Право сильного

Гарри проснулся от ощущения, что мир вокруг стал прозрачнее. Он лежал, слушая, как дышит Мэнор — глубоко, ровно, словно старый зверь, пригревшийся на солнце. В коридоре хлопнула дверь, где-то внизу зазвенела посудой Лула, и каждый звук отзывался в нём лёгкой, едва уловимой вибрацией. Северуса рядом не было. Гарри провёл рукой по остывшей простыне и невольно улыбнулся — тот ушёл в лабораторию, как делал каждое утро, оставляя его досыпать. Забота, которая не требовала слов. Гарри поднялся, накинул рубашку и перешёл в свою комнату. Умылся, оделся и уже собрался было выходить, когда в дверь тихо постучали. — Войди, — сказал он, уже зная, кто это. Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Драко — сияющий, взволнованный, полный той радости, которую невозможно скрыть. — Ты уже встал? — удивился Гарри, опускаясь на кровать. — Обычно ты спишь до последнего. — Не смог, — Драко сел рядом, и Поттер заметил, как его пальцы чуть заметно светятся — не искрами, а ровным, голубоватым свечением. Гарри смотрел на его руки, и внутри него разливалось тихое понимание. — Так значит блок спал? — улыбнулся он, не столько спрашивая, сколько констатируя очевидное. Драко кивнул, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями и ощущениями. — Всё чувствую. Каждую ветку за окном. Каждый лист. Как будто я всю жизнь был глухим, а теперь услышал, как растёт трава. — Это пройдёт, — сказал Гарри, кладя руку на его плечо. — Привыкнешь. Сначала кажется, что мир слишком громкий, а потом... потом ты просто учишься слушать то, что важно. Драко поднял на него глаза. — А ты? Как ты? Гарри задумался. Слова не складывались в ровные, гладкие фразы, и он решил говорить, как есть. — По-другому, — ответил он. — Ты чувствуешь мир, а я... я чувствую его слабость. Где можно нажать, где — толкнуть, где — взять. Это не пугает, но... это странно. Драко молчал, и Гарри видел, как в его глазах мелькнуло понимание. — Северус знает? — Знает. Он боится, что я стану... не тем, кем хотел быть. Но я не хочу быть Лордом, Драко. Я просто хочу быть тем, кто может. Понимаешь? Драко кивнул, и на его губах появилась та самая тонкая малфоевская улыбка — спокойная и немного отстранённая. — Понимаю. Ты хочешь вершить, Гарри. Изменять мир под себя, чтобы он перестал быть опасным. — Он посмотрел на свою ладонь, где таяло нежное голубое свечение. — А я... я просто хочу быть. Собой. Магом. Малфоем. Я хочу, чтобы этот мир наконец признал моё право в нём находиться. Тебе нужно оружие, чтобы защитить нас, а мне нужна почва под ногами, чтобы больше никогда не чувствовать себя лишним. Они посмотрели друг на друга, и Гарри вдруг подумал, что их дружба — это и есть тот самый баланс, ради которого стоит становиться сильным. Одному нужна мощь, чтобы строить стены, другому — свет, чтобы освещать то, что внутри этих стен. — Мы справимся, — сказал он. — Я знаю, — ответил Драко. Они сидели так, слушая, как просыпается Мэнор. Где-то внизу уже позвякивал кофейный сервиз, в лаборатории Северуса, наверное, дымились новые зелья, а Люциус, скорее всего, уже раскладывал утреннюю почту, проверяя, нет ли тёмно-синих конвертов с гербом. Но сейчас, здесь, в этой комнате, было тихо и спокойно. — Пойдём завтракать? — спросил Драко, поднимаясь. — Идём, — Гарри встал, и на мгновение его пальцы вспыхнули золотыми искрами — не от усилия, а просто от избытка жизни. Он сжал ладонь, гася их, и улыбнулся.