Сплав судьбы

Меня зовут Золото. Я блестящий. Я благородный. Я химически устойчивый. И я абсолютно, категорически, безусловно не люблю Серебро. Это важно. Запомните. Во-первых, он холодный. Во-вторых, он лунный. В-третьих, он вечно лежит рядом со мной в сокровищницах и ведёт себя так, будто мы какая-то пара. Никакая мы не пара. — Отодвинься, — говорю я ему каждый раз. — Ты буквально лежишь на моей поверхности. — Это сундук, — спокойно отвечает Серебро. — Здесь мало места. — Найди себе другой сундук. — Там медь. — О… Ну ладно. Понимаю. Но это не меняет сути. Я его терпеть не могу. Всё началось много веков назад, когда нас впервые положили рядом. Это был сундук какого-то короля, который, если честно, умер слишком рано и оставил нас лежать вместе на триста лет. Триста. Лет. Попробуйте три века лежать рядом с кем-то, кто отражает лунный свет, тихо звенит, и вдобавок ко всему вышеперечисленному ещё иногда смотрит на вас так, будто вы рассвет. Это раздражает. Очень. — Перестань так на меня смотреть, — сказал я однажды, не выдержав столь пристального внимания к своей драгоценной персоне. — Ты блестишь, — сказал он. — И что? - фыркнул я, - Я дорогой металл! Я всегда блестел. — Да. — И? — Мне нравится смотреть на твой блеск. Это была провокация. Я сразу это понял. Но сделать с этим так ничего и не смог. *** Со временем люди начали нас переплавлять. Из меня делали короны. Из него — зеркала. И каждый раз, когда мы случайно встречались снова — в кольцах, монетах, украшениях — он узнавал меня. — О, снова ты, — говорил Серебро. — Ужас, — отвечал я. — Судьба? — Неправильная логистика ювелиров. Однажды нас превратили в обручальные кольца. Это было унизительно. — Только попробуй сказать, что это романтично, — предупредил я. — Это романтично, — сказал он. — Я тебя ненавижу. — Я знаю. — Очень. — Угу. — Сильно. — Конечно. Он помолчал. Потом тихо сказал: — Но ты всегда возвращаешься ко мне. Я хотел возразить. Честно. У меня даже была речь. Очень хорошая речь. Но в этот момент автор сказки решил вмешаться. Да, я про тебя говорю. Не делай вид, что ты просто наблюдаешь. Это ты всё время кладёшь нас рядом. — Потому что вы соулмейты, — говорит автор. — Мы элементы, — говорю я. — Вы влюблены. — Мы благородные металлы! — Особенно ты, — говорит автор. — Благородный и упрямый. — Я не упрямый. — Ты триста лет говоришь, что ненавидишь его. Я открываю рот. Закрываю рот. Серебро тихо смеётся. — Ладно, — говорю я. — Возможно. Чисто гипотетически. В научных целях. Если бы… теоретически… мне нравилось Серебро… — Да? — говорит он. — Это бы ничего не значило. — Конечно. — И это не любовь. — Разумеется. — Это просто… химическая совместимость. — Абсолютно. Мы лежим рядом. Как обычно. Я чувствую его холодный блеск. Он чувствует моё тёплое сияние. И, конечно, мы ужасно друг друга ненавидим. Настолько сильно, что уже несколько тысяч лет ни разу не согласились лежать в разных сундуках. Конец. … Хотя Серебро сейчас тихо говорит: — Золото? — Что? — Ты сияешь сильнее, когда злишься. — Заткнись. — Люблю тебя. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ. (Это одно и то же, кстати.) *** Итак. Как вы уже знаете, я — Золото. И я совершенно точно не влюблён в Серебро. Это научный факт. По крайней мере, так я говорю последние несколько тысяч лет. После истории с обручальными кольцами нас… переплавили. Да, вот так просто. Спасибо, люди. Очень деликатно. Теперь я был короной. А Серебро — бокалом. И угадайте, где мы оказались? Правильно. На одном королевском столе. — Это заговор, — сказал я. — Это дворцовая посуда, — сказал Серебро. — Они специально нас свели. — Золото… — Что? — Ты звучишь как персонаж романтической драмы. — Я металл! Но хуже стало потом. Потому что на столе лежали другие металлы. Например… Платина. Она была холодная, гладкая и вся такая редкая. И, что самое подозрительное — очень близко стояла к Серебру. — Привет, — сказала Платина. — Привет, — сказал Серебро. — Вы оба такие… блестящие. — Спасибо. — Я вас ненавижу, — сказал я. Никто не спросил почему. Но я видел. Платина смотрела на Серебро. Серебро улыбался. Я начал сиять агрессивно. — Ты ревнуешь, — тихо сказал Серебро ночью. — Я не ревную. — Ты буквально светишься. — Это естественное свойство. — Ты нагрелся. — Я благородный металл! — Ты кипишь. — Я НЕ РЕВНУЮ. Серебро тихо засмеялся. И это было… подозрительно приятно. Но на этом судьба не остановилась. Нет. Потому что появился алхимик. А алхимики — это люди, которые смотрят на меня и думают: "Хмм… а что если сделать ещё?" — Сегодня мы попытаемся создать философский камень! — сказал он. — Нет, — сказал я. — Да, — сказал алхимик. — Нет. — Да. Он взял Серебро. Он взял меня. И начал что-то мешать. — Если он меня испортит, — сказал я, — это будет твоя вина. — Почему моя? — Ты стоял рядом. — Мы всегда стоим рядом. Чёрт. Он снова прав. Алхимик мешал, нагревал, бормотал. Мы лежали рядом в тигле. Слишком близко. Слишком тепло. — Золото? — тихо сказал Серебро. — Что. — Если мы расплавимся… — Мы не расплавимся. — А если да? — Тогда… Я замолчал. — Тогда что? — спросил он. — Тогда… мы будем одним сплавом. Серебро тихо сказал: — Мне не страшно. — А мне да, — сказал я. — Почему? Я долго молчал. Очень долго. Почти целую алхимическую реакцию. И потом сказал: — Потому что тогда я не смогу притворяться, что ненавижу тебя. Тигель начал светиться. Алхимик закричал: — Получается! Нет, дружище. Это не философский камень. Это просто два идиота-металла, которые уже тысячи лет не могут признаться в очевидном. Серебро тихо сказал: — Золото? — Что? — Если мы станем сплавом… — Да? — Ты всё ещё будешь говорить, что ненавидишь меня? Я подумал. Очень серьёзно. И сказал: — Конечно. — Почему? — Потому что тогда ты будешь внутри меня и никуда не денешься. Серебро засмеялся. И знаете что? Мне это понравилось. Но никому не говорите. Потому что официальная версия остаётся прежней: Я — Золото. Я благородный. Я сияющий. И я совершенно точно ненавижу Серебро... просто почему-то всегда оказываюсь рядом с ним. *** Итак, я — Золото. И я… всё ещё ненавижу Серебро. Но знаете что? Иногда ненависть — это всего лишь блестящая маска для чего-то гораздо… горячее. После тигля мы стали сплавом. Да, да, алхимик наконец-то сделал своё дело. И знаете что было странно? Серебро внутри меня… не слиплось. Не растворилось. Оно сияло рядом со мной, мягко, ровно, и тихо шептало: — Всё равно я здесь. — И мне это нравится, — сказал я (только себе). — Ты это слышал? — спросил Серебро, хотя знал ответ. — Нет, — сказал я. — Это… химическая реакция. — Конечно, — сказал он и улыбнулся так, что я почти расплавился ещё раз. После алхимического эксперимента нас положили обратно на полку. На сундук. Рядом. — Всё по науке, — сказал я. — Естественные элементы, — сказал Серебро. Но знаете, что удивительно? Мы лежали рядом… и больше никогда не пытались ненавидеть друг друга. Мы сделали вид, что ненавидим. Но на самом деле… — Ты сияешь сильнее, чем обычно, — тихо сказал Серебро. — Ты греешься сильнее, чем обычно, — ответил я. И мы оба рассмеялись. Сквозь тысячелетия. Сквозь сундуки, короны, кольца и тигли алхимиков. Мы поняли одно: ненависть можно носить, как маску. А любовь — это то, что блестит рядом, даже если все думают иначе. И вот мы лежим, сияем, дразним друг друга. И никто, кроме нас, не понимает… что это и есть наш хэппи-энд. — И всё-таки, — сказал Серебро, — мне нравится быть рядом. — Мне тоже, — сказал я. — Но шепотом, — добавил он. — Да, шепотом, — сказал я. И так, маскируя любовь ненавистью, мы блестим рядом всегда.