Три пуговицы против командующего

      Жара давила так, будто воздух стал густым. Экспедицию пришлось остановить в заброшенной деревне внутри стен Марии. Разведчики заняли полуразрушенный дом. Кто-то сидел у стены, кто-то уже спал прямо на полу.       Эрвин стоял у окна. Ворот его рубашки был расстёгнут, рукава закатаны. Пот медленно стекал по шее под ворот. Он собирался проверить караулы, но взгляд остановился.       Она спала у стены, подложив под голову свернутый плащ. Из-за жары девушка расстегнула верхние пуговицы рубашки. Видимо, во сне она повернулась, и ткань разошлась ещё сильнее.       Грудь. Полная. Тяжёлая. Почти выскальзывающая из ткани. Между мягкими округлостями лежала глубокая тень ложбинки.       Взгляд застревал в ней против воли. Ещё немного, и рубашка сползёт ниже, и покажется тёмный сосок. Эрвин смотрел. В голове настойчиво стучала мысль “Отвернись. Командующий разведкорпуса не разглядывает спящих солдат. Это неприлично. Если кто-то увидит…"       Но взгляд не слушался. Он скользнул ниже. Тонкая талия, широкие бёдра, сильные от тренировок и верховой езды.       Чёрт.       Мысленно Эрвин уже представлял, как ладонь ложится на эту тяжёлую грудь, как пальцы сжимаются, проверяя её упругость. Мысль была настолько неожиданной, что он сам на секунду застыл.       Командир Эрвин Смит, гроза титанов стоит посреди заброшенного дома и думает о чужой груди.       Она тихо вздохнула и повернулась. Рука скользнула по телу и легла поверх груди, закрывая её.       Только тогда Эрвин резко отвёл взгляд, словно его поймали. Он лёг спать вместе с остальными разведчиками. Сон никак не приходил. Перед глазами снова и снова возникала сцена: ложбинка между грудями, ткань, едва удерживающая их.       Он медленно выдохнул в темноте. Чёртова грудь. — Как же её зовут… — тихо пробормотал он, — Мари? Нора? Нет.       Странно. Он не мог вспомнить, когда она вообще появилась в разведке.       Когда экспедиция вернулась в штаб, Эрвин остановил Майкла у лестницы. — Майкл. — Мм? — Как зовут того разведчика… девушку из третьего отряда? — Мона Фишер, — Майкл посмотрел на него внимательно и ухмыльнулся, — А что, командир… наконец заметил?       Эрвин не ответил, лишь коротко кивнул и направился в свой кабинет. Дверь закрылась, командующий тихо повторил: — Мона Фишер… Имя прозвучало медленно. Перед глазами снова появилась ложбинка между её грудью. На этот раз мужчина уже не пытался прогнать эту мысль. На секунду он просто смотрел на папку перед собой. Эрвин открыл её дело. — Четвёртый год службы в разведке, — он нахмурился. Это означало, что она пришла примерно в тот же год, когда он завербовал Леви. — Вот почему я её не помню, — тихо пробормотал Эрвин. Тогда половина его внимания была занята совершенно другим человеком… и попытками удержать дисциплину среди бывших преступников Подземного города.       Он перелистнул страницу: рост, вес, история болезней, место рождения. Всё было аккуратно записано.       Эрвин чуть прищурился. — Почему здесь нет… размера груди? И после паузы: Серьёзно, Смит?       Командующий разведкорпуса, человек, который планирует экспедиции против титанов… сейчас ищет в военном досье размер женской груди.       Он откинулся на спинку кресла. Перед глазами снова всплыло воспоминание: расстёгнутая рубашка, тяжёлая грудь, почти выскальзывающая из ткани. — Хватит, — он резко закрыл папку ладонью. Но через пару секунд снова открыл её.       Послужной список, в котором числилось 27 убитых титанов. Брови Эрвина слегка поднялись. — Неплохо…       Он продолжил читать. Командир отряда характеризует её как дисциплинированного и надёжного бойца, хорошая выносливость, уверенное владение УПМ, спокойная в бою. Эрвин тихо постучал пальцами по столу. — Возможно…, — мысль появилась почти сама, — сделать её лейтенантом… и дать небольшой отряд.       Тишина кабинета стала подозрительно плотной. Он понял причину этой идеи. Эрвин резко выпрямился. — Так нельзя, Смит, — произнес в это вслух. Голос прозвучал холодно, как на совещании, — ты собираешься повысить солдата… из-за её груди.       Он взял папку, закрыл её и аккуратно положил на край стола. Но рука всё равно на секунду задержалась на обложке. — Мона Фишер… Имя прозвучало тихо и совершенно не по-командирски. Через неделю Эрвин вместе с Леви отправился в Митру. Нужно было отчитаться перед главнокомандующим о прошедшей экспедиции. Мужчина надеялся забыть воспоминания о груди Моны в командировке.       Дорога, жара, бесконечные бумаги и отчёты. Всё это возвращало привычное ощущение контроля. Эрвин снова был тем самым холодным и собранным командующим, которого знали все.       Вечером жара наконец начала спадать. Город медленно оживал. На улицах снова появились люди, кареты, тихая музыка из домов знати. Прогуливаясь по улице, к нему подошёл знакомый офицер из военной полиции вместе с миловидной девушкой. — Здравствуй, командующий Смит, — произнес знакомый офицер, — Давно не виделись. Это моя невеста, Катрин — Очень приятно познакомиться Девушка была миниатюрной и очень красивой. Тут взгляд Эрвина скользнул на декольте девушки. Грудь была приподнята корсетом, и выпирали аккуратные холмики. — Не тот объём, — подумал Эрвин при виде груди, — Опять. Я ведь только начал забывать. Соберись, Смит.       Ночью в гостинице сон не приходил. Эрвин лежал на спине и смотрел в потолок.       Грудь. Та самая грудь, из-за которой он уже несколько ночей не мог спокойно заснуть. Из-за которой утром иногда приходилось задерживаться в уборной чуть дольше, чем положено командующему разведкорпуса.       Он закрыл глаза. — Это абсурд, — тихо пробормотал он, — Чёртова Фишер…       После возвращения в штаб Эрвин просматривал отчёты, пытаясь сосредоточиться.       Напротив у стены сидел Леви и спокойно пил чай, наблюдая за происходящим с тем выражением лица, которое обычно означало, что его ничто в мире особенно не впечатляет.       В дверь постучали. — Войдите. — Командующий, отчёты третьего отряда, — Мона Фишер вошла и положила папку на стол. Эрвин обратил внимание, что были расстегнуты две верхние пуговицы, но все было по протоколу. — Оставьте здесь.       Она положила документы и уже собиралась развернуться, когда он вдруг нахмурился, перелистывая бумаги. — Подождите. Мона остановилась. — Да, командующий? Эрвин пролистал ещё пару страниц. — Здесь должна быть записка командира отряда. Небольшой лист. Вы её видели? — Должна быть между отчётами, — сказала Мона. Она шагнула ближе к столу. — Разрешите? — Да. Она наклонилась над столом, опираясь руками о край, и начала быстро перебирать бумаги.       Именно в этот момент это произошло. Щёлк.       Одна из пуговиц её рубашки не выдержала напряжения и растегнулась. Ткань слегка разошлась.       Эрвин почувствовал, как мозг на секунду просто перестал функционировать. Смотри на бумаги. Только на бумаги.       Эрвин сглотнул и резко отвёл взгляд. Он потянул ворот собственной рубашки, словно ему внезапно стало ещё жарче. Это из-за жары, — мысленно успокаивал мужчина себя.       Мозг спокойно добавил: У тебя, между прочим, уже серьёзная проблема ниже пояса.       Мона продолжала спокойно перебирать документы. — Странно… она должна быть здесь…       Она наклонилась ещё чуть ниже, заглядывая между листами. Взгляд командующего мигом направился в декольте девушки.       Слева тихо звякнула чашка. Леви поставил её на блюдце. — А, вот она, — сказала Мона, вытаскивая небольшой сложенный лист.       Она выпрямилась и положила его перед Эрвином. — Простите, затерялась между страницами. Эрвин молча взял записку. — Благодарю. Мона кивнула. — Если больше ничего не нужно… — Нет. Свободны. — Есть.       Она развернулась и вышла из кабинета. Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо.       Эрвин сидел неподвижно, глядя на записку, делая вид что читает. Хотя мысли были о расстёгнутой третьей пуговицы рубашки Моны и о проблеме ниже пояса. — Она всегда так делает, — Леви спокойно сказал, — Расстёгивает две пуговицы, когда жарко. Привыкайте, командующий.       Иногда даже величайшие стратеги человечества не могут выиграть одну конкретную войну.       Особенно если их противник — летняя жара… и три несчастные пуговицы на рубашке рядовой разведчицы.