Three Times Lando Ended Up in Oscar's Bed (And One Time They Finally Caught On)

Дело в том, что... Если бы Оскар получал никель за каждый раз, когда его сосед по квартире вваливался в его постель, то у него было бы два никеля, что немного, но то, что это произошло дважды — странно и слегка раздражающе. И он уверен, что Ландо делал это с кем-либо ещё, что он — просто любящий человек. Это не проблема, правда. Первый раз случился несколько месяцев назад. Оскар был уже наполовину сонный, когда услышал хлопок входной двери. Он простонал и перевернулся, чтобы проверить время — 4:47 утра. Что означало, что сегодня — пятница, и Ландо вернулся из клуба, и судя по звукам, спотыкающимся шагам и бормотаниям, что-то, что было похоже на удар ботинка о стену — он был чертовски вымотанный. Шаги приближались, что смущало — комната Ландо была в другом направлении. Дверь открылась, и он напрягся, внезапно очень бодрствующий. — Ландо? — позвал он тихо. Ответа нет. Только больше копошений, и затем — безошибочный звук кого-то, крадущегося на матрац. — Эй, это не та комната, — сказал Оскар, протягивая руку, чтобы включить лампу. Мягкое свечение отражалось на Ландо, все ещё полностью одетым в футболку и джинсы прямиком из клуба. Кожа была покрасневшей, кудри скомканные и влажные от пота, несколько локонов прилипали ко лбу и вискам, и он определенно зарывался под одеяло Оскара. — Ландо, — Оскар попытался снова, подталкивая его ногу ступней. — твоя комната в трёх метрах отсюда. — Мгм, — пробормотал Ландо, что ответом сильно не являлось. Он боролся с одеялом, пока не залез под него, все ещё в джинсах, ткань которых неприятно липла. Ландо определенно не мылся до того, как лезть в постель; Оскар сглотнул — запах алкоголя цеплялся за кожу и дыхание, как второй слой одежды, и это раздражало. — З–дсь удобно. — У тебя такой же матрац. — Не-а, — слова выходили смазанными, неразборчивыми, приглушённые подушкой, только что украденной со стороны Оскара. — Этот лучше. Пахнет вкусно. Шоколадом. Он на полном серьезе раздумывает о том, чтобы скинуть Ландо с кровати, разбудить его и сказать идти обратно в свою комнату. И нет, Оскар отказывается нести своего соседа по квартире, как отец, несущий своего пятилетнего ребенка, случайно заснувшего на диване. Ландо тут же выпускает тихий и пьяный стон во сне, заметная дрожь проходит по его позвоночнику, и он сворачивается в клубок, чтобы сохранить то маленькое тепло, что было. Оскар чувствует, как жар поднимается по шее. — Всё, ты пьян. Возвращайся в свою постель. Он потянулся, чтобы обхватить чужую руку, но Ландо издал протестующий звук и внезапно задвигался, начал мешаться с закрытыми глазами, пока не развалился на стороне Оскара. До того, как он смог понять, что происходит, Ландо прижался к его спине, обхватив рукой талию, чересчур близко. Оскар замер на месте. — Ландо, что ты– — Чш-ш-ш, — пробормотал Ландо напротив лопатки; теплое дыхание просачивается сквозь футболку. — Сплю. — В моей кровати. — Ага, — было что-то почти самодовольное в голосе, даже несмотря на то, каким пьяным он был. Рука сжала Оскара сильнее. — Проблема? Нет, здесь не было проблемы как таковой, за исключением того, что его сосед по квартире прямо сейчас прижимался так, словно они так делают каждую ночь. Ландо — теплый и крепкий напротив спины, и Оскар чувствует сердцебиение сквозь слои тканей. Это нормально, ничего такого. Люди платонически разделяют кровати все время. Особенно соседи по квартире, два парня. Ландо просто пьяный и потерянный, и не может думать разборчиво, скорее всего утром будет ужасен и извиняться слишком много раз, как и всегда, когда совершал ошибки. Они посмеются над этим утром, и всё останется прежним. — Оск? — голос Ландо тише, уже сонный. — Что? — Ты слишком напряжённый. Расслабься. Легко сказать. Оскар заставил себя вдохнуть, позволил оцепенелости стечь с плечей. Ландо издал удовлетворённый звук и каким-то образом подобрался даже ближе, пока между ними не осталось никакого пространства. — Так лучше, — пробормотал Ландо. Слова выходили медленнее, сон оттягивал их. — Ты такой теплый. Как, эм... Как Уно. Оскар фыркнул. — Уно? — Собака моего брата. Очень... Милая. Почти как ты. За считанные минуты дыхание Ландо выравнилось. Рука, все ещё обернутся вокруг Оскара, походила на якорь. В это же время Оскар лежал и был очень осведомлён о контакте между ними: вес руки и грудь напротив спины, и то, как чужое дыхание чувствовалось на шее. Это обещала быть долгая ночь. Оскар не был уверен, что всё когда-либо сможет остаться прежним.

***

Оскар проснулся от солнечного света, проникающего сквозь шторы, и отдаленного звука страданий. — О боже, — простонал Ландо где-то сзади. — Блядство. Оскар покраснел и осторожно повернулся, стараясь не двигать матрац слишком сильно ради неизбежного похмелья Ландо. Он все ещё лежал там, свернувшись, с одной рукой драматично накрывающей глаза, а волосы торчали во все стороны, но все ещё умудрялись падать идеально; и след от подушки Оскара на щеке. — Утро, — проговорил Оскар, не способный удержать веселье в голосе. Ландо выглянул из-за пальцев, щурясь. Его глаза расширились, когда он осознал, где находится. — Почему я в твоей кровати? — Ты мне расскажи. Это ты вломился в четыре утра. — Я? — Ландо тут же сел, только чтобы вздрогнуть от движения. Он осмотрелся, словно разыгрывал роль в спекаткле. — Дерьмо. Я– Прости. Наверное был просто в хлам. Даже не помню, как добрался домой. Было нечто странное в том, как он сказал это. Но Оскар, вероятно, надумывал. Ландо был пьян и всё. Не более, чем инцидент. Он сел, оперевшись на изголовье, и провёл ладонью сквозь спутанные ото сна волосы. — Всё нормально. Ты был довольно напористым насчёт этого, кстати. Всё говорил, что моя кровать удобнее. Что-то появилось на лице Ландо — он надеялся, что это вина за вторжение в его сон. Особенно учитывая, что это — ну, знаете, практически его любимое занятие. Но это исчезло до того, как Оскар смог распознать, заменяя себя преувеличенным стоном, когда Ландо шлепнулся обратно на матрац. — Всё болит. Но должен признать, что это была лучшая ночь. — Выпил все свои шоты текилы? — Ага, откуда ты знаешь? — Ландо повернул голову, чтобы посмотреть на Оскара, и нечто в его выражении лица заставило грудь Оскара сжаться. — Забудь. Спасибо, что не выгнал меня. «Я пытался выгнать тебя», — сказал Оскар себе. — Ну, ты удивительно тяжёлый, когда без сознания. Легче было просто оставить тебя. — Я не такой уж и тяжёлый, ты, Маппет, — его ухмылка расплылась ещё шире. Они остались сидеть так, пока телефон Ландо не завибрировал в кармане джинс. Он простонал снова, ещё драматичнее, и скатился с кровати. — Мне нужен кофе. И парацетамол. У тебя есть? Кофе, я имею ввиду, — он остановился у двери, оглядываясь, когда Оскар покачал головой. — Прости за это всё, снова. Больше не повторится. — Не волнуйся об этом. После того, как Ландо ушел, Оскар улёгся обратно на подушки, уставившись в потолок. Простыни там, где лежал Ландо — всё ещё теплые, со слабым запахом его одеколона и клубного дыма, и чего-то сладкого. Он постирает простыни и всё остальное, но сейчас он хочет полежать здесь немного дольше. Он знает, что это не произойдет снова. Это нормально. Это — одноразовая вещь. Ландо был пьяный и потерянный, и он извинился после. Видите, Оскар понятия не имел, как был не прав. Это произошло снова. Он — ужасный лжец, даже по отношению к самому себе. И Ландо — ещё больший лжец.

***

Второй раз произошел через три недели. Когда почти наступило Рождество — поздний ноябрь, — и все были заинтересованы в праздниках. Лондон был ужасно холодным в эти дни, и они всегда включали отопление в квартире. Иногда, когда Оскар не был занят экзаменами и бумагами, и Ландо не был окружён своими друзьями и работой, они просто сидели на диване и смотрели фильмы вместе. Ландо обычно брал Киндер, сладкий и соленый попкорн из Tesco, и они смотрели всё, начиная с Бруклина 99, Гарри Поттера, и до Джентльменов или скучных документальных фильмов (Оскар считал их интересными). К несчастью, сегодня был не один из таких дней. Около одиннадцати Ландо исчез в своей комнате. Оскар остался, читал ещё час, лёжа в толстовке и штанах, потому что отопление в их здании — ужасное, и владелец обещал починить всё «на следующей неделе», и он не мог носить свои любимые шорты. Он почти дошел до главы про машинные двигатели, когда услышал стук в дверь. — Оск, — Ландо был тихим, будто почти что сомневался, — Я войду? — Ага, — сказал Оскар, стараясь изо всех сил звучать менее недоброжелательно. Ландо стоял в коридоре в своей толстовке Quadrant, когда дверь открылась. Оскар отложил книгу. — Что случилось? — У меня комната ледяная, — Ландо вошёл, закрывая за собой дверь, — Типа, реально ледяная. Я думаю что-то не так с обогревателем. Он даже не теплый. Он правда выглядел замёрзшим. Нос, окрашенный в розовый. Как вишня. Оскар заметил, что ладони были спрятаны в рукавах. — Опять? — Оскар сел правильно. — Это ненормально. Нужно позвонить владельцу– — Почти в ДВЕНАДЦАТЬ? — губы Ландо изогнулись. — Конечно, всё пройдёт замечательно, как же. — Может, я помогу, — предложил он. — Я могу взглянуть. — Не, — Ландо передернулся, — Он почти сломан. Ты не починишь. Он замолчал, потёр ладонью шею, глаза метнулись к кровати и затем обратно на Оскара. — Я могу просто... Поспать здесь сегодня? Я знаю — это странно, но я правда не думаю, что выживу там. Ландо выглядел так искренне, и Оскару следует отказать. Следует предложить Ландо помочь перенести побольше одеял, или предложить поспать в гостиной, где отопление чуть лучше, или настоять на просмотре обогревателя и починить его, или буквально любое другое решение, которое не включает деление кровати второй раз за месяц. Вместо этого, он понял, что неловко ёрзает. — Эм, да, хорошо. Лицо Ландо засветилось, и он выглядел меньше, как побитый щенок, быстро оборачиваясь назад, чтобы закрыть дверь полностью и выключить свет. Лампа Оскара отбрасывала мягкое свечение, когда Ландо дошел до другой стороны кровати, отбрасывая одеяло и укладываясь с театральным вздохом облегчения. — О боже, у тебя тут тепло, — сказал Ландо, и Оскар мог услышать ухмылку в голосе. — Да, — Оскар потянулся и выключил лампу, погружая их в темноту. От внезапной потери света его осенило о факте присутствия другого человека рядом. Они оба улеглись на спины, и Оскар мог почувствовать пространство между ними, где натягивалось одеяло. Может небольшое, но достаточное, чтобы они не касались друг друга, и Оскар мог чувствовать тепло от Ландо, мог слышать каждый вдох, чувствовать все малейшие колебания. — Спасибо за это, — сказал Ландо снова. — Это, наверное, странно. «Да, это странно», — хотел ответить Оскар. — Всё нормально, — даже если его сердце говорило по-другому, и это совершило нечто странное в его груди. — Что ещё мне оставалось, оставить тебя мёрзнуть? — Кто-то бы оставил. — Ну, я — не этот кто-то. Он мог скорее почувствовать, чем увидеть, как Ландо повернул голову и посмотрел на него. — Нет, — согласился Ландо, голос звучал весомо, проникая в сердце Оскара. — Ты правда не этот кто-то. Тишина установилась между ними, разрушаемая звуками дождя за окном и постукиванием капель. Оскар постарался расслабиться, попытался заснуть, но слишком сильно чувствовал каждое движение Ландо: сдвиг матраца, когда он пошевелился, укладываясь; шуршание одеяла; мягкий выдох, который пронёсся между ними. — Оск, — практически шёпотом. — М-м? Он замолчал, затем подвинулся, и они стали лежать друг к другу лицами в полной темноте. Глаза Оскара привыкли достаточно, чтобы распознать черты Ландо. Изгиб щеки, блеск глаз, брови. Они были так близко. Так близко. — Это странно для тебя? Всё это? Я здесь? Да. Я не думаю, что смогу заснуть. — Нет, — солгал Оскар. — Почему это должно быть странным? — Не знаю, — голос стал таким тихим, что Оскару пришлось напрячься, чтобы услышать. — Это просто... Не знаю. Забудь. — Что? — Ничего. Забудь, — Ландо подвинулся снова, и на мгновение Оскар ужаснулся от мысли, что он подвинется ближе, но вместо этого он перевернулся на спину снова. — Нам нужно поспать. У тебя завтра лекция рано утром, да? — Ага, — голос Оскара сломался, даже если он был достаточно сильно уверен, что не поспит в ближайшее время. Он перевернулся, оборачиваясь спиной к Ландо, стараясь создать немного дистанции. Но это ощущалось хуже, зная, что Ландо смотрит на него. Оскар мог чувствовать горячее дыхание спиной и что-то странное в животе. Это — просто Ландо, такой тип людей, которые, наверное, делят кровать со всеми друзьями, если попросят. Оскар видел, как он засыпал буквально везде. Он продолжал себе напоминать, что в этом нет ничего особенного. Он не уверен, сколько времени прошло. Оскар засыпал и просыпался из беспокойного полусна. В какой-то момент, он уверен, что почувствовал, как Ландо подвинулся ближе, достаточно, чтобы плечи соприкасались. Оскар задержал дыхание в ожидании, двинется ли Ландо ближе, но он оставался на месте, словно ожидал чего-то. Оскар не отодвинулся.

***

В этот раз Оскар проснулся серым утром и в пустой постели. На мгновение он просто лежал, уставясь в потолок, пытаясь переварить тот факт, что он почти не спал. Тело ощущалось тяжелее от усталости, разум непривычно бодрствующий из-за ночи. Он последовал за запахом кофе и нашел Ландо на кухне, уже одетым, занятым телефоном, пока кофемашина издавала громкие звуки. — Утро, — сказал Ландо, смотря со своей обычной яркой улыбкой. — Кофе почти готов. — Спасибо, — Оскар потянулся за чашкой, стараясь не замечать, как Ландо, по всей видимости, следил за движением с другого конца кухни. — Как обогреватель? — Что? — Ландо моргнул, затем, кажется, вспомнил. — Ох, да. Всё ещё сломан, думаю. Ещё не смотрел. — Напиши владельцу. — Да, напишу, — Ландо налил кофе в обе кружки, сдвигая одну Оскару. — Спасибо за прошлую ночь, опять. Я бы замёрз. — Всё нормально, — Оскар обернул пальцы вокруг тёплой кружки. — В любое время. Тон Ландо был более нейтральным в этот раз. — Хорошо знать. Они стояли на кухне и пили кофе в тишине. — Мне нужно идти, — наконец сказал Ландо, выплескивая остатки в раковину. — Не хочу опоздать. — Да, хорошо. Оскар вернулся в комнату, чтобы переодеться, слушая, как дверь Ландо закрывается в коридоре. Он некоторое время стоял перед зеркалом в шкафу, смотря на собственное отражение.

***

В третий раз, когда это произошло, они не спали именно в кровати Оскара. Это был тихий вечер среды, почти две недели позже. Они сдали все экзамены и проекты, так что Ландо предложил ночь кино со своим обычным энтузиазмом, которому невозможно отказать. Не то, чтобы Оскар хотел отказаться. Что было частью проблемы, правда. — Ты выбираешь, — сказал Ландо, уже распластавшись на одном конце дивана с миской сладкого и соленого попкорна, лежащей на животе. — Но если это будет что-то скучное, я протестую. — Всё что угодно для тебя скучно, если там нет глупых панчлайнов из ситкомов или взрывов. — Неправда. Я просидел всю ту документалку про состав шин. — Ты уснул спустя двадцать минут. — Я дал своим глазам отдохнуть, — ухмыльнулся Ландо, ни капли не раскаиваясь. — Давай, выбери уже что-то. Оскар остановился на каком-то динамичном триллере, который они собирались посмотреть — достаточно сюжета для интереса и достаточно взрывов для счастья Ландо. Он занял привычное место на другом конце дивана, не самом большом, но попытавшись сохранить дистанцию. Он старался не думать про Ландо, пока тот усаживался на диван, отчего тот прогибался под его весом. Его присутствие постоянно тяготило Оскара. Фильм начался. Оскар сосредоточился на экране. Спустя десять минут, Ландо сместился, поправляя миску попкорна. Ничего нового, за исключением его недовольства насчёт экспозиционного диалога, называя его скучным, и говоря, что им стоило посмотреть Друзей в третий раз. Спустя двадцать минут, Ландо сместился снова, в этот раз поднимая ноги и двигаясь немного ближе к центру дивана. Ступни подталкивали бедро Оскара. — Даже не думай об этом, — сказал Оскар, не отводя взгляда от экрана. — Что? — голос Ландо был самим образцом невинности. — Положить свои ноги на меня. — Я не собирался– Оскар чувствовал, как пальцы ног Ландо нарочно давят сильнее в его бедро, проверяя. Он стрельнул в него взглядом. — Ландо. — У меня ноги холодные! — Тогда надень носки, как нормальный человек. — Ты сидишь прямо здесь, теплый– Оскар взялся за голень и отбросил ногу обратно на ту сторону дивана. — Держи свои ноги подальше от меня. — Мне холодно! — возражал Ландо, смеясь. — И ты такой привереда. Хорошо для Оскара. Несмотря на жалобы, Ландо держал свои ноги при себе. Затем, он подобрал миску с попкорном. — Хочешь? — предложил Ландо, наклоняясь к Оскару. — Да, спасибо, — потянулся Оскар. Их ладони не соприкоснулись. Спустя тридцать минут, Ландо умудрился приблизиться на несколько дюймов ближе. Миска теперь стояла между ними, вместо его живота. — Этот фильм на самом деле неплохой, — сказал Ландо, когда снова тянулся за попкорном. В этот раз его рука проскользнула по ладони Оскара. — Я тебе говорил. — Не зазнавайся. Мы ещё не досмотрели. Спустя час, Ландо зевнул и потянулся. Оскар не уверен, как это произошло. Они больше не были на разных концах дивана, и Ландо прижимался к Оскару, слегка наклоняя голову к его плечу, но не прислоняясь. — Ты спишь? — спросил Оскар. — Почти, — в голосе Ландо было немного веселья. — А ты? — Нет ещё. Он чувствовал улыбку Ландо напротив плеча. Они остались сидеть так: теплый и солидный вес Ландо, дыхание — постоянное и равномерное. Рука Оскара лежала на спинке дивана, и он думал об этом, как легко её отпустить, обернуть вокруг плеч как следует, чтобы Ландо поместился в объятия так, будто принадлежит им. Спустя полтора часа, дыхание Ландо замедлилось и выравнилось. Оскар взглянул только для того, чтобы понять, что он заснул: лицо расслабленное и беззащитное, губы слегка раскрыты. Одна из его рук поднялась, чтобы легонько сжать футболку Оскара. Правда, он должен разбудить Ландо, должен отправить его в постель. Не сидеть здесь со своим спящим соседом по квартире на плече, выглядящим таким мягким, уязвимым и невозможно драгоценным. Ландо издал тихий, довольный звук и зарылся ближе, и Оскар сдался, позволяя руке упасть со спинки дивана, чтобы осторожно обернуть вокруг плеч Ландо, держа его как нечто ценное, чувствуя, как ускоряется сердце. Фильм закончился, титры прошли, пока Оскар пытался понять, когда именно он начал хотеть этого. Он не мог ничего забыть и ужасался того, что начнет ожидать этого, начнет надеяться, что, возможно, все эти моменты означали больше, несмотря на то, как много он говорил себе, что Ландо привязчивый ко всем. Но сидя здесь, с Ландо в руках, Оскар начал думать, что, возможно, только возможно, он не ошибался. Что глубоко внутри, это всегда означало нечто большее. ** «Это всё» — думает Оскар. Ничего не происходило несколько недель, когда он был в Австралии, а Ландо в Бристоле. За исключением того, что он наконец получил фотографию Уно, пока они обменивались «Счастливого рождества» и «С новым годом» сообщениями во время праздников. Он думал, что сможет уехать от школы и всех, туда, где никто не узнает его, но нет, ведь он не мог перестать думать о Ландо и его тупой ухмылки, кудрях и родинках, которые покрывали его красивую и загорелую кожу. Когда мама спросила о том, когда он приведёт кого-нибудь домой, Оскар застыл и мог думать только о Ландо– Так что да. Вероятно, это не помогло. Зимние каникулы, в конце концов, закончились. Оскар только вернулся домой тем вечером, волоча за собой чемоданы, спустя три недели отдыха. Ландо, видимо, ещё не вернулся. Теперь, это был поздний вечер, и Оскар распаковывал свой чемодан. Ландо ещё не вернулся. Холодильник был пустой, так что Оскар искал лапшу быстрого приготовления. Упаковка оказалась более солёной, чем хотелось. Ландо ещё не вернулся. Он принял душ, переоделся, и зарылся в кровать, и нет, Ландо ещё не вернулся. Он только закрыл глаза, когда услышал, как открывается дверь. — Эй, — позвал Оскар, стараясь звучать обычно. — Тебе нужно что-то? Ландо стоял в проеме, подсвечиваемый светом из коридора. Оскар попытался прочитать выражение его лица. — Как Австралия? — спросил Ландо. Оскар моргнул на вопрос. Они уже переписывались об этом. — Эм, хорошо? Ты уже знаешь. — Да. Знаю, — Ландо толкнул дверь, проделал несколько шагов в комнату и остановился. Его челюсть сжата, и, казалось, что он борется с каким-то внутренним конфликтом. — Ты, эм. Ты постирал всё до того, как сложить? Потому что я забыл, и теперь мне, типа, придётся три раза стираться. — Ландо, — Оскар сел. — Что? — Ничего. Я просто, — он провёл ладонью сквозь волосы. — разговариваю. Мы не виделись три недели. — Мы переписывались каждый день. — Это не то же самое. — Лан– — Ох, заткнись, Оск. Я устал от всего этого, — Ландо продолжал, повышая голос. — Я хочу спать здесь сегодня. С тобой. В твоей кровати. — Чт– — И до того, как ты скажешь ещё одно тупое оправдание, — Ландо подошёл ближе, взгляд сосредоточен на Оскара с таким напряжением, что приковывал к месту. — Я хочу быть рядом с тобой потому, что хочу тебя. И хотел уже месяцами, и устал притворяться, что не хочу. Сердце Оскара остановилось. Он пялился на Ландо, мысли проскакивали, пазл собирался с разрушительной ясностью. — Ты, — голос Оскара прозвучал грубовато. Он прочистил горло. — Всё это время. Делал это нарочно. — Да, — без какого-либо сомнения и стыда, Ландо подошёл на шаг ближе. — Каждый, блять, раз. Я продолжал надеяться на то, что ты поймёшь, скажешь что-нибудь, но ты ничего не делал. — Я думал, — Оскару стало трудно подбирать слова. — Я думал, ты такой со всеми. — Не такой, — голос Ландо стал почти что острым. — Я дружу со многими людьми, да, но я не ползу в кровать Джорджа в четыре утра. Не засыпаю на плече Алекса и надеюсь, что он обнимет меня. Я не, — он остановился, вдохнул. — Я не делаю так ни с кем. Я не хочу их так, как тебя. Сердце Оскара билось так сильно, что он мог поклясться, что Ландо слышал его. — Ты невероятно тупой, знаешь это? — Нет, — Оскар остановился, ведь это не было правдой. Он видел знаки, оставил нечто между ними, видел, что обогреватель работал отлично после, и знал, что Ландо был достаточно трезвым, чтобы добраться до дома самостоятельно той ночью. Но он был слишком напуган, чтобы признаться. Боялся ошибиться, разрушить всё, что было. — Я подозревал. Просто... Не думал, что ты правда. — Что? Хочу тебя? — Ландо был близко теперь, достаточно близко, что Оскар мог видеть всю уязвимость в его глазах, и то, как ладони слегка тряслись. — Оскар, я навязывался месяцами. Что более очевидное я мог сделать? — Ты мог просто сказать мне. — Я говорю сейчас, — голос смягчился, но напряжённость осталась. — И ты все ещё хочешь этого? У Оскара встал ком в горле. Облегчение и желание, и нечто столь ужасающе близкое к веселью прошли сквозь него за мгновение. — Ты серьезно. Ты, эм, не против? — Оск, — терпение Ландо очевидно было на исходе. — Мне нужно, чтобы ты сказал. Я тут стою и говорю о своих чувствах к тебе, а ты просто пялишься на меня. Оскар сократил расстояние между ними и поцеловал его. Поцелуй не вышел гладким и умелым. Он был короткий, почти что неуклюжим; рука Оскара обхватила челюсть Ландо, когда тот издал удивленный выдох; мягкое давление губ в первый раз. Ландо был теплый и покрасневший, и Оскар мог почувствовать, насколько мягкие у него губы, как идеально они подходят к нему. Когда они оторвались, Ландо пялился на него с широкими глазами. — Да, — сказал Оскар, почти шепотом. — Да, я тоже хочу. Тебя. Хотел, боже, не знаю как давно. Я продолжал говорить себе, что это невозможно, что ты не можешь правда– Это Ландо поцеловал в этот раз, обрывая его бормотание. В этот раз медленнее, осторожнее, руки Ландо вцепились в футболку Оскара и притянули ближе. Оскар издал мягкий звук и поцеловал в ответ, свободной рукой обхватывая талию, держа их вместе ближе. Когда они отстранились, оба немного задыхаясь, Ландо улыбался, ярко и освобожденно, и он был таким красивым, что это заставило Оскара хотеть расплакаться. — Ты, Маппет, — сказал Ландо, дразня. — Да, наверное. — Определенно, — руки Ландо все ещё вцеплялись в футболку Оскара. — Ну так. Я могу остаться? Оскар фыркнул, немного давления стекло с плеч. — Ты уже в моей комнате. — Это не согласие. — Да, Ландо. Ты можешь остаться, — Оскар притянул его ближе, оставляя поцелуй на виске. — Ты всегда можешь остаться.