Порок и Свет

Спутанные невидимыми нитями ноги вели его чертовой дорогой. Люди - веселые, хмельные, грубые - толкались, смеялись, танцевали, не замечая ни его, ни друг друга. Тяжело было признать драконьего принца в этом грязном пьяном бродяге. Поэтому он всегда оставался незаметным: русые волосы растрёпаны, одежда в пятнах, шаг неровный, взгляд одновременно усталый и острый. Песни, крики, смех - всё это заполняло узкие, грязные улицы королевской гавани. Лет пять назад такое зрелище вызвало бы у него отвращение. Но не сейчас. Теперь эти зловония, толкотня, сладострастие и тёплое дыхание толпы просочились под кожу, стали частью его никчемной жизни, частью того в кого он превратил себя. Только здесь Дейрон мог забыться. Только здесь его мысли распадались, растворялись в вине, в чужих прикосновениях, в горячем дыхании, пахнущем сладким ядом. Лёжа пьяным лицом в луже вина, с шлюхой в объятиях, он позволял себе быть низким. Грязным. Почти безымянным. Она вечно приходила к нему во снах. Ее голос, взгляд, тонкие руки которых он никогда не смел коснуться так, как хотел. Возможно, в эти минуты он становился слишком падшим даже для собственных грёз. Слишком запятнанным. Слишком жалким. И потому его любовь - запретная, чистая, почти святая в своей недоступности, приходила во снах, издеваясь над ним. Он шёл, оставаясь незаметным, и это давало ему странное чувство власти: быть здесь и одновременно быть вне этого мира. Дейрон хмыкнул, когда его нога угодила в лошадиную навозную кучу. Лицо искривилось в привычной кислой гримасе, но он лишь тряхнул ногой и шагнул дальше, будто этот неприятный сюрприз был обычным делом жизни. Через пару кварталов походка стала увереннее, шаги - быстрее. Шелковая улица. Дейрон едва оборачивался: дешёвые таверны с порченым вином и грязными свиньями, подсовываемыми вместо красавиц, его никогда не трогали. Дом поцелуев появился впереди, открытыми дверями, будто сам знал, кто идёт. Он туманно усмехнулся уголком рта, сам себе, пробираясь через шумный двор: здесь не нужно было притворяться. Здесь можно было быть собой - грязным, пьяным и подлым, но всё же принцем. Мягкие шелковые занавеси скользнули по его лицу, когда он шагнул за двери. В нос сразу ударил густой запах тел, смешанный с тяжёлым парфюмом и вином - сладкий, приторный, почти липкий. Дейрон остановился на мгновение и огляделся. Взгляд его метался лениво, но цепко, отмечая всё: блеск кожи в полумраке, расстёгнутые воротники. Прихрамывая своей усталой походкой, он прошёл сквозь эту пучину плотской страсти, словно через знакомую, давно изученную территорию. Слева, под одобрительные крики и свист, две девушки целовались в объятиях, попутно стягивая с себя полупрозрачные тряпки - показно, медленно, растягивая каждое движение ради толпы. Мужчины вокруг гудели, будто на арене, жадно впиваясь взглядами в чужую близость. Дейрон облокотился на стену, встав поодаль от толпы. Перед ним теснились мужчины, которые, должно быть, половину жизни копили своё золото лишь ради того, чтобы однажды войти сюда - и смотреть. Смотреть, как другие касаются, целуют, теряют себя.  Он же пришёл не смотреть. И уж точно не копил.  Перед ним проскользнула юная светловолосая девушка. Дейрон среагировал мгновенно - пальцы сомкнулись на её запястье уверенно, но без лишней силы. Она резко остановилась, уже собираясь нахмуриться и высказать всё, что думает - это был не дешёвый притон, чтобы кто-то смел хватать её вот так. Но, разглядев лицо под капюшоном, девушка изменилась в одно мгновение. Губы её растянулись в мягкой улыбке. — Ваше Высочество… прошу прощения. Не признала вас, - тихо промурлыкала она, и в голосе её сразу зазвенела услужливая теплота. Дейрон пропустил слова мимо ушей. Его внимание уже было занято другим. Он едва заметно кивнул в сторону девушек, продолжающих свою показную близость перед гудящей толпой. — Приведи мне эту… — он прищурился, всматриваясь сквозь дым и полупьяную пелену в глазах. — Рыжую. Ту, что слева. Девушка обернулась, проследила его взгляд и быстро кивнула. Но выражение её лица едва заметно изменилось - улыбка осталась, а вот глаза потемнели. В них мелькнуло что-то жадное, колкое. Конкуренция здесь была беспощадной. Каждая мечтала оказаться выбранной. Принц всегда платил щедро. А Дейрон уже отпустил её запястье, будто это решение не стоило ему ни секунды размышлений.

***

Дейрон ввалился на постель в отдельной, лучшей комнате - тяжело, не разуваясь, но сбросив на пол тяжелый плащ. Протянув руку, он нащупал на тумбе заранее приготовленный кубок и поднёс его к губам. Вино было тёплым, густым, дорнийским - таким, какое он любил. Рядом, на серебряной тарелке, аккуратно лежали нарезанные фрукты. Он скользнул по ним равнодушным взглядом. Закуски его не интересовали. Почти залпом допивая вино, лёжа на спине и глядя на расписной потолок, Дейрон не услышал, как дверь тихо отворилась. Она вошла бесшумно и так же тихо задвинула засов. Девушка прошла к нему лёгкой, выверенной походкой - плавной, почти кошачьей. Улыбка её была мягкой, отработанной, движения - рассчитанными. Свет ламп скользнул по обнажённым плечам, подчёркивая изгибы, которые она нарочно открывала его взгляду. — Мой принц желал видеть меня? — её голос звучал нежно, сладко, будто капля мёда на тёплом металле. Дейрон хмыкнул и неторопливо приподнялся на локтях. — Мгм… Свободной рукой он потер переносицу, прикрывая глаза, будто усталость вдруг стала тяжелее вина. Пустой кубок он небрежно отбросил в сторону - тот глухо перекатился по покрывалу. Дейрон лениво махнул рукой, не глядя на неё прямо. — Раздевайся. Голос его был ровным, без особого интереса. Не злым. Не ласковым. Скорее - усталым.  Словно он приказывал не ей, а самой ночи поскорее закончиться, дабы сны о той что он так стыдился, боялся, снова не настигли его.  Девушка ничуть не смутилась его тону. Когда тебе щедро платят, гордость быстро учится молчать. Она поспешно стянула тонкое платье - ткань скользнула вниз и мягко легла на пол. Фарфоровая кожа была почти сияющей, нежной красивой, слегка выпирающие ребра, небольшая грудь. Картину лишь портили синяки на ее бедрах, говорящие о том, что он не первый за этот день.  Она покрутилась перед ним - медленно, нарочито, позволяя взгляду принца скользить по изгибам. Потом, не дожидаясь разрешения, забралась на кровать и подползла ближе. Её ладони легли ему на грудь - не нежно, а уверенно, зная своё дело. Пальцы скользнули вниз к паху, лаская, разогревая. — Для меня это честь… — наклонившись прошептала она ему на ухо, дыхание её было горячим. Дейрон нахмурился. Он чувствовал её тело, тепло, запах кожи - но слова почти не доходили до него. — Что? — голос его был глухим, даже почти недовольным. Она отстранилась, заглядывая ему в глаза, и провела пальцами по его щеке. — Это уже наш третий раз, Ваше Высочество. Не каждой выпадает такая удача. В её улыбке была гордость. Победа. Дейрон смотрел на неё несколько секунд, будто действительно пытался вспомнить. Не вспомнил. — Ага… — лениво выдохнул он. Ему казалось, что он видит её впервые. Он никогда не запоминал их лиц. Зачем? Их губы одинаково сладки от вина. Их руки одинаково ищут золото. Их стоны одинаково громки. Они приходят, когда он зовёт. Уходят, когда он отворачивается. Никто из них не останется до утра, если он не заплатит. Никто не станет терпеть его слабость, его вспышки, его предательства. Никто не будет ждать. Все эти девушки были его ядом, горьким, сладострастным ядом - способным вытравить мысли о той самой, единственной. А та, что он любил, не касалась его даже во снах, лишь упрекала, ругала. Дейрон не любил долгих церемоний. Он резко подхватил её за бёдра и одним движением перевернул, оказываясь сверху. Девушка тихо ахнула - не от испуга, а от предвкушения, тут же захихикав. Её руки уже обвились вокруг его шеи. Он поспешно стянул с себя рубаху, отбросил её в сторону, расстегнул ремень - всё нетерпеливо, без лишних слов, без лишних взглядов. В нём не было нежности, не было игры. Только жажда - глухая, упрямая, почти злая. Он целовал её жадно, грубо, будто хотел стереть собственные мысли её губами. Его пальцы скользили по её коже, оставляя следы потребности. Она отвечала охотно, выгибаясь навстречу, шепча его титул, будто молитву. Но Дейрон не слушал. Всё закончилось быстро. Как всегда - грубо, похотливо, без нежности, без смысла. Дейрон получил своё удовольствие - короткое, животное, лишённое тепла - и почти сразу отвернулся, позволяя тяжёлой усталости накрыть его. Сон обрушился мгновенно. После ада на земле он показался раем. Он открыл глаза - и вместо тёмной, пропитанной духами, вином и плотью комнаты увидел высокие своды роскошных покоев. Тишина была гулкой, холодной. Чистой. Дейрон медленно сел, уже зная, где находится. Перед ним на подставке висела его броня. Серебро поблёскивало в утреннем свете, безупречное, торжественное. Тревожное. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, и в ту же секунду его будто швырнули в кипящий котёл. Кожу словно сдирали живьём, тысячи игл впивались под рёбра. Он не знал, с чем сравнить это чувство - тревога, стыд, беспомощность - всё разом, как удушье. Снова этот день. День, когда она устала. Устала от лжи. От обещаний. От его слабости. День, когда его существование потеряло смысл. Суд Семерых. Он участвовал в нём лишь ради неё - чтобы доказать, что он не трус. Что может заступиться за семью. Что не боится стали и крови. Хотя сам до дрожи, до холодного пота боялся боёв. Она узнала правду в тот же день. Его пропажа, его переживание о том что младший брат оказался потерян - всё это оказалось ложью. Он не страдал. Он пил. Он снова утонул в разврате, в борделях и грязных постелях. Хотя клялся ей. Клялся что завязал с этим.  Клялся, что станет другим. В ту же секунду дверь распахнулась. Дейрон резко поднял голову. Горло сжало так, что пришлось сглотнуть, прежде чем он смог вдохнуть. Он уже ждал с порога - её слов, тяжёлых, беспощадных, бьющих прямо в сердце. Ждал слёз. Он замер. Эстер улыбалась. Она почти сияла. Светло-пурпурное платье мягко струилось по её фигуре; на груди, расшитый бисером, поблёскивал герб Маллистеров, почти скрытый волнами её длинных светло-каштановых волос. Она выглядела не как женщина, пришедшая разочароваться, - как женщина с небес, пришедшая поддержать. Она подошла к нему уверенно, без колебаний, и остановилась напротив. Тонкие пальцы осторожно взяли его ладони в свои. — Переживаешь? — спросила она тихо, с лёгким придыханием. Улыбка не сходила с её губ. Дейрон опешил. Всё должно было быть иначе. Он ожидал приговора - а получил.. Он попытался что-то сказать, собрать мысли, придать голосу привычную уверенность, но слова застряли где-то под рёбрами. Глупо, беспомощно. Он лишь что то промямлил под нос. Эстер тихо рассмеялась — ласково, без насмешки. — Пчёлы Бисбери покусали твой язык? Он невольно улыбнулся в ответ - неловко, почти мальчишески - и кивнул, не в силах отвести взгляда от её глаз. Он был влюблён. И уже не хотел, чтобы этот некогда ненавистный сон заканчивался. Когда в последний раз она улыбалась ему вот так? Без тени усталости. Без скрытого разочарования. Без боли. Дейрон неуверенно положил одну руку ей на спину, осторожно поглаживая сквозь толстую, мягкую ткань её дорогого наряда. — Любимая моя… — тихо проговорил он, устремив взгляд прямо в её глаза. Второй рукой он коснулся её лица, пальцами скользнул по линии скулы, едва касаясь. На губах Эстер заиграла теплейшая улыбка - мягкая, сияющая, словно свет, который пробивался сквозь мрак его жизни. — Чего ты… Дейрон… — прошептала она, голос едва слышен, нежный, как и его собственный. Она сделала паузу, и медленно прислонилась к нему ещё ближе, дыхание мягко касалось его щёки. — Ты у меня самый сильный, храбрый, умный… — прошептала она. — Не переживай. Я всегда с тобой. Я люблю тебя. Очень. Эстер поднялась на носочки и робко поцеловала его. Ласково, нежно, будто боясь нарушить хрупкую магию этого момента. Дейрон обнял её за спину, притянул ближе. Его губы встретили её поцелуй, сначала почти благоговейно, с осторожностью, затем - словно получив разрешение на запретное - он углубил его, продолжая мягко и нежно, позволяя этому чувству быть настоящим. В этой простой близости, в этих лёгких прикосновениях, он впервые за долгое время почувствовал себя живым. С первыми криками петухов за окнами Дейрон почувствовал, как голова снова раскалывается, живот пуст, спина ноет от царапин женских ногтей. Всё тело тянулось, будто напоминало о каждой слабости, каждом грехе, каждом промедлении. Он лениво открыл глаза в нежном поцелуе, и опешил. Руки инстинктивно - грубо оттолкнули девушку перед собой. Сон исчез. Он снова оказался в борделе, в объятиях рыжей шлюхи, в мокрой, теплой от бурной ночи постели. Девушка неуверенно взглянула на него, будто опасаясь еще каких либо резких действий. — Принц не любит нежностей с утра? — тихо спросила она, голос всё так же мягкий, приторный.  Но теперь этот голос не просто раздражал. Он вызывал ярость, смешанную с болью и ненавистью к самому себе - за слабость, за ложь, за предательство. Дейрон встал с кровати, ноги словно вели его сами, не слушая головы. Голова кружилась, желудок был пуст, но в груди бурлила буря, которую он не мог сдержать. Он нащупал штаны на полу, достал небольшой мешочек из вшитого кармана, полный звонких монет, и швырнул его ей. — Проваливай отсюда. Живо, — пробормотал он твёрдым, суровым тоном. Она замерла на мгновение, но молча, без лишних слов, быстро собрала одежду, тихо ступая босыми ногами и вышла, чуть ли не полуголой. Дейрон сел на край постели, наклонившись и закрыв затылок ладонями. Внутри всё было пусто, но боль была острой и настоящей - ярость, вина, стыд. Он пытался убежать от этой пустоты, но сам добровольно пришел в лапы тьмы. Этот сон был самым худшим, ужаснее всех предыдущих. Не было привычных криков, боли, и обид. Здесь она была светом, недостижимым, чистым и запретным, а он, грязным, слабым, обессиленным. И Это было больнее любых боев которых он так боялся.