять голову. Этот поцелуй был другим — не таким лихорадочным, как на холме, а глубоким и обещающим. В этот момент для них не существовало школьной иерархии, популярных парней или аутсайдеров. Подготовка к вечеру талантов вышла на финишную прямую. Музыкальный класс стал их секретным штабом. Кевин заходил туда каждый день — сначала просто послушать, но потом Даббл Ди, набравшись смелости, предложил немыслимое. — Кевин, сядь рядом, — попросил Эдвард, указывая на свободное место на банкетке. — Я хочу, чтобы ты помог мне с финальной частью. — Двухголовый, ты же знаешь, я и музыка — вещи несовместимые. Я только по мячу попадаю, — Кевин усмехнулся, но послушно сел, чувствуя тепло плеча Эдварда. — Это проще, чем кажется. Тебе нужно нажимать всего три клавиши в нижнем регистре. Это создаст нужный ритм, пока я веду основную тему. Попробуй. Даббл Ди накрыл своими ладонями руки Кевина, направляя его пальцы. Кожа Кевина была грубой от тренировок, но он нажимал на клавиши с удивительной осторожностью, словно боялся сломать что-то хрупкое. Когда их руки соприкасались в такт музыке, по телу Эдварда пробегали искры. — Видишь? У тебя получается, — прошептал Даббл Ди. В день выступления за кулисами Эдварда трясло так, что он едва мог завязать галстук. Кевин подошел к нему со спины, отодвинул его дрожащие руки и сам затянул узел. — Эй, посмотри на меня, — Кевин взял его за подбородок. — Плевать на всех, кто там сидит. Просто представь, что мы в том старом классе. Только ты, я и эта чертова химия между нами. Когда Даббл Ди вышел на сцену, в зале повисла недоуменная тишина. Эды в первом ряду вытаращили глаза — они и не знали, что их друг на такое способен. Эдвард сел за рояль, выдохнул и начал играть. Мелодия лилась плавно, но в ней чувствовалась сталь. В самый ответственный момент, когда темп ускорился, из-за кулис вышел Кевин. Он не пел и не танцевал — он просто подошел к роялю и, прислонившись к нему, начал отбивать тот самый ритм, которому его научил Эдвард, глядя прямо на него. Зал ахнул. Самый крутой парень школы и самый тихий интеллектуал творили магию вместе. В финальном аккорде Кевин незаметно для зрителей, но ощутимо для Эдварда, коснулся его руки. Когда музыка стихла, наступила секунда абсолютной тишины, а затем зал взорвался аплодисментами. Эдвард встал, едва переводя дыхание, и Кевин, вопреки всем правилам школьной иерархии, положил руку ему на плечо, притягивая к себе перед всеми. — Ты был великолепен, Эдвард, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только он один. Спустя неделю после концерта школьные коридоры Пич-Крик Хай всё ещё гудели. Слухи распространялись быстрее, чем новые аферы Эдди, но Кевин, к удивлению многих, даже не пытался их пресекать. Утро понедельника началось непривычно. Даббл Ди стоял у своего шкафчика, старательно протирая антисептиком полку, когда за его спиной раздался знакомый гул мотора. Кевин припарковал байк прямо у главного входа — привилегия, которую он сам себе назначил. — Эй, отличник! — громко крикнул Кевин, шагая по коридору. Разговоры смолкли. Все замерли, ожидая, что сейчас произойдет: насмешка, толчок в плечо или дежурное «Двухголовый». Но Кевин просто подошел к Эдварду и, не говоря ни слова, собственническим жестом закинул руку ему на плечи. — Ты закончил свои манипуляции с чистотой? У нас химия через пять минут. — К-кевин, на нас все смотрят, — прошептал Даббл Ди, пряча пылающее лицо в воротнике рубашки. — Пускай смотрят. Платный вход на шоу закончился на вечере талантов, — Кевин усмехнулся и, наклонившись, на виду у всей школы поправил Эдварду его черную шапку, слегка коснувшись пальцами его лба. — Теперь все знают, кто мой репетитор. И не только репетитор. В этот момент из-за угла вылетели Эд и Эдди. — Даббл Ди! — завопил Эдди, размахивая каким-то чертежом. — У нас новый план! "Музыкальные хомяки-мутанты"! Нам нужен твой мозг и... — он осекся, увидев руку Кевина на плече друга. — Э-э... Кевин? Ты что, его похищаешь? Кевин перевел взгляд на Эдди, и в его глазах промелькнул прежний лед, но он тут же смягчился. — Считай, что у него эксклюзивный контракт, Эдди. Теперь он занят. Со мной. Он подмигнул онемевшему Эдварду и мягко подтолкнул его в сторону кабинета. Даббл Ди шел, чувствуя, как его ладонь находит ладонь Кевина и их пальцы переплетаются. Теперь музыка звучала не только в пустом классе, она звучала внутри него постоянно. Кевин больше не был просто популярным парнем, а Даббл Ди — просто изгоем. Они были чем-то новым, странным и абсолютно правильным, как та мелодия, которую они сыграли в четыре руки.