Знакомство с родителями

Это было непривычно – видеть его подпись, написанную кровью и чакрой, прямо рядом с подписью Сенджу Буцумы, и понимать, что между их кланами навсегда воцарится мир . Второй наследник клана Сенджу стал официально признанным подопечным основной линии Учиха – и практически готов стать супругой следующего главы клана – и будущее их кланов объединится, а не останется в противостоянии, и Тадзима с нетерпением ждал их процветания. Волнение, которое было очевидно по покрасневшим лицам окружающих, даже заговорили о создании общей деревни! Глядя на сияющее лицо жены, Тадзима невольно задумался, не придется ли ему вступать в это совместное будущее одному. По своим собственным причинам они заключили брак, основываясь на взаимном уважении и общих целях, как средство достижения цели на разных уровнях. И несмотря на то, что они культивировали глубокую любовь друг к другу — любовь, которая, как был убежден Тадзима, переживет горы, в честь которых они назвали своих детей, — их близость всегда была скорее ради физического контакта, чем ради желания. Тадзима предполагал, что Конохана просто не склонна к плотским желаниям, но, видя её сейчас, краснеющую, как девица, всякий раз, когда её взгляд встречался с откровенно похотливым взглядом матриарха Сенджу, он невольно задавался вопросом, не ошибался ли он с самого начала относительно её интересов. Впрочем, даже камень растаял бы в лужу под силой явного голода в глазах Рианнон. Рядом с ним Буцума глубоко вздохнул, и это можно было описать только как выражение многострадальности; его карие глаза закатились к небу в безмолвной мольбе о терпении. Это был хороший повод отвлечь внимание, но не более того. «Стоит ли нам вмешиваться, или…?» Как бы Тадзима ни жаждал развлечься чем-нибудь, кроме зрелища, устраиваемого их жёнами, он мог признать, что недоверчивый взгляд Буцумы был более чем заслужен. Ни Рианнон, ни его Конохана не были женщинами, с которыми легко было бы ссориться, и пока обе явно получали удовольствие, прерывание их… разговора могло закончиться изящным самоубийством с помощью сопровождающего. Признаться, его заинтриговало, что Буцума, похоже, был так же снисходителен к выходкам своей жены, как и Тадзима, поскольку, судя по всему, брак с Сенджу был гораздо более страстным, чем его собственный. Однако он понимал, что прямо спрашивать не стоит. Но о чём он мог спокойно спросить… «Почему ты выбрал именно её?» Если бы он предвидел реакцию Буцумы, он мог бы подождать, пока тот допьет. Или вообще спросить. А так Тадзима мог лишь пытаться избавиться от саке на руке, встряхивая ее, в то время как Буцума кашлял, пытаясь освободить себе доступ к столь необходимому воздуху. Внезапное зрелище заставило некоторых старейшин презрительно посмотреть на них, и Тадзима решил, что лучше избегать случайных смертей на этом раннем этапе их нового мирного периода. Он похлопал Буцуму по сгорбленной спине, демонстрируя явную помощь, пока старейшины не вернулись к своим козням. Старики. Когда несколько мгновений спустя их жёны одновременно подняли брови, Тадзима понял, что его услужливый жест превратился в рассеянное поглаживание сильных мышц, а его мысли были заняты неминуемыми последствиями для их кланов. И хотя первым его порывом было отдернуть руку, это было бы признанием чего-то, а не доказательством его невиновности. Вместо этого Тадзима позволил своему прикосновению закрепиться сильнее и медленно моргнул им с той непринужденной надменностью, которой славились Учиха. Конохана закатила глаза с нежной улыбкой, но, к счастью, повернулась к Рианнон. Та подмигнула ему — подмигнула — прежде чем полностью ответить Конохане. «Как смело с вашей стороны предполагать, что это я делал выбор», — внезапно заявил Буцума дрожащим голосом. «Мы поссорились, я победил — в основном по счастливой случайности — она решила, что я буду отцом её детей, и на этом всё закончилось. Единственным спасением для моего клана было то, что Хаширама слишком лишён клыков, чтобы проявлять к ней что-либо, кроме общих материнских инстинктов, поэтому у нас всё ещё есть наследник, которого воспитывают как Сенджу, а не Хатаке». Обезглавленный, совсем не похож на маленького Тоби, который в очередной раз грыз плечо Тадзимы, пока тот висел у него на спине, и следил взглядом за Мадарой, пока его сын совершал все необходимые для наследника обходы. Иногда Тадзима задумывался, каково это – быть безоговорочным центром внимания другого человека. Хотя, учитывая внезапно задумчивый взгляд Буцумы, возможно, он скоро это узнает. Рианнон: От тебя пахнет как от суки в течке. Буцума: Краснею. Рианнон: Неважно. Добей меня согласия на аналогичное соглашение с его женой, и можешь отдать его себе.