Во всем Миша виноват

— КАНИКУЛЫ! — в один голос прокричали парни, а потом звонко засмеялись. И правда, сегодня было второе июня, солнышко светило не жалея, было жарко, но всем было хорошо. Сейчас парни направлялись к заброшке на окраине деревни, но не там, где живет Петров, на противоположном конце. Все пацаны собирались отдохнуть, поговорить и расслабиться. Ромка почувствовал толчок в бок, это был Бяшка, тот, смеясь, громко заговорил: — Смотри, Ромка, твоя омежка идёт! — Бурят указал влево, где и правда шёл Тошка. Был он в чёрной футболке и джинсовых шортах, в руках был небольшой рюкзак. Завидев Ромку, он помахал рукой и подошёл к нему. — Привет, вижу, выздоровел. — Антон обнял Рому уже по привычке, тот едва заметно улыбнулся. — Привет, да здоров как бык, спасибо тебе, кстати, за гостинцы. — Роман отстранился от омеги, осмотрев того. «Ниче такой» — пронеслись в голове слова, которые Ромка говорил Бяше. До носа донёсся запах сирени, Пятифан вдохнул поглубже. — Куда путь держишь? — Да так, по поселку гуляю без дела. — ответил Петров, заведя руки за спину. — Да к давай с нами, на — предложил Бяша, все остальные тоже согласились и не выражали протеста, сам Тоша тоже кивнул. — Мы щас до заброшки на краю деревни. — Антон, услышав это, стушевался, начиная что-то говорить. — Не дрейфь, Антоха, там классно, нахуй так, а закаты там какие, тебе должно понравиться, пацаны подтвердят, что не хуйню несу. — Все опять же кивнули, Ромка положил руку на плечо парня, мол, не боись. Тот всё-таки согласился, и они направились по дороге. Идти им было не так далеко. Пока все шли, громко переговариваясь, а Ромка затих, он рассматривал спину впереди идущего Антона, а в голове крутилось «Ниче такой». Честно быть, Ромка считал, что Тоха очень даже красивый, плюсом он умный и милый, да и аромат природный ахуительный. Смотря на руку с пластырем, под которым скрывалась метка истинных, Роман фыркнул, он никогда не верил во всё это, то есть, если надо будет, вырежет эту метку. В голове всплыло, как месяц назад он услышал, что должен начать с Петровым отношения, тогда он отреагировал остро, а сейчас хотел побыть с Тошей в настоящих отношениях. Стоп. Месяц назад? Пятифана будто холодной водой окатили, как срок уже мог истечь, по ощущениям так мало прошло. Рома не хотел расставаться с Тошей. От осознания этого сердце забилось чаще. — Пришли наконец-то! — прокричал Миша. Антон с недоверием осматривал деревянное двухэтажное здание с плоской крышей. — Ром, а оно точно не загорится там или не обвалится? — Петров побоялся даже входить в здание само заходить, на что Ромка посмеялся. — Не боись, Тох, место проверено годами. — Он взял Тошу подколоть, поведя в здание, а Тоша сдался. Петров шёл по полу из досок аккуратно, не доверял он ему. Уже начинался закат, солнце только касалось самой верхушки деревьев, которые будто потемнели. Тошу вывели на крышу, а тот глаза оторвать не мог от красоты такой. Все стояли и любовались, откуда-то послышалось: «Да красота, жить сразу легче», и Антон с этим согласен. Так как стало прохладно, омега достал кофту из рюкзака, ту самую, которую ему подарил Пятифан, тот промолчал, но улыбнулся. Позже некоторые стали бродить по этажам, Бяшка тоже к ним присоединился, пока не остались только Тоша и Рома. Антон рассматривал Рому, рассматривал человека, который травил его годы и к которому стоило чуть приблизиться морально, то у Петрова появились тёплые чувства к нему, он был готов всё простить, он видел в Роме что-то светлое, только для начала хотел кое-что услышать. — Ром, я придумал второе желание. — Ромка повернулся к Тошке, он и забыл совсем про эти желания. — Я хочу, чтобы ты честно ответил на мой вопрос. — Роман кивнул, не совсем понимая, к чему клонит омега, а голос того стал ровным, запах сирени пропал. — Почему ты травил меня все эти года? Пятифан открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и не срывались. Он не знает. Тошин вопрос поверг Ромку в шок, но когда тот хоть чуть-чуть начал размышлять над ответом, то в голове становилось пусто. Действительно, за что? А Рома не знал, но чувствовал огромную вину, он отравлял жизнь Тоше многие года, он виноват в одиночестве Тоши, он тот, кого Петров должен ненавидеть, и он не знал, за что он так с его Тошей. Решил ответить как есть: — Тоша, я... — Роман запнулся. — Я... не знаю, правда, Тош, я не вижу, почему я так поступал, но я чувствую огромную вину, прости меня, я долбаёб. Знаю, одни извинения погоды не сделают, но Тош.. — Петров кивнул и обнял Рому. — Уже давно простил. — Тоша улыбнулся, вдыхая аромат хвои, который так по-родному пах, вдыхая ещё, но чувствуя запах гари? — Горим нахуй! — послышалось с первого этажа. Антон повернул голову, замечая огонь, он быстро бросился к выходу, но Ромка его перехватил. — Стой! Сгоришь к черту, тут запасной есть. Ребята побежали к противоположному от лестницы краю, там была ржавая приставная лестница, ведущая внутрь второго этажа, на первый придётся через основную карабкаться. Выругавшись, первым полез Тошка, тот сразу побежал к основной лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Когда он был почти у неё, то обернулся посмотреть, где там Рома, и увидел, что тот на гвоздь наступил. Тем временем доска, являющаяся частью потолка, заскрипела и начала валиться прямо на Пятифанова. Антон прикрыл рот руками, закричал и бросился к нему. — Рома! — Тоша что есть мочи оттолкнул возлюбленного, принимая удар на себя, затем, почувствовав боль в районе ключицы, мир поплыл. — Тоша! Тоша, мать твою, нахера?! — Ромка бросился к своему спасителю. Последнее, что помнил Антон, — это то, как альфа понёс его на руках.

***

Яркий свет больничной палаты ослепил только что проснувшегося Петрова. Антон зажмурился, завертевшись и пытаясь приподняться на локтях, но быстро ему помогают, а потом обнимают. Тоша без очков мало что видит, но до носа донёсся запах хвои, который окутывал коконом. «Ромочка» — с нежностью подумал он. Обняв в ответ, он услышал всхлипы. — Боже, Тош, как я за тебя пересрался, я думал, что ты, ты.. — Ромка отстранился, поцеловав Тошку в лоб. — Нахрена ты подставился?! Совсем с головой не дружишь?! — Эта палка тебе на башку свалилась бы, и что бы было тогда? — Тоша обнял Ромку, успокаивая. Они отстранились друг от друга, оба не знали, что сказать. Петров решил осмотреть палату. В принципе, ничем не примечательная палата больницы: всё белое, всё стерильное, в воздухе витает запах какого-то лекарства. Кроме койки Антона стоят ещё три пустые. Взглянув в окно, он заметил яркую, сочную картину, выбивающуюся из всего этого. Июнь за окном, прям чувствуется эта прекрасная погода. Месяц назад Ромка нагнал его в дождь в дороге. Месяц. Он так быстро пролетел? — Ром, знаю, не вовремя, но моё третье желание. — Тоша собрался с духом. — Будь счастлив. Я просто: месяц уже прошёл, вот и подумал на прощание... — Тошенька, — обратил на себя внимание Пятифан, протянул одну руку к лицу и, поглаживая щёку, произнёс: — Для счастья мне нужен один человек, этот человек — ты. Я думал, ты уже догадался. — Ромка хмыкнул, приложив указательный палец к губам парня напротив, когда тот попытался что-то сказать. — Тош, давай встречаться по-настоящему, а? Я тебя люблю, понял это тогда, когда на руках из горящего дома выносил. Да, месяц кончился, значит, мы можем начать настоящие отношения. — Ром, но как же метки? Мы не предназначены друг другу судьбой, — прошептал Тоша, с горечью смотря на любимого. — Тебя только это останавливает? — Ромка отдёрнул одну из рук от Тоши, на которой был пластырь. Петров только сейчас его заметил, сорвав который, Пятифан показал метку... в виде цветка сирени!? — Тош, если да, дай только знак, срежу нахуй. Я не верю во всю эту хуету с истинными. Я люблю тебя, я хочу встречаться с тобой, для меня ты истинный. Антон с округлившимися глазами смотрел на метку своего парня и закачал головой. — Ничего не понимаю, но мне же Миша сказал, что у тебя метка в виде рыбки. — Миша? Когда? На днюхе? — получив кивок, Ромка выругался, уебет он этого Мишу, на глазах, пусть попадётся. — Че ещё сказал интересного? — Ну сказал, что ты меня ненавидишь, что бросишь, что поступишь как мразь последняя. Я не понимаю, зачем ему это. — Мы с ним повздорили, он решил мне поднасрать. — выдохнул Ромка. — Это он мне, кстати, загадал тебя поцеловать. И я ему проиграл спор, это он придумал насчёт вот этого всего. — Ромка рассмеялся, услышав от Тоши: «Не Бяша?!» — Ты че, у этого мозгов бы не хватило. Миша во всём виноват, пусть попадётся мне на глаза. Ромка замер, увидев, как Тошка, поворачиваясь к нему спиной, оголяет здоровую ключицу. Там красуется цветок сирени, такой же, как у Ромы. «Не такая уж это и хуйня» — подумал тот, прикасаясь к метке подушечкой пальца. — Ромочка, я тебя люблю. — Я тебя тоже, Тош. Такое начало лето было идеальным