Хрустальная грань

Твоя душа на шпилях в вышине Летать мечтала, там, где солнца луч Купается в янтарной тишине, Где голос облаков был так певуч... Где нет замков, нет тяжести сырой, И нет того, что вниз тебя потянет... Но тайна гравитации земной На острия безжалостно кидает. Падение, падение, без взлета... Давно сроднился с каменной стеной. "Свобода" для тебя лишь только слово, А каплей мутных трели- не впервой. Кровь в сердце мчится на исходе дня, И ты к великой миссии идешь Когда решил- великий ритуал, На благо всех, и в память всем войдешь. Любимый Небом, проклят был Судьбою, Предназначение- не строки у стиха. Ты чернокнижник с раненой душою- Внутри куски гранита и стекла. Хрусталь, что мхом покрыт, и сетка трещин Похожа так на искаженный крест... На шее сколопендры след замечен, В руках- по стопке книг наперевес. Всех магов и волшебников Маэстро, Ты камень философский не искал. А счастью...Счастью было в жизни место? Иль в сделке сердце Дьяволу продал? Ведь за бесценок (в этом я уверен) Уйдет в туман почти что с молотка Сосуд, что полон пылкой твоей верой Да горстка кивсяков из хрусталя. И если уж секреты открывать: В том доме, где запретное свершилось, Ты можешь плоть с бесплотным совмещать, Чтоб триединство в хаосе родилось. Но что с того..? Под опиумной дымкой Увидишь то, в чем отказал себе. Того, кого бы в сердце точно принял... Но не принадлежит оно тебе. Ты ищешь путь в чертоги Ма'Хабрэ, Где пыль веков на корешках застыла. Нозрам, седой алхимик, на заре, Откроет то, что время притаило. И видишь тысячи и полок, и дверей, Где символы в порядке необычном. Под визой "Африки Предел"- сто стеллажей, Шесть граней- башня, мир же - безраничен! Настойка и бессмертие. Покой. Теперь не страшен ни клинок, ни голод. Лишь бы успеть держать одной рукой Все то, что этот бесконечный город Хранил для избранных. А Тараканий князь Глядит с тоской из Дебрей на пророка. Ты стал тем светом, что, во тьме родясь, Горит назло законам и порокам. Так кто же ты? Скиталец или лжец? Сосуд, где тень мешается со светом? Ты просто книжный, вечный мудрый жрец, Что стал для мира страшным, но поэтом. Твоя душа, запутавшись в силках, Как в паутинной нити будет биться. Ей не страшны ни боль, ни тьма, ни страх... Но не жилец, кто смог в нее влюбиться.