Во всем Миша виноват

«Это сто процентов шутка», — думал Тоша. Ему начало казаться всё до жути подозрительным. Будто он сейчас придет, начнет играть, а Ромка рассмеётся и выставит Тоху сумасшедшим, которому что-то там приснилось, и до конца учебы Тоха будет одиноким, грушей для битья, да клоуном для смеха. Он вдохнул свежий воздух в лесу после дождя, тот лил не прекращаясь всю ночь, и, признаться честно, Тоха думал, чтоб Пятифан заболел и не пришел сегодня, боже, у Тоши начинают руки дрожать от волнения. Выходя по дороге из леса, уже было достаточно светло, в мае световой день был больше, нежели зимой, к которому Тоха уже привык. Дворовые собаки пробежали мимо, громко лая, а Тоха решил. — Раз попросил играть, чтоб все поверили, то буду так играть, — прошептал Тоша, в голове проклёвывался план. *** Школа встретила Петрова шумом и толкушкой в раздевалке, в принципе, как обычно. Все о чем-то разговаривали, списывали домашку, просто кричали друг на друга. Поднявшись на второй этаж, Антон увидел компашку его обидчиков, то есть банду Пятифана, Рома попросил притвориться, чтоб все поверили. Хорошо, Тоша сыграет так, чтоб поверил сам Альфа. К своим пятнадцати, почти шестнадцати годам, Петров хорошо умел управлять своим природным запахом, когда надо, специально выпускать его, а когда не надо, наоборот, будто заглушать. Сейчас ситуация из разряда «надо», поэтому некоторые альфы из других классов, обернулись на яркий, сладкий запах сирени. Тоша шел прямо к Пятифану, слегка покачивая бедрами. Уже парни из банды стали оборачиваться на Тоху, а тот улыбнулся. Когда обернулся и сам Ромка, Тоша уже подошёл близко, а потом обнял, уложив обе руки на шею, слегка потираясь макушкой о шею хулигана, помечая собой. Петров чувствовал взгляды других, а когда до Ромы дошло, что происходит, Петров услышал рык, короткий, предупреждающий, после почувствовал руки «любимого» на своей талии. — Привет, как ты? — Сказав это, Тошка уткнулся уже носом в ромину шею, впервые так чётко чувствуя природный аромат, это была хвоя, Антон бы не сказал, что запах нерезкий, впрочем, как и сам хулиган. Открыв глаза, он увидел Смирнову с широко открытыми очами, видимо, в шоке от представления, что устроил Петров, а на её талии расположилась рука Игоря, что удивило уже самого Тоху. Бяша, кстати, не был ни капли удивлён, только улыбался подозрительно хитро, а рядом стоял с такой же улыбкой стоял Миша Вестников, парень, учившийся на год старше Тоши и неоднократный участник в издёвках над Петровым. «Понятно, кому Рома спор продул», — подумал Петров, все же склонясь больше к Бяше, тот ему казался более креативным, и Петров это судил по насмешкам бурята. «Во очкастый исполняет», — пронеслось в голове Ромы, нет, он, конечно, просил, чтобы Петров притворялся, но не до такой же степени. Этот очказавр еще и метит его, ну в край перепутал! Пятифан на автомате рыкнул, но быстро сообразил, что все-таки надо подыграть, а то странновато будет, поэтому он в ответ обнял Петрова и уткнулся ему в макушку, невольно вдыхая запах сирени, честно признать, у Тоши был очень даже приятный запах для Ромы. «Сладко», — пронеслось в голове. Некоторые парни из банды начали свистеть, а кто-то уж очень смелый крикнул: «А поцелуй?» — с явным сарказмом. Роме вообще все это не нравилось, ни действия Тохи, ни внимание, ни реакция его пацанов, с Петровым надо поговорить один на один. Немного отстранившись, Рома опалил ухо омеги горячим дыханием, он шёпотом произнес: — Отойдем? Поговорить надо с тобой лично. — Антон коротко кивнул на слова, его рука плавно с шеи направилась вниз к ладони, взяв её, Тоша повел Пятифана в сторону небольшой каморки для личного разговора. По приходу туда рука Петрова резко отдернулась от роминой, Антон встал напротив, взгляд стал из такого нежного в равнодушный, руки он скрестил у груди. — Петров, ты че за цирк устроил? — Рома подошел ближе, прижав Антона к стене, одной из рук он на неё опирался. — А что, псинка, не нравится? — С наигранной жалостью ответил Петров. — Не пойму твое недовольство, ты просил играть, я играю. — Петров, я не пойму, ты хрен ли о себе возомнил? Думаешь, раз мне сказали с тобой встречаться, это делает из тебя хоть что-то? Да нихуя, — Рома оскалился, — можно бы было прям здесь избить. Играть, Петров — это одно. А метить меня своими феромонами и позорить — это другое, ты жалкий трус, не способный за себя постоять, так что же ты сейчас скалишся? Петров, ты место свое-то помни, а то падать больно будет. — Рома задумался, прижал еще ближе. — Но раз уж решил так играть, то я в долгу не останусь. Пятифан прижался к шее Петрова, а тот от неожиданности аж заскулил. Рома вонзился клыками в холку, не слишком глубоко, чтобы метка надолго не осталась, но Тоха все равно вскрикнул. Продолжалось это не слишком долго, Ромка отпустил Антона, тот вжался в стену, часто дыша, слишком сильно он перепугался, удивлённо смотря на обидчика. — Что, Петров, не нравится? Думал, если я решил тебе как нормальному человеку объяснить, что да как, согласился на твои три ебаных желания и исполнил первое, то можно позорить меня и метить. Когда сказал я о том, что притвориться надо, чтоб все поверили, я имел в виду, чтоб поверили мои пацаны, ну и некоторые, а не то, что бы сейчас Смирнова, будь она не ладна, распускала про нас слух, мол, а вы слышали, что они встречаются. Петров, себе хуже делаешь. — Он развернулся и направился к выходу из коморки, но когда уже собирался закрыть дверь, внезапно добавил: — Ну пока, Тоха, у нас один-один. Оставшись один, Петров свалился на пол, схватившись за холку, где пульсировала свежая метка, из глаз потекли первые слёзы. Для Петрова это было трагедия, мало того, что метка в их обществе считалась самым настоящим знаком, что омега уже «пользованая» в самом ужасном значении слова, и чихать все хотели, что её можно было просто так поставить, так и она никогда бесследно не пропадала, небольшой шрамик все же останется, незаметный, но сам факт. Этим действием Рома выставил Тошу в худшем свете. Метка — это признак наличия у омеги альфы, ставиться по обоюдному согласию и желанию защищать омегу от нежелательных людей с плохими намерениями. В редких случаях, таких как у Петрова, метка — способ унизить, наказать, поглумиться, слава еще богу, что у Пятифанова разума хватило сделать временную, ведь кто-то с этим позором всю жизнь ходит, а как потом истинному поставить свою? Антон всегда желал, чтобы его первую в жизни метку поставил человек, предначертоный ему с рождения. Утерев слёзы, Петров встал, выйдя из коморки направился в кабинет