Воображаемая наставница

Глава 1. Я открываю глаза и понимаю, что я не дома. Пытаюсь вспомнить, что было вчера, но память как будто отшибло полностью. Помню, как легла спать, а дальше не ясно. Как в тумане... Вроде это должно значить, что я уснула, но выспавшейся я себя не ощущаю, а на вопрос, почему я не в своей кровати ответить все еще крайне сложно. На сон это все не очень похоже... Осматриваю помещение, в котором я очутилась. Меня вдруг осеняет, я дома, только до ремонта, даже нет, до переезда брата в эту комнату, а может и до его рождения. Все те же старые обои, бежевые, с цифрами и смайликами, они мне всегда нравились. Ковер в цветочек. Кровать, над которой много шкафчиков и полочек. Напротив них шведская стенка, которую папа сделал сам. Я улыбаюсь, как же приятно иногда вспомнить детство. Я погружаюсь в атмосферу дальше. Слева от шведской стенки огромный книжный шкаф, на нем много книг. Три нижних полки занимают мои игрушки. Кухня с кучей кастрюлек, тарелочек, кружечек. Деревянная кроватка для кукол, в ней “спит” Андрюша, моя и по сей день любимая игрушка, голова у нее пластиковая, а остальное тело мягкое и одето в розовый комбинезончик, на голове белая шапка в цветочек, на завязках. Глазки у Андрея голубые, а в уголках губ, сложенных бантиком, остатки манной каши, не отмывшейся с первого раза, судя по всему, я взяла его с собой на завтрак и даже попыталась кормить. Сейчас эта кукла живет в саду на чердаке – моей комнате. На более высоко расположенных полках стоят книги, на самой верхней, они толстые, но яркие. Чуть ниже в основном мамины книги и журналы, я иногда брала их полистать, со шведской стенки дотянуться до них не трудно, но эти книжки меня тогда не интересовали, читать я еще не умела, а картинок там нет. Но вот книги полкой ниже мне нравились, яркие, небольшие, что не страница, то картинка. Справа от лестницы стоит письменный стол, на нем куча альбомов, коробок с яркими карандашами и маркерами. Я пытаюсь взять одну их игрушек. Машинку из набора к мультику «Щенячий патруль». Однако взять игрушку мне не удается, и рука проходит сквозь нее. Я пробую еще раз, но мои попытки тщетны. Ну не могла же я умереть во сне, еще и переместиться в прошлое, значит дело в другом. Несмотря на то, что я пытаюсь мыслить холодно и оставаться спокойной, паника и тревога все равно охватывают меня. Я оглядываю комнату еще раз, за окном ослепительно яркий свет. Аккуратно выглядываю в него, моя голова проходит сквозь шторы, но не успеваю я снова запаниковать, как вижу утреннее солнце, которое всегда светило по утрам именно сюда, так как комната находиться с восточной стороны. Слышно пение птиц, начинают зеленеть деревья, прямые признаки весны. Мне становиться спокойно, хоть я и не знаю где я, почему я тут и насколько, мне тут нравится. Я часто вспоминала времена, когда можно было резвиться, играть и не думать об уроках, экзаменах, будущем. Оборачиваюсь и разглядываю комнату уже под золотистыми лучами солнца, вдруг найдется какое-то разумное объяснение тому, что я тут делаю. Комната в лучах солнца прекрасна, она вся сияет, как будто она и есть само солнце, только домашнее. Сейчас в этой комнате и в принципе во всей квартире сделан ремонт. Комната больше не моя, а брата. Она больше не греет своей теплой палитрой, ее переделали под космос, я сама лично обдирала обои в ней, тогда мне было весело, а сейчас я скучаю. Осмотрев место, где я оказалась, подсказок я не заметила, но увидела кое-что другое, точнее кое-кого. Как я могла раньше не заметить? Все это время там, на кровати, укрывшись одеялом, и обнимая маленькую подушку-игрушку сшитую мамой и бабушкой, лежала маленькая я, лет пяти-шести, не больше. Я медленно подошла к себе и присела на корточки возле кровати. Я маленькая, по-детски, медленно и тихо сопела. Я нынешняя, нежно провела рукой по ее щечке, аккуратно, как будто это могло потревожить ее сон, щека маленькая и мягкая, как все лицо моей мини-версии интересно, что маленькой мне снится? Ответить на этот вопрос мне тоже не удастся, я не запоминаю сны, или запоминаю, но очень редко. Дверь в комнату открывается, в проеме появляется голова мамы, а следом и папы. Я по привычке отхожу и пропускаю их кровати, но как и ожидалось, на меня не обратили внимания, не заметили или не увидели? Они аккуратно будят маленькую меня, воспользовавшись моментом, я выхожу в гостиную. Всё как раньше, стеллаж с подставкой для телевизора, ящиками и злосчастным бордюром, точнее выступом внизу, как же жестко я там тогда упала... Тогда... Я возвращаюсь в комнату и разглядываю себя еще раз, заостряю внимание на щеке и лбе. На щеке и между бровями шрамы от ветрянки, я тогда расчесала болячки и теперь от них остались вмятины. А вот над бровью шрама или раны еще нет. Я до сих пор спорю с мамой, когда я его получила, упав с этого выступа или качаясь на стуле. Я говорю, что я не удержалась на выступе и упала, а мама с папой говорят, что я неудачно покачалась на стуле. Отвлекшись от своих мыслей, я замечаю прикованный к себе взгляд маленькой меня, она смотрит не сквозь меня, а именно на меня. Я решаю проверить свою теорию, и завожу разговор. – Ты меня видишь? – в ответ мне кивают, я улыбаюсь и подхожу к кровати, родители уже ушли из комнаты, вроде на кухню или к себе, я как-то не обратила внимания на это, пока стояла и размышляла. – Странно, мама с папой меня не видят, – в моей памяти всплывает образ воображаемой подруги из детства. Волосы по плечи темные, вроде черные, по крайней мере, так я ее представляла, кофта, синие джинсы и кеды. Меня снова осеняет, я сейчас чем-то похожа на свою воображаемую подругу. Я ее тогда назвала Ульяна, не знаю почему, но мне с детства очень нравилось это имя. Родители ведь не могли видеть Ульяну. И меня они не видят тоже. Как я и сказала. Лена – маленькая я, пожимает плечами.