Need

— Не уходи, — звучит странно и неуместно, поскольку Флинс даже не планировал сейчас подниматься с удобной кровати. — Совсем? — Желательно, да, — пальцы переплетаются. Иллуги до безумия любил такой жест, казавшийся интимней любой сексуальной близости, — Тебя иногда замучаешься ждать, — большой палец поглаживает сверху вниз, — Я постоянно скучаю, — повернувшись, Флинс целует парня куда-то в лоб, улавливая аромат волос.

***

Меньше всего на свете хотелось навредить Иллуги, поэтому решение держать его подальше казалось самым рациональным и логичным. Флинс любил внимание, которое проявлял и которое проявляли. Он любил захваливать, переходя в откровенную ложь, лишь бы заполучить место в сердце. Любил быть слишком деликатным и аккуратным, стирая грань между вежливостью и флиртом. И каждая из этих техник ни разу не применялась на Иллуги, даже если он был лакомым кусочком. С ним получалось быть настоящим и не было необходимости врать и изводить. — У меня что-то на лице? — младший ощупывает свои щёки. — А, нет, задумался, — слегка потряс головой. Не задумался, а засмотрелся и почувствовал себя глупо от того, понял, что начинает болеть первым. Нужно переключиться и вернуться к прежней жизни, хотя бы ненадолго. И сбегает, улетая в самолёте, пусть и не далеко, в другой город. Иллуги он соврал, что нужно к родственникам, хотя на самом деле, просто сменил обстановку. Иллуги ждал с трепетом и надеждой. Воображение играет не на шутку: постоянно думает о том, как что-то рассказывает другу, по новой проживает каждое прикосновение и прокручивает тёплые слова в свой адрес, занозой застрявшие в груди. Он писал и звонил Флинсу, но все попытки на разговор разбивались об «извини, я занят». И после очередного «я потом перезвоню», сбросив звонок, отвечает в пустоту: — Спасибо, мне уже не надо. Стало горько от мыслей о навязывании, словно одному Иллуги важно сохранить их связь. Он пытался найти оправдания, но все они крошились из-за слишком сильной обиды, которую приходилось держать в себе. Раздражение выплеснулось в развязанном языке. Говорить о Кирилле можно было часами, хоть и приходилось ограничиваться минутами. Иллуги вскрывал всё, что можно и нельзя, лишь бы утихомириться, лишь бы насолить. Всё ради того, чтобы доказать себе, что он тоже умеет делать больно, тоже умеет строить козни и тоже оставит неизгладимый след, в виде испорченной репутации. И, конечно, тоже ни во что не ставит их связь. Кирилл ушёл, оставив страдать в одиночку. Иллуги предал, нарушив обещание «не рассказывать». Разрушать друг друга — их новая потеха. И когда Кирилл вернулся, все обиды тут же развеялись в горьковатых духах. Они идут гулять вместе с компанией друзей Иллуги, которые после некоторых сплетен, к Флинсу настроены скептично. — Твои друзья какие-то странные, — Флинс глянул на Иллуги совершенно спокойно, отчего вдруг стало не по себе. Словно, он пытался спровоцировать и выманить признание. Младший лишь вопросительно поднял бровь. — Почему? — Возможно, я ошибаюсь, но они подозрительно на меня смотрят, — хмыкает, — И разговаривают с неприязнью. — Вот как, — он ненадолго задумался, — Я могу спросить в чём дело, если тебя это беспокоит. — Нет, мне всё равно, — показалось, что Кирилл что-то понял, но доказательств при себе не имел. — А зачем тогда спрашиваешь? — Решил, что ты можешь знать причину, но если не знаешь, то и у них спрашивать нет смысла, не ответят ведь. — А тебя смутили только косые взгляды и интонация? — Иногда даже такие мелочи говорят достаточно, — он еле заметно улыбнулся, — Ладно, не бери в голову, — не может же он сказать, что получал прямые вопросы и упрёки, когда Иллуги ненадолго пропадал с поля зрения. Младший заволновался лишь после того, как они разошлись. Он убеждал себя, что это просто цена Кирилла за фокус с исчезновением. В то же время, стало совестно, как будто обмен не слишком-то равносильный. Всё-таки… Флинс же вернулся. Парень потирает переносицу. Извиниться и признаться во всём он точно не может. Значит выход один — больше такого не допускать. Молчать, злиться, подавлять, но ни в коем случае не предавать. Разве может быть что-то дороже доверия Флинса, которым он решил разбрасываться направо и налево? А Кирилла он правда ценил, возможно, больше чем кого-либо.

***

Иллуги старается внимать каждое слово, но заслушивается приятным голосом и теряет нить повествования. — Всё хорошо? — Флинс помахал рукой перед лицом друга, — Ты же совсем не слушаешь. — А! Извини, — встрепенулся, — Повтори ещё раз. — Тебя что-то беспокоит? — он отпивает из кружки, с интересом рассматривая растерянного Иллуги. — Немного, — он рассматривает поверхность стола, скребя ногтём редкие царапины. Под внимательным взглядом Кирилла, раскалывается, — Один человек. — Да? — отвечает с неприкрытым удивлением, — В плане- — Оно самое, — в самом деле, не было никаких сомнений, что они поняли друг друга верно, поэтому Иллуги перебил, не дав закончить мысль, — И я не знаю, как правильно поступить. — А есть другие варианты, кроме признания? — звучит, как вызов. — Мы друзья, — сжимает ладонь в кулак, совершенно отказываясь смотреть на Флинса хоть на секунду. Вдруг он поймёт, что за «мы», вдруг он уйдёт… — Не хочешь всё разрушить? — Ага, — двумя пальцами массирует виски, прикрывая глаза, — Я знаю, что ничего не буду делать, но никак не могу перестать об этом думать. Понимаешь? — Понимаю-понимаю. А что за друг? — Ну… Вы знакомы, — Кирилл начинает перечислять имена всех знакомых, но разгадать не может. Ответ кроется в чайном отражении. Устав от правилам Иллуги, который очевидно напрямую не ответит, решает поиграть в ответ. — Мне тоже давно нравится один человек, — Флинс замечает, как глаза друга загораются интересом и чем-то похожим на разочарование. — Кто? — почти сразу вырывается в требовательной форме. — Ты не говоришь и я не скажу. — Нет, ты скажи и я скажу. — А наоборот не хочешь? — Да я не… Ладно, — сдаётся, выдыхая, — А если нам нравится один и тот же человек? — Не думаю, — усмешка, — Тебе нравится кто-то из своего окружения, — водит пальцем по золотистому кольцу кружки, — А в нём ты один меня устраиваешь, — Иллуги внимательно смотрит на лицо Флинса, стараясь правильно интерпретировать фразу целиком. — Понятно. Разговор ни к чему не пришёл, но повторялся ещё несколько раз за месяц и мог бы продолжаться до бесконечности, если бы Иллуги не устал говорить загадками. Его снова в шутку упрекнули в излишней задумчивости. — Что же тревожит твоё сердце на этот раз? — Флинс садится напротив на кровать. Иллуги прижал подушку к груди, вцепившись в нее руками, — Всё та же тема? — Да, — уткнувшись в неё носом, смотрит на Кирилла исподлобья, — Ты… тревожишь, — выпаливает настолько прямо, что шея холодеет от страха. Температура резко сменяется после чёткого осознания своего признания. — Я? — проморгался. Конечно, он знал и не сомневался ни минуты, но ответ друга ощущается как внезапный выстрел в упор. — Да-да, — прерывает, чтобы не слушать полноценное умозаключение. Если Флинс решит поиздеваться, то обязательно растянет эту мысль до неловкости, — Именно так. Они молча смотрят друг на друга. Стоило только опустить глаза, как Кирилл оказался слишком близко, дотронувшись до колена Иллуги. — Не шутишь? — Стал бы я так долго шутить, — внезапно, теплая ладонь накрыла глаза младшего, — Что ты… — влажное прикосновение на губах вызывает оцепенение и резкий жар. Флинс чуть отдалился, но его дыхание продолжало обжигать и волновать. Наконец, он вернул прежний обзор, запустив пальцы в волосы. — А почему сразу не сказал? — он смотрит по-особенному нежно, что не может не смущать. — А ты? — он нервно усмехнулся. Откинув подушку, обвил руками шею Кирилла. — Попробуй понять правильно, — Иллуги тут же напрягся и отпрянул от шеи, спрашивающе заглядывая в глаза, — Я в отношениях. — Чего? — он вдруг отпрянул, — Как это? — к такому сюрпризу он не был готов, — Тогда зачем… «…это всё?». — Всё близиться к концу, — глубокий вдох, — Поверь мне. — Верю. Но не понимаю, — слегка опустил голову, — Почему ты ничего не говорил? — Для меня естественно, чтобы рядом был тот, кто удовлетворяет потребности. Но обычно подобное откровение расценивается, как… Что-то странное, — в голосе слышится напряжение и неуверенность, откровенность даётся очень тяжело, — Я понимаю, как это звучит, но… Я не стану искать кого-то другого, если всё действительно будет серьёзно. — Хорошо, ладно, но всё равно, почему ты скрывал какие-то отношения? — Я на какое-то время вообще перестал тебе доверять, потому что знал, что это ты пускал слухи, — в телу прошёлся ток. Иллуги опустил голову, — И если бы я не намекнул, что догадываюсь, вероятно, ты бы продолжил, — эти слова отозвались неприятными мурашками. — Извини, — признаётся, — Я на эмоциях наговорил лишнего. К тому же… Я постарался всё исправить. — Знаю, было видно, — касается светлых волос, проходясь вдоль пробора, — Я уже давно простил. — Понятно, — успокоившись, вновь смотрит в глаза цвета шампани. Прикоснувшись к щеке старшего, невольно облизывает губы, которые тут же накрыл Кирилл, склонив голову набок. Реальность показалась сном, из которого вывел шумный рингтон. Флинс приоткрыл глаза и отстранился. Скинув звонок, он отодвинулся на край кровати. — Мне нужно уйти. — Хорошо. Доведя Кирилла до двери, обнимает напоследок. Поцелуй в макушку вызывает улыбку. Щелкает замком и остается в одиночестве. Прижавшись спиной к двери, скатывается вниз. Как же киношно. Внутри вдруг поселилась тревога. А если ничего не изменится? А если Флинс бросит его так же, как и того, с кем всё ещё встречается? Если это такая же фальш, чтобы удовлетворить нужды? Ничего непонятно, от того и не по себе. Иллуги исчез. На самом деле, это было не столько необходимостью, сколько желанием разобраться в себе. Кирилл был настолько неотъемлемой частью жизни, что захотелось попробовать пожить без него и немного подумать. Конечно, полностью Иллуги не пропадал: читал и иногда отвечал на сообщения. Больше ничего. Кирилл действительно был готов разорвать неудавшийся и наскучивший роман, но уход Иллуги отсрочил это событие, до момента, пока и вовсе не передумалось что-либо завязывать. Раз нет тепла и добра, то пускай остаётся дешёвая драма, за которой далеко бегать не нужно. Флинс понимал, что отпор справедливый, но не рассудил для чего так поступать сразу после приятного момента. Если это был намёк, что никаких отношений не светит, то без проблем, ничего и не будет. Раз Иллуги так захотел, значит так тому и быть.

***

Иллуги вернулся, но с распростёртыми объятиями его не встретили. Кирилл отдалился, пытая долгим молчанием и лаконичными фразочками. Значит всё-таки те слова были ложью? Значит он успел найти кого-то лучше? Тяжелее отталкивания только пустое безразличие. — Прости, — Иллуги застал врасплох в подъезде и, практически, налетел, крепко обняв, — Прости, прости. — Сколько ты здесь сидел? — машинально пятиться назад. — Не знаю, пару часов, — прижимает Кирилла к стене, не давая убежать от разговора, — Прости… — знакомое поглаживание по голове, от которого младший поневоле вздрогнул. Иллуги хочет отчётливо запечатлеть в памяти этот момент, уже заранее предполагая худшее — отказ. — Не унижайся, — Кирилл сочувственно спускает руку на плечо, — Всё в порядке. — В порядке? Ты со мной не разговариваешь, — его глаза поблёскивают сожалением и непониманием. Оттенки голубой печали засияли. — Ты тоже долго не появлялся, а потом вернулся, как ни в чём не бывало. Это разве не «всё в порядке»? — Кирилл, — хотелось возразить, хотелось обо всём напомнить, хотелось просто прогрызть ему глотку. В интонации улавливается нотка злости, но в то же время, очевидно, что наступать он не готов, — Прости, — подавляет. — И где ты был? — Везде. Я то подрабатывал, то помогал родным, то друзьям, то-сё, и немного выпал из обычной жизни, — не всё сказанное из этого правда, но соврать решил лишь потому, что Кирилла он никогда не допытывал, — Простишь? — в просьбу вложена вся накопившаяся надежда. — Не могу поступить иначе, — от радости Иллуги жмётся ближе, а Флинс обнимает в ответ.

***

Их отношения так и остались где-то в области дружбы, но рамки дозволенного оставались размытыми. О чувствах они больше не разговаривали, потому что всё было прозрачно ясно. Иллуги засмеялся, когда заметил тональный крем на столе Кирилла и смеялся до тех пор, пока не понял для чего. — Подними голову, — не только приказ, но и горячий шёпот, заставил повиноваться и вытянуть шею, повернув голову в сторону. Иллуги бросает неосторожный вдох, ощущая остроту зубов. Несколько секунд и язык Флинса зализывает рану, — Ну как? — Нормально. Подожди… Что ты сделал…? — не договорив, резко подскакивает, врезаясь в грудь Флинса. Тот в непонятках кладёт руки Иллуги на плечи, стараясь успокоить. Видимо, бесполезно. Парень заглядывает в зеркальную дверцу шкафа. На шее горела фиолетовая отметина, — Еще бы посередине поставил, — недовольно бурчит, обводя пятно пальцем. — На кадык? — Не до шуток, — разочарованно вздохнул. — Знаешь, подобные секреты скрыть очень легко, — поймав зрительный контакт с Иллуги, глянул на стол, очевидно намекая, что нужное средство лежит на поверхности, — Замажешь, — руки с плеч плавно спустились к талии и Кирилл подтолкнул парня, заставляя упасть на кровать. — Подожди. Может не стоит? — Почему? — кончик носа уткнулся в ямку ключицы, — Можешь вылить на себя весь тональник, я куплю новый, если потребуется, — доносится неуверенное хмыканье, — Разве я так много прошу? Ещё разок, — звучит как мольба, но на деле, он просто не оставляет выбора. Отказать практически невозможно, поэтому приходиться покорно кивнуть. Флинс впивается снова. Иллуги ощущает себя зайцем, которого заживо поедает хищник, но на добровольной основе. Следы зубов сохранились и до следующего утра. Перед уходом, Иллуги замазал всё видимое и даже невидимое (на всякий случай). Месть не заставила себя долго ждать. — Иллу-ги, — жмурится, — Аккуратнее. — Нет, — на плече остаётся заметный след от зубов, — Когда я просил остановится, тебе было всё равно. — Я разве пожирал тебя заживо? — Флинс дёрнулся от резкой боли. — А что, не нравится? — он поднимает голову и слегка негодует, замечая на лице Кирилла самодовольную ухмылку. Рука парня ложится на шее Иллуги и подталкивает ближе. — Не сказал бы, — шепчет в губы и тут же касается их. Ладонь скользит к затылку, медленно массируя кожу головы.

***

Кирилл больше не пропадал, однако же лучше не стало. — Завтра придёшь? — Не смогу, я уже договорился, — Иллуги смотрит на чуть спавший шарф и замечает незакрашенный засос. Причём, чужой. Значит нашёл кого-то другого, интересного и нового. — Ясно, — крепко сжал ключи в кармане, — Тогда давай, до встречи, — отвернулся к двери подъезда. — Ты злишься? — Нет, — вытащив ключи, прикладывает к домофону, — Пока. Флинс смотрит вслед на скрывшуюся фигуру в подъезде. Хотелось что-то сказать, может даже разубедить, но это повлекло бы за собой ложь. Если раскрыть глаза и разобраться, не строя лишних иллюзий, то у них всё действительно натянуто. С тех пор, как от Иллуги перестали скрывать факт других знакомых, он отстранился. Пусть и чуточку, но не заметить было трудно. Всё из-за жгучего ощущения, что он заменим. Заменим так же, как другие очередные пассии Кирилла. Если он меняет людей как перчатки, может и не стоит ни на что надеяться? И даже если ответ положительный, менять ничего не хотелось. Он давно понял о каких потребностях говорил Кирилл. Доза любви казалась необходимой, даже если потом становилось больно от того, что любая нежность — это лишь мгновение. Хотелось поговорить снова о том, что Иллуги чувствует: как сильно хочет быть рядом, как дёргает от ревности и трусит от злости. Но боялся, что откровенность либо оттолкнёт, либо ничего за собой не понесёт, как и любая другая их близость.

***

Финансовое положение Флинса оставляло желать лучшего. Он редко жаловался, разгребая дела самостоятельно, но когда между строчек Иллуги зацепился за одну маленькую детальку, вскрылось, что за неуплату жилья Кирилла могут выселить. — С работой всё плохо? — Попал под сокращение, — пожимает плечами, — Ничего не поделаешь. — Ну… Не жить же тебе на улице, — прикрыв глаза, уверенно предложил, — Я собирался недавно снимать жильё неподалёку, можешь поселиться со мной, первый месяц уже оплачен, — отводит взгляд в сторону. Не дожидаясь ответа, продолжает, — И если что… Необязательно съезжать как можно скорее. Можно пожить вместе, так дешевле и… — запнулся, — Мне, наверное, будет спокойнее в твоей компании. — А ты это серьёзно? — быстро кивнув, украдкой посмотрел на Флинса, который выглядел действительно растерянно, — Я не знаю, чем тебя отблагодарить. — Не нужно. Просто постарайся найти работу, — улыбнулся, — А сегодня ночевать есть где? — Еще пару дней могу оставаться на той квартире. Мне нужно собирать вещи, — покосился на настенные часы, — Скоро пойду. Извини. — Думаю, мы еще успеем друг другу наскучить, — хмыкает себе под нос, но Кирилл всё слышит и быть может, даже разделяет это мнение. Но сейчас будущие ссоры его беспокоят меньше всего. — Не говори глупостей, — мягко потрепал волосы Иллуги, на что тот подозрительно вздохнул и слишком уж глубоко посмотрел. Этот взгляд пронизывает. Ладонь опускается на щеку, поглаживая пальцами мягкую кожу. Впервые за долгое время, Кирилл снова ловит себя на мысли, что не может оторваться. Ему интересно наблюдать, как лицо постепенно загорается алым, как глаза моргают все реже и реже, как губы размыкаются. Иллуги сдаётся первым и двигается вперёд, улавливая резкий вздох Кирилла. Ладонь с щеки плавно спустилась к шее, а затем и к груди. Через ткань домашней футболки четко отзывался сердечный ритм. Иллуги целует смелее, прижимаясь ближе. Его пальцы зарываются в синеватые волосы. Он больше не может скрывать желание. Кирилл пытается сбавить обороты, но его полностью игнорируют. Иллуги не хочет отпускать. Пойдя на крайние меры, Флинс, все же легонько, но отталкивает от себя, держа за плечи. Ему поддаются, — В другой раз, ладно? — Подожди, я не… — хотел объясниться, но мысли слишком спутались, а стыд вдруг взял вверх, — Неважно, — Флинс понимающе смотрел, бережно заправив светлую прядь за ухо. Его спокойствие заражает.

***

— Ты не будешь против, если я приведу кое-кого? Всего на ночь. — Приводи, — пожимает плечами, — А кого? — Одногруппник. — Ладно, — Иллуги не придал этому особого значения и ушёл к себе в комнату. Ночью его разбудил обрывистый стон. Навострив уши, улавливает тихий шёпот и ругательства. Кажется, злился именно Флинс, причём из-за лишнего шума гостя. На утро, Иллуги замечает, что незнакомой обуви и куртки в прихожей след простыл. Значит, разошлись они рано. Вот и хорошо. Больше шумные гости их не посещали. Но разве проблема крылась только в шуме? Кирилл пусть и не скрывал, что к нему приходят, однако Иллуги очень редко видел, кто именно это был. Выдать могли вещи в прихожей и, возможно, духи. Конечно, Флинс не наглел и всегда был готов к тому, что Иллуги может быть против гостей. Но против он почему-то не был. Либо ему всё равно и он больше ничего не чувствует по отношению к Кириллу, либо просто это демонстрирует. Если первый вариант слегка бил по самолюбию, то второй настаивал на том, чтобы продолжать изводить, пока правда не выйдет наружу. Несмотря на то, что находились они теперь, буквально, в паре метрах друг от друга, никакого намёка даже на легкую близость не было. Кириллу не было всё равно, он просто в этом не нуждался, в отличие от Иллуги, который смотрел, завидовал и обижался. Он снова слышит за стенкой разговор, который кажется до жути нежным. В основном говорит Флинс. И говорит он настолько невинные и чистые вещи, что руки парня начинают подрагивать. Внутри что-то ломается. В очередной раз. Странно быть чужими в одной квартире, если вас связывает не только одна жилплощадь. Иллуги бы мог съехать, мог бы найти кого-то другого, мог бы просто отпустить. Но не хотел. Ему стало приятнее получать внимание от Кирилла, потому что оно стало редкостью. Ему хотелось больше случайных прикосновений, потому что он перестал получать их вовсе. И каждый раз понимая, что за стенкой незнакомец имеет всё то, чего Иллуги так не хватает, становилось тошно. Стали, как соседи, а квартира коммуналкой. Он выходит выпить воды. Думать о том, кто в соседней комнате рядом с Кириллом не хотелось, но сверкающие зелёные каблуки в прихожей, случайно попавшие в поле зрения, выдали с потрохами общую знакомую. Сердце беспомощно мечется, а ладони сжимаются в кулаки. — Бессонница? — Нет, — вздрогнул от вопроса, но не стал оборачиваться, — Сейчас закрываю долги по учебе, вообще не до сна. — Удачи, — слышится скрип дверцы шкафчика и отдаляющиеся шаги. Ушёл. Иллуги хочет всё рассказать, и даже кажется, что почти готов выйти на открытый диалог, но… Всё ведь и так хорошо, для чего суетится? Это нужно просто пережить, когда-нибудь станет легче, однажды получится отказать и Кирилл никого не приведёт. Очень скоро…

***

— Выглядишь нездорово, — примечание вызывает резкий приступ злости. — Спасибо, — металлическая ложка звонко отбивает по стенкам кружки. Так недовольно он сахар еще не мешал, — Поэтому так часто спрашиваешь, всё ли у меня в порядке? — Может быть. Притворятся слепым надоело, как и подыгрывать этому спектаклю. Проблему Иллуги решить лучше сейчас и правильнее всего вывести его на эмоции, чтобы он просто перестал фильтровать всё, что говорит. Иначе лопнет, не сейчас, так потом. — Совсем не хочешь поговорить? — прикосновение. Рука медленно прошлась по позвоночнику. Младший вздрогнул. — О чём? — ложка замирает, — О том, кто приходил вчера или позавчера? — вывелся он сам и довольно быстро. Флинса это немного порадовало, но настрой друга казался вовсе недоброжелательным. — Отзываешься о квартире, как о притоне, — пальцы еле касаются спины, оставляя следы щекоток. — Потому что так и есть, — отпускает горячую кружку и поворачивается на Кирилла. — Ты немного преувеличиваешь, — облокотился о холодильник рядом, — Ладно, даже если недоволен, почему говоришь это только сейчас? Я постоянно спрашиваю разрешение, а ты ничего против не высказываешь, — скрестил руки на груди. — Я тебя убью, — произносит на выдохе. Интонация намного спокойнее. Очевидный вопрос не ускользнул мимо ушей, но угрозу Иллуги используют, чтобы отсрочить нахлынувший ураган из накопленных претензий, потому что вместе с ними может выйти что-то ещё… — Успокойся, — склонил голову на бок, прислонив к дверце холодильника, — Скажи, что тебя держит? — Ничего конкретного. — Я могу съехать, если доставляю неудобства, — он замечает, как взгляд Иллуги резко меняется на потерянный, — Знаешь же, сейчас с деньгами всё в порядке. Только скажи и- — Хватит, я знаю, мы говорили на эту тему, — уперевшись о столешницу, — Я не прошу тебя съезжать и ни разу не просил, зачем выяснять по сто раз? Или ты действуешь на нервы, чтоб я всё-таки этого захотел? — в глазах показался блеск влаги. — Тебе кажется, я всего лишь хочу вытянуть из тебя хоть один честный ответ, — он наклонился, сровняв их головы, — Ты сам врёшь, что всё хорошо, а сам обижаешься и отдаляешься. Я хочу помочь, — он вдруг делает шаг навстречу, накрыв руки Иллуги своими. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — скинув с шее мертвый груз, вдыхает полной грудью, — Я до сих пор тебя… — сглотнул. — Вот как, — выпрямляется. Чёлку Иллуги убирает в сторону, — Раз любишь, зачем избегаешь? Я понимаю, ты мог поступать так в ответ, это сугубо моя вина. Но сейчас для чего прятаться? Потому что, что? — Потому что это нужно только мне. Я много чего проглатывал, чтобы ты и дальше со мной оставался, но, видимо, я уже не в состоянии терпеть, — делает рывок, от чего Флинс пятиться назад, благополучно удержав равновесие. — Если бы я хотел уйти, то перестал бы возвращаться ещё давно, — отвечает на объятия, чувствуя как младший прижимается сильнее, — Но, как видишь, ничего не изменилось. — И что же ты имеешь ввиду? Я тебе нужен? Тогда для чего ты приводишь сюда других? — Я думал, ты забыл или пытаешься забыть. И я тоже пытался. Но… Ты не просто нужен, ты необходим, — Иллуги вдруг отпрянул, пристально смотря в глаза. Кирилл осторожно берёт за руку и ведёт за собой в комнату. Приземлившись на диван, он усаживает Иллуги сверху, положив руки на бёдра. — Мы что, будем… — кладёт локти на плечи старшего. — Необязательно. Если захочешь, можно совсем чуть-чуть, — томный голос легким ветерком проникает в ушную раковину. — Нет, я готов, даже… Слишком, — отводит взгляд в сторону, в надежде, что правильно донес свою мысль. Однако, его вовсе не поняли. — Слишком? — Ну, да, — чтобы избежать лишних расспросов, резко целует в уголок губ, нарочно промахиваясь. Флинс отвечает нежными прикосновениями, завлекая всё глубже и глубже. Осторожные касания заставляют вздрагивать, то ли от легкой щекотки, то ли от волнующего трепета. Руки Иллуги бесцеремонно проникают под домашнюю футболку. Страшно пересекать грань, но гораздо хуже за нею остаться, поэтому все действия смелые. Разорвав поцелуй, Иллуги быстро снимает с себя вверх, и прижавшись ближе, валит Кирилла на кровать. Он долго ставит засосы на шее, стараясь делать их ярче. Бесит желание присвоить, но отрицать свои чувства уже бессмысленно. Флинсу же приятно ощущать, как сильно его хотят заприватить. Иллуги жаждет прикосновений, и получая их, шумно выдыхает. Он безумно нервничает, но старается попросту не думать о происходящем. Аккуратность Кирилла помогает расслабиться, но буря внутри всё не стихает. Он позволяет Флинсу нависнуть, позволяет укусить за мочку уха, позволяет себя раздеть. Повернув голову, разглядывает узоры на обоях, отвлекаясь. С непривычки, смазка кажется холодной, предвещая нечто страшное и неизведанное. Флинс вводит один палец и следит за реакцией. Затем второй. Иллуги прикрывает рот ладонью, иногда покусывая пальцы. Кирилл роняет усмешку. Свободной рукой дотрагивается до подбородка младшего и тот с быстро понимает намёк, слабо обхватив запястье Кирилла. Тонкие бледные пальцы прошлись по нижней губе, а затем проникли в рот. Язык облизывает фаланги, а зубы слегка прикусывают, удерживая. Растягивать Иллуги долго не приходится. Кажется, когда он говорил, что готов, в самом деле, не врал. Кирилл медленно входит, на что Иллуги тихо шикает, зажмурившись. Вытащив мокрые пальцы изо рта, размазывает слюну по подбородку. Руку, обхватившую запястье, Флинс перехватил, сплетая пальцы и вжимая в кровать. Внутри всё пульсирует. Удалось утолить жажду большего, которая несколько лет не давала покоя. — Я тебя… Люблю, — чаща переполнена и Флинс готов испить её до дна. Он наслаждается, слушая теплые слова. Иллуги целует неосторожно, неуклюже, но каждым прикосновением попадает точно в сердце. — Я тебя тоже, — мягкий шёпот Кирилла заставляет глаза блестеть от влаги. Пару сильных толчков и Иллуги срывает голову. Он стонет в губы. По телу проходит ток, который уже когда-то чувствовался, но сейчас он в разы мощнее. Эйфория поутихла, но целовать Иллуги не перестал. Он продолжал принимать горячий орган, ожидая, когда Кирилл тоже кончит. И вскоре это происходит. Задевая переносицу, слегка трётся кончиком носа. Языки сплетаются, растягивая удовольствие. Тонкие ниточки сплетают новую связь, но изменится ли что-то? Вопросы и страхи, передавшиеся половым путем, нещадно заполонили голову. Напряжение вдруг разбавилось объятиями, в которых Иллуги решил раствориться. Возможно, стоит просто довериться?