Невеста скорби

Казалось, этот вечер никогда не закончится. Время тянулось медленно, вязко. Сколько ещё мог продолжаться этот фарс? Этот бездушный, вымученный спектакль? Киера не находила ответа на собственные вопросы. Гости вокруг неё казались не людьми, а странными, почти безжизненными созданиями - словно просто пьяные куски мяса, облачённые в дорогие ткани и драгоценности. Они улыбались, переговаривались, поднимали бокалы, будто ничего не произошло. Будто забыли о том, что всего то два месяца назад почил король.. и добрые принцы. Как можно было вести себя так спокойно? Как можно было смеяться? Но, стоило этой мысли коснуться её сознания, Киера почти сразу же подавляла её. Кто она такая, чтобы судить? Её собственное положение было слишком шатким, слишком незначительным. Она лишь утешала себя простой мыслью: её слово здесь ничего не значит. Её семья была далеко. Непозволительно далеко. А здесь, среди этих холодных стен и чужих лиц, она оставалась всего лишь тихой чужеземкой - той, на кого смотрят, но не слушают. Родные даже не сочли нужным приехать на её вторую свадьбу, хотя получили личное приглашение. Впрочем, винить их не имело смысла. В родном доме она никогда не была единственной дочерью. Возможно, среди прочих забот и радостей они просто… забыли. Забыли, что когда-то у них была ещё одна. Киера тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, будто пытаясь укрыться от происходящего хотя бы внутри себя. Живот неприятно тянуло глухой, болью. Воздух был тяжёлым - приторные ароматы дорогих духов смешивались с густым запахом дорнийского полусладкого вина. От этого сладкого, тягучего запаха начинало мутить. В ушах непрерывно гремела музыка: барды не знали ни усталости, ни меры, без конца теребя струны своих лютен, извлекая из них навязчивые, режущие слух мелодии. В голове Киеры вновь и вновь возникал один и тот же образ - мягкая постель, прохладные простыни, толстые, безопасные каменные стены, за которыми можно было бы наконец спрятаться. Там было бы тихо. Было бы спокойно. Но даже эта простая мысль оставалась лишь далёкой, почти болезненной мечтой. Потому что впереди её ожидала брачная ночь. Киера медленно открыла глаза и повернула голову вправо. Её «новоиспечённый муж» отлично вписывался в пучину этого шумного, распалённого алкоголем скопления людей. На нём был дорогой тёмно-красный кафтан. На груди - вышитый золотыми нитями благородный дракон. Его пальцы были отягощены тяжёлыми золотыми перстнями, усыпанными бриллиантами, которые вспыхивали в свете факелов. На шее висела массивная цепь, а на ней - огромный рубин, тёмный, густой, почти цвета свернувшейся крови. За этот вечер Киера уже, должно быть, раз десять ловила себя на одном и том же. Её мысли упрямо возвращались к другой свадьбе. К первой. Дейрон был одет почти так же, как когда-то Валлар в тот день. Те же богатые ткани, те же цвета, тот же герб. Но на этом сходство заканчивалось. У её любимого принца была грация. В каждом движении чувствовалось врождённое благородство, спокойная сила, достоинство, которое не нужно было демонстрировать. У Дейрона же из всего этого было лишь валирийское имя. На эту свадьбу не удосужился прийти даже отец принца, тем более - король Эйрис. А теперь даже гости вели себя иначе, тогда зал был наполнен сдержанностью, уважением, тихой радостью.  Теперь же люди вокруг казались безобразными - распущенными, тяжёлыми, одурманенными вином и шумом. Дейрон, похоже, давно перестал считать, сколько раз за вечер обновлял вино в своём кубке. Хотя, он никогда этого не считал. Киера тоже пила. К еде она так и не притронулась. Лишь снова и снова подносила кубок к губам, позволяя сладкому вину стекать по горлу. Она почти надеялась, что этот сладкий яд подействует и на неё - так же, как на её супруга. Что разум наконец затуманится, что мысли притупятся, что тяжесть мыслей растворится в тёплом дурмане. Но сколько бы она ни пила, её сознание оставалось мучительно ясным. В то время как Дейрон рядом уже почти переставал понимать происходящее. Если вообще когда-нибудь понимал. Дейрон вдруг резко выпрямился, будто его что-то дёрнуло изнутри. Он шумно, почти судорожно втянул в себя воздух и широко распахнул глаза, растерянно оглядывая зал, словно на мгновение забыл, где находится. Длинные пальцы прошлись по растрёпанным русым волосам. Затем его взгляд остановился на Киере. Некоторое время он просто смотрел на неё мутными, пьяными глазами. Время от времени хмурился, тихо кряхтел, будто пытался ухватить ускользающую мысль. Видно было, собрать их воедино ему давалось тяжело. — Моя… прекрасная жена… — наконец проговорил он. Дейрон икнул, снова глубоко вздохнул и несколько раз яростно моргнул, словно надеясь прояснить взгляд. — Ты совсем не притронулась к еде. Он наклонил голову и уставился на её тарелку. Блюда на ней оставались нетронутыми, так же, как и в начале вечера. Киера едва не закатила глаза, но вовремя остановила себя. Она лишь сильнее сжала губы и ответила сухо, почти бесцветно: — Я не голодна. Но Дейрон тут же перебил её, резко ударив ладонью по столу. Кубки дрогнули, вино плеснулось о стенки. — И напрасно! Ты вон какая.. хрупкая. — произнёс он с неожиданной громкостью. — Силы тебе… очень нужны. — Дейрон заулыбался, кривой неясной улыбкой. На их разговор, впрочем, никто не обратил внимания. Зал давно утонул в шуме и хмельном веселье. Смех, громкие голоса, музыка, всё сливалось в один глухой, расплывчатый гул. Дейрон помолчал ещё несколько секунд. Затем медленно отвёл взгляд и повернул голову в сторону. — Впрочем… — пробормотал он. Он лениво махнул рукой, будто отгоняя собственные слова, и взял со стола кубок, в котором на дне ещё плескались тёмные остатки вина. Дейрон залпом осушил золотой кубок, так резко, будто вино могло смыть из его головы последние остатки мыслей. Затем он внезапно поднялся на ноги, и не колеблясь, протянул руку, крепко схватив Киеру за кисть. Не грубо, но хватка была тяжёлой, настойчивой, не допускающей сопротивления. На мгновение она растерялась. Но всё же поднялась, и не имея иного выбора, пошла за ним через весь огромный чертог. Хмельная толпа то и дело расступалась. Люди останавливались, чтобы взглянуть на великолепную невесту… и на её жениха. Их взгляды скользили по Киере - оценивающие, любопытные, липкие. Дейрон держал её крепко. Слишком крепко. Киера попыталась осторожно изменить его хватку - пальцы уже начинали болезненно впиваться в кожу. Но он будто и не заметил её движения. Его рука лишь сильнее сжалась. Тяжело вздохнув, она перестала сопротивляться. Она просто шла за ним. Наконец шумный зал остался позади. Они вышли в длинные коридоры, почти пустые и холодные. Здесь воздух казался чище, но тишина после грохота пиршества лишь сильнее давила на виски. Дейрон едва держался на ногах, волоча её за собой. Его шаги были неровными, тяжёлыми. Пройдя совсем немного, они остановились у нужных покоев. У дверей стояли двое рыцарей в белых плащах. Увидев принца, они молча склонили головы и распахнули тяжёлые створки. Дейрон отпустил её руку и остановился у входа, пропуская её вперёд. — Прошу, — произнёс он. Он неуклюже наклонился, почти вальяжно, растянув губы в широкой, пьяной улыбке. Киера шагнула внутрь. Когда она проходила мимо, он мягко подтолкнул её ладонью в спину. Двери с глухим звуком захлопнулись за их спинами. Дейрон сразу направился вглубь комнаты, заплетаясь в собственных ногах и уже пытаясь избавиться от одежды. Едва переступив порог, он стянул и небрежно отбросил блестящие, тщательно начищенные кожаные сапоги. Киера тем временем осторожно потерла запястье, смуглая кожа там слегка покраснела. Она медленно сжала пальцы в кулак, собирая волю. За неё уже всё решили. Но хотя бы с этим… с этим «пьяным животным», которое теперь называлось её мужем, она могла попытаться справиться сама. Она прошла дальше в комнату. Дейрон уже рухнул на кровать, тяжело, неуклюже. Он что-то бормотал, слова сливались в бессмысленный, невнятный поток. Уткнувшись лицом в бежевые простыни, он начал возиться с застёжками кафтана, неуклюже теребя ткань. Зрелище было жалким. Киера отвернулась. Она двигалась почти механически. Быстро развязала бордовый корсет, затем сняла тяжёлое сюрко, после - рукава. Вскоре на ней осталась лишь тонкая белоснежная сорочка с мягкими завязками на спине. И наконец она достала длинные, острые шпильки из своих нежно розовых волос, что весь вечер не давали покоя.  Киера глубоко вдохнула. Она уже собиралась повернуться к нему, но вдруг замерла. В комнате стояла странная тишина. Только тихое, ровное сопение нарушало её. Киера медленно обернулась. Дейрон лежал на кровати, полураздетый, растрёпанный, раскинувшийся на брачном ложе так беспорядочно и бесстыдно, словно свинья в соломе. Он спал. Сжав зубы, Киера заставила себя подойти ближе и осторожно присела на край кровати. Она протянула руку и слегка потрясла его за плечо. — Мой принц… — тихо позвала она. Дейрон недовольно заворчал и лениво отмахнулся, грубо сбросив её руку. Киера не стала пытаться снова. Сразу стало ясно - продолжать бесполезно. Собравшись с силами, она всё же сняла с него почти расстёгнутый кафтан. Затем, тяжело дыша, кое-как подтянула его выше по кровати, уложив голову на подушки. Закончив, она медленно поднялась. Некоторое время Киера просто стояла рядом и смотрела на него. Усталость накатила внезапно, тяжёлой волной. И в этот короткий, тихий момент она вдруг отчётливо поняла, что совершенно не понимает одного. За что ей всё это? Неторопливо Киера подошла к своей стороне кровати. Она осторожно откинула верхние простыни и медленно опустилась на мягкое ложе, укрываясь тонким одеялом, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Она лежала неподвижно, уставившись в темноту, и старалась утихомирить беспокойные мысли. В конце концов… всё могло быть и хуже. То, что её выдали за Дейрона, возможно, было даже своеобразным везением. Стоило ей лишь вспомнить, как после смерти её мужа за ней начал ухлёстывать принц Эйрион - и по телу пробегала холодная дрожь. Одни воспоминания о его взгляде заставляли кожу покрываться мурашками. Между ней и Дейроном, по крайней мере, существовало странное сходство. Навязанность. Они оба оказались в этом браке не по своей воле. И, казалось, оба не испытывали к друг другу ни интереса, ни ожиданий. Наверное… это даже было хорошо. Он ничего не требовал. Ничего не ждал от неё. Эта мысль казалась тихим утешением. Но в глубине души Киера понимала - это лишь слабая попытка успокоить себя. Пустые слова, которыми она пыталась заточить дыру боли в душе. Потому что с ним… уже никогда ничего не будет так, как было прежде. Киера вдруг вздрогнула. Тяжёлая рука неожиданно опустилась ей на талию. Дейрон во сне крепко притянул её к себе. Однако дотянуться до своей груди он так и не смог - поэтому его рука просто осталась лежать поперёк её тела, тяжёлая и безвольная. Очевидно, в своём пьяном забытьи он даже не понял, кто лежит рядом. Наверное, принял её за одну из бесчисленных шлюх, что делили с ним постель прежде. Киера медленно, глубоко вдохнула. Ком в горле стал болезненно плотным. Она сглотнула его и закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как они становятся влажными. Горячие слёзы медленно потекли по холодной, смуглой коже её щёк. Никакие утешения больше не работали. Ничего уже не могло помочь. Её счастье отняли однажды и кажется, навсегда.  Тихо всхлипывая в подушку, Киера постепенно провалилась в тяжёлый, густой, тревожный сон, словно в мутную темную воду. И в этом сне она упрямо представляла, будто тело, лежащее позади неё, не чужое, не пьяное и тяжёлое. Будто это её любимый муж. Валлар.