Это любовь

Настоятельно советую включить Angel- Massive Attack, Horace Andy для полного погружения.  Напряжение растет молниеносно, хотя куда еще больше? Как только они оказались вместе в одном "помещении" воздух стал настолько раскаленным, а ярость, стиснутые зубы, раздражение зависли и превысили уровень радиации в Чернобыле в момент взрыва. Все пространство взрывалось ежесекундно, разлетаясь на осколки, зажигаясь, дрожа, отбрасывая все окружающие предметы ударной волной, после чего нанося второй удар, облучая потоком фотонов и других элементарных частиц, атомных ядер, обрекая на мучительную смерть. Сердце в ушах отбивало отчаянный барабанный ритм. Они были словно минус и плюс, постоянно притягивающиеся, но оказавшись рядом, менялись сторонами и отталкивались, прежде чем притянуться вновь. Как калий или натрий,  которые, коснувшись воды, воспламеняются и взрываются, разбрызгивая едкую щелочь.  Я не могу вспомнить, каков был план, но как только я увидел его, все, что происходило, уже не имело значения. В голове крутилась всего одна мысль- убей или будешь убит.  Голубые и фиолетовые вспышки ярко светят сквозь поднявшуюся пыль, лязг металла, золотые, желто-белые искры падают на землю, Прекрасная Ассистентка движется уверенно, отточенно, навстречу Манкире. Воздух пропитан озоном, потом, кровью, страхом, яростью, диким, сырым желанием, пылью, сухостью. Булькающий яд, который Занка опрокинул на Джаббера, теперь разлит по полу и разъедает подошву, эта ебучая кислота воняет желчью. И Джаббер воняет. И воздух такой спертый, и все это так действует на нервы, что Ниджику кривит зубы, выплевывая оскорбления, хмурит брови, и на переносице появляются морщины, отвращение переполняет его с ног до головы. Отрицание.  Ну же, ну же, ну же! Давай, Занка, покажи мне истинного себя, раскройся, со мной ты можешь снять маски! Я так долго ждал этой встречи, бро, понимаешь? Ждал, чтобы наконец появился кто то, кроме босса, способный хорошенько избить меня! Занка закрывает глаза, медленно вдыхая и выдыхая, приподнимая голову, как заебавшиеся мамы одиночки, батрачившие на работе весь день, убравшие весь дом, приготовившие поесть, к часу ночи наконец садясь на диван, для заслуженного тридцатиминутного отдыха, слушают, как семилетний ребенок сообщает о поделке, которую нужно было делать неделю назад, и принести завтра в школу, кошка на кухне сбивает вазу, отчего та разлетается вдребезги, осколки оказываются разбросаны по полу, собака, возомнившая себя волком, тут же начинает лаять, завывая, и конечно, вишенка на торте, трехмесячный ребенок, которого она укладывала спать полтора часа, проснулся от всей этой возни, начал кричать и плакать, разрывая себе гланды, а соседям, стучащим по батарее, уши. Злость. Отчаяние. Смирение. Принятие. Вдох и выдох. Дыши, Занка.  Джаббер и впрямь похож на ребенка, сдвгшного, аутистичного, жестокого, вредного айпад кида, уебищного ребенка, который сейчас скачет на корточках, смеется и кричит какую то чушь, прыгает, бьет когтистыми лапами землю, поднимая еще больше пыли. Куда, блять, еще больше.. еще сильнее.. ебучий гениальный ребенок.  Ахьяхахахьяхахавгугахтавхья! Ахх, Занка кун, не нужно больше скрывать это! Здесь ты абсолютно свободен!! Вандалы или уборщики, кому какое дело! Покажи мне.. Дай мне увидеть его.. Зверя, скрывающегося внутри тебя.  Занке нечего показывать. Он смотрит на Джаббера, как на ребенка, который, не зная правил, не уча тактик, обставляет всех в шахматах. Просто так. С такой легкостью, как будто это в носу поковыряться, что он и делает параллельно, абсолютно не уважая противника.  Ну серьезно, куда бы я ни пошел, везде одно и то же. "Что бы ни делал обычный человек, он не сможет одолеть гения..". Но как раз поэтому это стоит победы.  Занка открывает глаза шире, сужает, принимает боевую стойку, чертит ногами по земле, поднимая пыль, сжимает Прекрасную Ассистентку в руках и чувствует, как ярость сменяется на желание показать себя, доказать всем, показать всем: ни во что его не ставящей сестре, уборщикам, себе, и ебучему Джабберу, кто он такой, на что способен Занка Ниджику, обычный «среднячок». Зубы стикиваются и рот кривится в чем то между напряженным сжатием зубов и улыбкой, азарт-приятный бонус. Джаббер чувствует смену обстановки, наслаждается и полностью подается вперед к этому чувству, позволяя обвить его, как змее, окольцовывающей добычу. Только вот в их ситуации змея со светящимися фиолетовыми глазами и дрянным ядом, а добыча с синими сережками, качающимися от любого движения.  А движения становятся все более рваными, резкими. Отчаянными.  Занка оказался прикован к земле, и Джаббер скалится, рассматривает, изучает жертву сквозь когтистые лапы.  Шах и мат? И Джаббер в очередной раз убеждается, что сделал правильный выбор, когда его когти перехватывают зубами, упорно хрипя и скрипя, гордо смотря снизу вверх, как будто жертва тут Джаббер, и не какая то там, а жертва аборта или инцеста, или еще чего такого унизительного, как будто Ниджику сейчас встанет и покажет ему его настоящее место, как будто они будут веселиться и становится сильнее вместе. Как же сексуально. Удар посохом приходится на ребро, моментально ломая, повторный прилетает рукой, прицельно в то же место, Джаббера откидывает, хорошенько прокатывает по земле, он кряхтит, кашляет, стонет, азартно оскаливается, сплевывая кровь  Ты... ты сломал мне чертово ребро! А потом ты, ты ударил его! Да ты прям садист ебучий, а?!  Летящие удары не дают выдохнуть и расслабиться, и Вонгара это только заводит, пусть он все еще чувствует, что Занка сдерживается, сообщает ему об этом, на что в ответ получает лишь раздраженное рявканье про среднячка и гения, и прочее. Бредятина. В мире Джаббера- в его хищном мире, он оценивает не талант. Чувак с талантом может загнуться так же, как и без него. Он оценивает силу. Есть слабые, и есть сильные. И причина их силы его не волнует- генетика ли это, упорный труд, качественный джинки, да хоть подарок от феи крестной, ему не важно. Он чувствует потенциал, чувствует силу, и тянется к ней, чтобы либо разрушить, либо развить.  К Ниджику его тянет еще сильнее, чем тянуло к кому либо, даже к боссу, пусть тот и мощный, и надрать зад Вонгару может, но это другое. Тут дело в чем то другом. Его тянет не только к скрытому потенциалу, но и к самому Занке. И если его силу он хочет развить, то разрушить он однозначно хочет этот идеальный, собранный образ. Такой аккуратный, такой отточенный, такой гордый, такой защищенный стенами. Хочется заставить его быть диким, надрывным, бешенным, жестким, растрепанным, сырым, как мясо, в которое Джаббер бы впился когтями и клыками, разрывая на куски. Хочется показать ему все, заставить его прочувствовать весь спектр эмоций, сжать его, растянуть, укусить, раскрутить в танце, поцеловать, смотря, как тот сходит с ума, как эмоции меняются на лице, шок, злость, отвращение, ненависть, и чтобы они в этот момент сражались, ожесточенно, яро, резво, прямо как сейчас- Вонгар наблюдает, как парень корчится на полу, сжимая разрезанную ногу. Какой же из трех его ядов попал туда? Занка потеет, сжимает глаза, пальцы на штанине, зубы, сам весь сжимается в комок, пока тело дрожит от конвульсий, а мышцы сводит, кровь хлещет из рваной раны, пока он пытается хватать ртом воздух сквозь стиснутые зубы. Ядовитый токсин, значит. Болезненная штука. Джаббер смотрит сверху вниз.  Хаа? Вот так быстро все веселье закончилось? Да ты скорострел, парень  В ответ он не слышит ни рявканья, ни проклятий, только тихий скрип сжатых зубов, напряженное хриплое надрывистое дыхание, руки, отчаянно сжимающие ногу. Значит, и правда все. Реванша не будет.  Вонгар стоит пару минут, переводя глаза куда то вверх, в сторону, возвращая их обратно на Занку, слишком сконцентрированном на ране, забывшем о бое. Джаббер не любит, когда о нем забывают, не любит, когда внимание достается не ему, даже если это внимание обращено на ранение, которое он причинил своими когтями, пусть Занка сосредоточится на этом потом, где нибудь в штабе уборщиков, а сейчас он вместе с Вонгаром, и должен думать только о нем. Дредастый выдыхает, закатывает глаза, впивается когтем в живот Занки, достаточно прицельно. Левая лапа, нейротоксин, в правильных дозировках яд, отключающий чувства, усиливающий яд, а так же галлюциноген и булькающий яд. Руки парня отпускают рану, зависают в воздухе, подрагивают. Джаббер знает, насколько быстро притупляется боль, знает, что Занке станет легче. Только не знает, зачем он это сделал, для чего был милостив. В голове звучит что то нелепо слепленное про то, что есть потенциал, что это сильный противник, который еще вытянется и надерет ему зад, и милосердие в этом случае- инвестиция в будущее. Инвестировал в говно. Джаббер не врет себе, не видит смысла во лжи вообще, он всегда говорит все прямо. Он еще недостаточно повеселился с парнем, вот и все. А планов и веселых идей у дредастого хоть отбавляй, и на драках они не заканчиваются.  Цун-цун-цун-цун, ха! Цун-цун-цун-цун, эйй! Цун-цун, цун-цу-у-ун~ Яд в крови, нейро-яд, лови! Цун-цун-цун-цун, глюки в ход, Он плывет, щас упадет! Вмазался- и его трясе-е-ет! Цун-цун-цун-цун, ВХАУУУУУ! Дреды раскачиваются и летают, когда Джаббер прыгает, кладет руки на бедра, напевает, импровизируя на ходу. Подпрыгивает к Занке на корточках, с широкими глазами, полными интереса, рассматривает парня.  Ну что, что думаешь, как тебе, а? Нравится же? Он уже должен был начать действовать, мой токсин крутой, да? Вообще обычно все подыхают с первой дозы, но ты же сильный, так что схаваешь, Занкааа. Такие реалистичные галлюцинации стоят того, правда потом так хреново будет, как будто три бледных одновременно пришли! И белку захватили. А у тебя была когда нибудь белка? Или бледный? Какой ты молчаливый, мистер унылое хлебало  Цццц, яйуяйу, как больно!  Джаббер зажмуривается, стискивает зубы, хрипло рвано выдыхает, наклоняясь и надвисая над парнем, шепчет ему на ухо, голос срывается, руки слегка дрожат от напряжения  Ооооуухх Занкааа.. видишь, что ты со мной сделал? Мне теперь больно смеяться, чувааак! Готов поспорить, ты знал, что так будет, да? Да, ты знал.. большинство людей знают об этом..  Спускающиеся дреды касаются лица, дыхание обжигает, щекочет чужое ухо. Джабберу нравится его кукла. Нравится, как она старательно и яростно отталкивает его, показывает зубы, но все равно возвращается, и мало того, старается стать сильнее, чтобы повеселить его. А сейчас, эта кукла, прежде такая ожесточенная, плюющаяся желчью, злобно смотрящая на Вонгара, как будто хочет вырвать все его дреды, беспомощно лежит на земле. Тяжело, хрипло дышит, дрожит и трясется от судорог, криво улыбается, открыв рот, перепачканный кровью, голубые глаза с широкими зрачками смотрят наверх, пока каппиляры лопаются и расцветают, словно кружева, волосы растрепанны, оголяют лоб, обычно закрытый челкой, синие серьги-кисточки лежат, раскинув мягкие, густые, пушистые и блестящие ниточки по земле. Такой податливый, беззащитный, уязвимый. Джабберу нравится, он проводит по его рукам, по шее, наклоняет голову, прищуривает глаза, сжимает бледное запястье Занки, -епт, и это эти тонкие нежные руки сломали его ребро? Да вы шутите-Вонгар будет нетерпеливо ждать, когда эти руки, став сильнее, однажды сожмут его шею, проворачивая на триста шестьдесят градусов, а зубы вонзятся в бегающий кадык, когда нибудь это обязательно произойдет, но не сегодня. Сегодня играться будет он. Имеет полное право. Джаббер прикусывает палец Занки, водит им по губам. Кожа, пусть и нежная, покрыта мозолями, малыш Зан-Зан усердно тренируется ради него, не так ли? Приятно. Слизывает кровь с уголка чужого раскрытого, дрожащего рта, кладет голову на грудь Занки, прислушиваясь, насколько быстро его сердцебиение, отстраняется, ставит руки за спину, вальяжно опирается на них, отводит глаза  Я ждал, что ты раскроешься в этой драке, Занка, так ждал. Кто ж знал, что будет так чертовски скучно. Может, мне стоило выбрать другого уборщика?  Глаза Занки стеклянные, пустые, пилят потолок, который все еще танцует под тот тупой бит из песни Джаббера, хотя это и песней не назвать, коты по весне орут и то приятнее для ушей. Цун цун.. Ниджику смешно, отчаянно и смешно на душе. Он провалил все, абсолютно, что настоящий бой, что в своих галлюцинациях, и сейчас слышит, как Вонгар говорит это? Ебучий вонючий Вонгар, "оно еще и выбирает"?! Бред, просто бред, как же Занка хочет заставить его забрать свои слова назад, хочет, чтобы этот гениальный полунегр, нуждающийся в ретвисте, признал его силу, признал Занку. Он не замечает, в какой момент хриплое прерывистое дыхание переходит в истерические хихиканья и полноценный смех, не замечает, в какой момент Джаббер толкает его жопой и устраивается рядом, ржет как конь, не замечает, в какой момент они начинают держаться за руки, не замечает, в какой момент на его глазах появляются слезы, а истерический смех переходит во что то абсолютно необузданное и дикое, в какой момент он сжимает горячую руку парня сильнее. Дальше все воспоминания теряются, что в голове, что перед глазами- туманная белая пелена. Последнее, что он помнит, это голос Рие, звуки выстрелов, сдавленные хрипы и стоны Джаббера и странное чувство в животе и ниже, возникшее при них. Если бы не нейротоксин, интересно, встал ли бы у него? Эту мысль он тоже благополучно забудет. Как удобно.  Теплый солнечный свет падает на кровать, Занка рассматривает тумбочку с цветами и гостинцами от уборщиков. В мыслях спокойное принятие своей слабости. За время, что он тут валялся и рефлексировал, гнев и обида успели смениться легкой грустью, которая теперь сменилась на спокойное осознание. Он будет тренироваться больше. Он всем покажет. Каждому. Но сейчас парня терзают совсем другие мысли, которые он пытается выкинуть из головы с тем же сухим спокойствием и закрытыми глазами, только вот уходить они совсем не собираются, зависая в воздухе, как пыль, от которой не избавиться без влажной уборки. На данный момент, воды у него нет.  Проснувшись посреди ночи, Занка молча смотрит на искусственный букет цветов на тумбочке. Второй букет. Моргает. Переваривает. Нет, уборщики бы подарили лично, нет смысла притаскивать букет втихушку посреди ночи. Цветы выглядят простыми, голубые гипсофилы, сирень, и еще какие то, парень не знает их названия, но выглядят красиво, лепестки как будто бы рваные по краям, плотные, ажурные, с переходом цвета- "Вообще гвоздику на могилы носят, ты знал?"- Джаббер закатывает глаза, прикусывает язык, старательно завязывая искусственные цветы в сиренево-голубой букет- "Ага, надеюсь, когда нибудь он окажется у одного из нас на положенном месте. А вообще, Кутони, не капай на мозги, а! Мне, знаешь ли, непросто. Думаешь я за цветы сильно шарю? Делаю, что могу, а ты нагнетаешь."  Занка проводит рукой по лепесткам, закрывает глаза. Шок уже прошел, и теперь остается интерес. Отравлены ли цветы? И как Джаббер пробрался сюда? Штаб ведь защищен. Может как то через окно? Ниджику проветривал комнату и не закрыл его.. специально или нет, он не признается даже себе.  Советую включить Skins- krezus, surreal dvd Парень переводит взгляд на тумбочку, на которой стоит яркая жестяная баночка энергетика, рука сама тянется к ней, вертит, рассматривая. "Йо, Зан-Зан! Я знаю, что тебе нравится мой яд, когда соскучишься по нему, выпей это"- Занка приподнимает бровь и кривит зубы, читая выцарапанную надпись на банке. К черту. Нравится ему, ага, конечно. Да нихуя. Вообще ни капли. Он потом столько времени отходил. Фу блять. Это вообще того не стоит. Руки слегка сжимают банку. Он что, сумасшедший, сам себя убивать, нажимать на курок у виска, зная, что пистолет заряжен? Нахера ему пить что то, зная, что оно отравлено, зная, от кого это? Или он конченный нарик какой то что ли? Палец  отстукивает дробь по баночке. Ему нужно возвращаться к работе, к тренировкам, а не отравлять себя своими же руками. Глаза бегают по комнате, цепляют любые детали, лишь бы не смотреть на чертову банку. Сука. Сука. Руки потрясывает, а сердце стучит как то слишком быстро.  Торг.  Он обязательно будет тренироваться, и еще сильнее, чем планировал до этого, он сделает все, что будет нужно, просто сейчас.. Палец нервно теребит язычок-колечко на крышке банки. Сейчас очень хочется. Обратно, в то расслабление, в то чувство полноценности, в то чувство азарта, приятного покалывания во всем теле, в ту легкость, к тем приятным снам, к той нежно-белесой пелене в голове, когда навязчивые мысли, тревожность, вообще все- остается где то далеко. Банка открывается с пшикающим щелчком. Всего один раз, последний, и больше он не будет.. он обязательно исправится. Глоток, который он делает, полон облегчения и моментального разочарования. Последующий отдает горечью на душе. На седьмом Занка с силой бьет себя по голове, заставляя остановиться, но все равно делает еще пару. До тех пор, пока банка не станет легкой в руках, пока при встряхивании не будет издавать абсолютно никаких звуков. Пока не опустеет. Ниджику бьет себя еще раз, с силой бросает банку в стену, сидит на койке несколько долгих секунд, прежде чем подползти и взять ее в руки, поднося к носу и вдыхая, сжимая.  Ну вот и все. Это конечная. Давайте, господин Занка, ваш поезд приехал, покидайте вагон, желательно сразу на рельсы.  Парень сжимается, тянет себя за волосы, думает вставить два пальца в рот, но не может, останавливается. Не хочет.  Сны действительно приятны. Легкость в теле, нежный ветер из форточки, мягко перебирающий волосы, солнечный свет, падающий на кожу, согревая. Занка оглядывается, оказываясь на огромном лугу, вдыхает полной грудью. Утренний воздух влажный, густой туман приятно щекочет легкие, на небе легкие, почти прозрачные облачка, градиентно окрашенные в золото-оранжево-розовый. Парень рассматривает рассветное небо, идет сквозь туман, опускает взгляд под ноги- штанины все в белых семенах одуванчика, которые взмываются вверх и парят в воздухе от любого движения. К одежде прицелился репейник, Занка отстегивает его, подносит к лицу, рассматривает фиолетовые лепестки, легкую паутинку между колючек. Красиво. Даже борщевик, широко раскидывающий свои лапы, обсыпанные белыми цветами, которые стали розовыми от этого нежного солнечного света- красиво. Ниджику никогда не видел живых цветов на этой помойке. Их просто нет. Почти нигде. А те, что есть- очень грустные, болезненные, с тонкими стеблями, существующие только благодаря постоянной заботе. Либо те, что стали паразитировать, приспособились к окружающей среде- но они на цветы уже вовсе не похожи. Колючие, куцые, потрепанные. Хотя Занка любит даже их, хоть ему и стыдно немного, парням не принято любить. Занка поворачивается и застывает, в груди что то перехватывает, что то между восторгом, восхищением, и горечью от того, что это просто его трип, а не реальность, пусть мысль и быстро стирается. Огромное поле сиреневых, розовых, голубых люпинов, тянущихся к солнцу, он касается лица, боится шелохнуться, вдохнуть и выдохнуть слишком громко, боится спугнуть это видение, хочет запечатлеть это, вырезать на внутренней стороне века, сохранить это воспоминание, держать в грудной клетке где то за сердцем, бережно протирать кружевным платком от пыли, трепетно любоваться, и ставить обратно, спасти, сохранить подальше от всей грязи, что его окружает. Он любуется на сирень, на лаванду, и кажется, даже чувствует, как она пахнет. Смотрит на опустившееся ночное небо, полное звезд, сияющих, далеких, ярких. Туман, все еще зависший над синим лугом. Парень идет сквозь лес, снег падает с могучих лап деревьев, и Занка чувствует, как по телу проходит холод и озноб, легкое онемение, чувства из реальности начинают просачиваться сюда, и он отчаянно цепляется за свои видения, молясь, чтобы они продлились еще немножко. Он находится в каком то ночном городе, светящиеся высотки окружают, мимо ходят люди, машины шумят, зима еще не прошла, но отступает, сугробы белого снега тают, но пока сохраняют свой девственно чистый вид, не становясь серо-коричневыми. Он дышит полной грудью, когда холодный дождик касается его лица, бросает куртку, смеется, подается ему навстречу, позволяя ласкать свое разгоряченное тело. Затихает, когда замечает кровь на одном из сугробов. Поворачивает в темный закоулок, разрисованный граффити, медленно проходит вперед, прищуривая глаза, пытаясь привыкнуть к резко наступившей темноте, рассматривает две фигуры, Джаббер, лежащий на мокром асфальте, и какого то парня, надвисающего сверху и держащего его за ворот толстовки. Парень поворачивается, и Занка смотрит себе в глаза. Широкие, трипованные.  Ниджику вздрагивает всем телом и слегка вскрикивает, просыпаясь, хватаясь за грудь. Потом за голову, потом за волосы, за рот. Прижимает к груди колени, закрывает лицо руками. Вот и все. Он расскажет все Эйше и будет лечиться. Теперь точно конечная.