Душа дракона. Наследие

      Рэйкар Таргариен

      Голос Великого мейстера Орвайла, обычно напоминающий монотонный шелест сухих осенних листьев, сейчас казался лишь отдалённым гулом, теряющимся где-то на задворках сознания. Рэйкар сидел за длинным дубовым столом в зале Малого совета, устремив немигающий взгляд на резную деревянную фигурку дракона, служившую подставкой для стопки пергаментов. Он не спал почти всю ночь. И дело было не в шуме от затянувшегося пира, который действительно сотрясал Красный замок до самых утренних часов. Дело было в словах.       «Ты злишься на меня потому, что я свободен. А ты – нет.»       Слова младшего брата, брошенные спьяну в тёмном коридоре, эхом отдавались в голове Рэйкара, жаля больнее, чем меч или копьё. Рэйкар стиснул челюсти, чувствуя, как напрягаются мышцы под чёрным камзолом. Он не хотел этого признавать. Он, наследник Железного трона, чья воля должна быть твёрже валирийской стали, отчаянно отказывался верить, что пьяный бред Рэймонда смог пробить брешь в его самообладании. Но это было так. Капля яда сомнения уже проникла в кровь. Завидовал ли он беспечности брата? Нет, Рэйкар презирал слабость и потакание своим низменным желаниям. Но та жгучая обида, вспыхнувшая в груди, когда Рэймонд с жалостью посмотрел на него... Это было нечто иное. Рэймонд вскрыл правду, которую Рэйкар прятал даже от самого себя: золотая клетка, пусть и украшенная, остаётся клеткой. Он был рожден, чтобы править, но до того дня, когда корона опустится на его голову, он был лишь идеальным инструментом в руках своих родителей. Инструментом, не имеющим права на ошибку, на слабость, на собственные, не продиктованные долгом желания.       — ...и поэтому пошлины на ввоз мирийских кружев следует оставить на прежнем уровне, иначе мы рискуем вызвать недовольство гильдии ткачей в Ланниспорте, – продолжал нудить Великий мейстер, потирая старческими, покрытыми пигментными пятнами руками свою тяжёлую цепь из множества металлов.       Рэйкар даже не вникал в суть проблемы. В его ушах всё ещё звучал издевательский смех Рэймонда.       «Я никогда не жалел о том, что родился вторым.»       — Рэйкар.       Звук собственного имени заставил принца вздрогнуть, хотя внешне это выразилось лишь в том, что он медленно перевёл взгляд от деревянного дракона к противоположному концу стола.       — Сын, ты нехорошо себя чувствуешь? – переспросила Вэйнис, королева Вестероса, Защитница Государства и его мать.       Рэйкар моргнул, стряхивая с себя оцепенение. Он впервые позволил себе настолько глубоко погрузиться в свои мысли на заседании Малого совета, что даже не услышал, как к нему обратились в первый раз. На мгновение в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким сквозняком, колышущим занавески на окнах.       Вэйнис смотрела на своего старшего сына. Её серые глаза, обрамлённые лёгкой сеточкой морщин, которые она несла с тем же достоинством, что и корону, были проницательными и строгими. Она сидела во главе стола, облачённая в платье глубокого пурпурного цвета, с золотым орнаментом, вышитым на рукавах и горле. Рэйкар знал этот взгляд – взгляд правительницы, которая требует безупречности от того, кто однажды займет её место.       — Прошу прощения, – ровным, идеально поставленным голосом произнес Рэйкар, почтительно склонив голову. Он мгновенно надел свою привычную маску – маску идеального принца, чьи мысли всегда заняты благом государства. — Я обдумывал слова Великого мейстера о пошлинах. Полагаю, вы хотели узнать моё мнение по этому вопросу?       Деймон Таргариен, его отец, сидевший по правую руку от королевы, издал короткий, хриплый смешок, больше похожий на рык старого волка. Король-консорт сидел, вольготно откинувшись на спинку кресла, крутя в руках небольшой кинжал. В отличие от своей жены, Деймон не обременял себя сложными политическими конструкциями, когда можно было решить проблему мечом или драконьим пламенем. Он находил заседания Совета невыносимо скучными, но всегда присутствовал на них, чтобы поддерживать авторитет Вэйнис и присматривать за лордами.       — Мальчик просто не выспался, моя королева, – усмехнулся Деймон, его глаза блеснули знакомым огоньком. Отец сидел расслабленно, но его поза была позой затаившегося хищника. Одетый в чёрное, с Тёмной Сестрой на поясе, он источал угрозу даже тогда, когда просто чистил ногти кинжалом. — Вчерашний балаган, устроенный в честь защитника нашей дочери, не дал бы уснуть даже глухому. Говорят, твой младший брат переплясал всех портовых шлюх, Рэйкар. Надеюсь, ты не пытался составить ему конкуренцию?       — Моё место не среди пьяной толпы, отец, – ответил Рэйкар, почувствовав, как внутри снова поднимается раздражение. При упоминании Рэймонда его челюсти снова сжались.       Вэйнис подняла изящную руку, останавливая мужа от дальнейших насмешек.       — Оставим поведение принца Рэймонда для семейного ужина, – строго произнесла королева. — Сейчас мы обсуждаем дела королевства. Рэйкар, я спрашивала твоё мнение не о мирийских кружевах, а о донесениях мастера над кораблями касательно участившихся нападений пиратов на торговые корабли у Ступеней.       Рэйкар внутренне подобрался. Зал Малого совета был полем боя, где слова были не менее острыми, чем клинки. Он обвёл взглядом присутствующих, собираясь с мыслями. Совет собрался в полном составе, представляя собой срез высшей власти Вестероса.       Когда его мать, наконец, утвердилась на Железном троне и стала королевой Семи Королевств, она первым делом распустила прежний Малый совет. Вэйнис была женщиной иной породы. Она собиралась править не только силой драконов, но и силой разума. Поэтому новый Малый совет был сформирован из людей, которые действительно заслужили эти места – людей опытных, проверенных и, главное, преданных короне, а не собственным амбициям.       Великий мейстер Орвайл сидел прямо, сложив длинные пальцы на тяжёлой цепи из звеньев разного металла. Цепь тихо позвякивала всякий раз, когда он едва заметно двигался. Его лицо было морщинистым, но глаза оставались ясными и холодными, как зимняя вода. Орвайл не был назначен королевой. Согласно древнему обычаю, Великого мейстера выбирал Конклав – собрание архимейстеров Цитадели, что в Староместе. Только они имели право назначить его… и только они могли сместить. Впрочем, после того как драконий огонь Вэйнис обратил Старомест в пепел во время войны, Цитадель долгое время оставалась закрытой. Конклав был восстановлен лишь спустя несколько лет, когда мейстеры вернулись и заново воздвигли башню и открыли библиотеки. Именно тогда они и подтвердили назначение Орвайла Великим мейстером при дворе королевы. История знала многих Великих мейстеров – и далеко не всем из них улыбалась долгая жизнь. Мейстер Гавен служил ещё при короле Эйнисе I Таргариене и пережил начало жестокого правления его брата Мейгора Жестокого. Он считался человеком осторожным и мудрым, но даже его дипломатия едва спасала его голову во времена, когда королевский гнев мог вспыхнуть по малейшему поводу. Другой Великий мейстер, Мирос, оказался менее удачлив. Он осмелился возразить королю Мейгору, когда тот объявил о своём намерении взять в жёны Тианну из Башни. Несогласие было расценено как дерзость. Мирос был обезглавлен по приказу короля – и его цепь ещё долго висела в зале как молчаливое напоминание о цене неповиновения. Его преемник, Десмонд, прожил ненамного дольше. Когда одна из жён Мейгора родила мертворождённое уродливое дитя, король, охваченный яростью и страхом, обвинил во всём мейстера. Десмонда казнили так же быстро, как и его предшественника.       Рэйкар перевёл взгляд дальше по столу. Лорд Джастин Уайлд сидел с каменным выражением лица, его широкие плечи почти заслоняли резное кресло. Он был вторым членом совета и происходил из древнего, хотя и не самого могущественного дома. Джастин заслужил своё место не происхождением, а железной дисциплиной и честностью. Во время войны за трон он командовал несколькими гарнизонами, не потеряв ни одной крепости. Вэйнис ценила его за прямоту – редкое качество среди придворных.       Рядом с ним расположился лорд Эйтан. Высокий, худощавый, с серебристо-синими глазами, он носил плащ цвета морской волны. Эйтан представлял дом Веларионов – старых союзников Таргариенов. Его семья была тесно связана с Дрифтмарком, а сам он долгие годы служил рядом с Лейнором Веларионом и принцессой Рейнирой Таргариен. Он знал море лучше, чем многие адмиралы, и обладал политическим чутьём, позволявшим удерживать верность прибрежных лордов. Вэйнис часто говорила, что Веларионы – это не просто вассалы, а кровь их династии.       Следующим взгляд Рэйкара невольно нашёл человека, чьё присутствие ощущалось в комнате сильнее, чем у любого другого. Деймон Таргариен. Он сидел чуть откинувшись в кресле, будто происходящее его лишь забавляло. На его губах играла едва заметная усмешка, а глаза внимательно наблюдали за каждым из присутствующих. Деймон был четвёртым членом совета – десницей королевы и её мужем, королём-консортом. Для многих это сочетание власти и родства казалось опасным, но Вэйнис доверяла ему больше, чем кому бы то ни было. Он был воином, стратегом и человеком, которого боялись почти все лорды Вестероса. И, как говорили шёпотом при дворе, единственным, кто мог спорить с королевой на равных. Рэйкар прекрасно знал, что его отец – человек, способный улыбаться даже тогда, когда планирует чью-то гибель.       И наконец, у самого края стола сидел Бармос Селтигар. Он был младше большинства присутствующих и выглядел чуть скованно, словно всё ещё не привык к своему месту. Бармос был пятым членом совета. Его назначение стало неожиданностью для многих. Ранее в совете заседал его старший брат – Бартимос Селтигар. Во времена Танца Драконов и ожесточённой борьбы Вэйнис за Железный трон именно он занимал это кресло. Однако после окончания войны Бартимос добровольно покинул пост. Перед королевой он поручился за младшего брата, уверяя, что Бармос унаследовал его ум и рассудительность. Вэйнис приняла его слово и назначила Бармоса на место брата. Бармос часто говорил мало, но внимательно слушал. И это делало его куда опаснее, чем могли предположить те, кто принимал его за неопытного мужчину.       Каждый из сидящих здесь представлял не только себя, но и силы, стоящие за его спиной: Цитадель, древние дома, флоты, армии, золото и драконью кровь. И в центре всего этого стояла его мать. Королева Вэйнис Таргариен. Она сумела собрать этот Совет не угрозами и не страхом, хотя драконы, конечно, помогли. Она сделала это, предложив каждому из них то, чего они желали: стабильность, порядок и будущее для королевства, уставшего от войны и желающего мира и процветания.       Рэйкар почувствовал, как на него устремились несколько взглядов.       — Ступени всегда были рассадником мрази, Ваша Милость, – начал Рэйкар, его голос обрёл привычную твёрдость и властность. Наследник трона никогда не забывал о своих обязанностях. — Если мастер над кораблями докладывает об участившихся нападениях, значит, мы слишком долго позволяли им чувствовать безнаказанность.       — Пираты Триархии в очередной. раз осмелели, мой принц, – подал голос один из лордов, кивая Рэйкару. — Они используют быстроходные галеи, нападая на наши торговые суда под покровом ночи или в тумане, и мгновенно отходят на мелководье, куда нашим тяжёлым боевым кораблям нет хода. Убытки казны растут с каждой неделей.       — И что вы предлагаете, милорд? – прищурилась Вэйнис. — Начать новую войну за Ступени? Казна истощена после долгой зимы, и лорд Бармос подтвердит мои слова.       Мастер над монетой активно закивал, его двойные подбородки затряслись:       — Истинная правда, Ваша Милость! Нам едва хватает золота на поддержание городской стражи в надлежащем виде, а если мы начнём снаряжать новую армаду... это разорит корону. К тому же турнир в честь принцессы пробил немалую брешь в наших финансах.       Деймон фыркнул, вонзив кинжал в стол.       — Золото – это пыль, Селтигар. Если мы позволим каким-то оборванцам из Лиса и Тироша снова топить наши корабли у нас же под носом, завтра они обнаглеют настолько, что поднимут паруса в Черноводном заливе. Когда я и лорд Корлис чистили Ступени от Кормильца Крабов, мы не считали медные гроши!       — Времена изменились, мой муж, – мягко, но с нажимом ответила ему Вэйнис. — И мы больше не можем позволить себе роскошь бесконечных войн. Мы должны искать дипломатические пути.       — С пиратами не ведут переговоров, Ваша Милость, – жёстко произнёс Рэйкар. Все взгляды вновь обратились к нему.       Наследник выпрямился, опёршись руками о край стола. В этот момент он был живым воплощением надежд Вестероса: высокий, сильный и с взглядом истинного дракона. От него ждали многого. От него ждали, что он сможет править справедливо, но при этом сильной рукой, не допуская слабости, которая могла бы ввергнуть Семь Королевств в хаос. И он не собирался разочаровывать их.       — Если казна не может позволить себе масштабную военную кампанию, мы должны действовать иначе, – продолжил принц, чеканя каждое слово. — Я предлагаю не снаряжать армаду для захвата островов, а использовать тактику устрашения. Пусть лорд Веларион выделит десяток самых быстрых кораблей. Мы посадим на них лучников и опытных арбалетчиков. Эти корабли будут патрулировать узкие проливы под видом обычных торговых судов. Когда пираты клюнут на наживку, они встретят не беззащитных торговцев, а вооружённый отряд.       Лорд Уайлд одобрительно кивнул.       — Хитрость, достойная правосудия, мой принц. Согласно законам, установленным ещё королём Джейхейрисом, пиратство карается повешением или отправкой на Стену.       — Никакой Стены, – отрезал Рэйкар. Его голос был холоднее льда на Севере. — Тех, кого мы захватим живыми, мы вздёрнем на реях их собственных кораблей вдоль побережья Дорна и Штормовых земель. Это послужит ясным сигналом Триархии: Вестерос не слаб, и мы будем защищать свои воды.       Деймон ухмыльнулся, глядя на сына с нескрываемым одобрением.       — Вот это слова будущего короля! Одобряю. А то я уж начал думать, что ты планируешь закидать пиратов пергаментами мастера над законами.       Вэйнис смотрела на сына долго и внимательно. В её глазах читалась гордость, но и лёгкая грусть. Она видела, каким жёстким становится её старший мальчик, как безжалостно он отсекает от себя много человеческого ради того, чтобы быть идеальным правителем.       — Да будет так, – постановила королева, ставя точку в обсуждении. — Лорд Эйтан, займитесь подготовкой кораблей-приманок. Лорд Бармос, выделите необходимое золото на жалование солдатам. А теперь перейдём к следующему вопросу. Великий мейстер, что там с отчётами о запасах зерна из Простора? Надлежит убедиться, что амбары Тиреллов полны до того, как ударят первые морозы...       Обсуждение вернулось в привычное, будничное русло. Зерно, налоги, мелкие пограничные споры между лордами, жалобы на произвол городских стражников в Блошином Конце. Рэйкар участвовал в беседе, задавал точные вопросы, предлагал взвешенные решения. Он функционировал безупречно, но внутри него, под толстой бронёй долга и ответственности, продолжала кровоточить невидимая рана. Глядя на гобелены на стенах зала Совета, Рэйкар невольно вспоминал слова брата. Да, он может вздёрнуть пиратов на реях. Да, он может повелевать армиями и решать судьбы целых городов. Но мог ли он, как Рэймонд, просто рассмеяться? Мог ли он позволить себе ошибку? Мог ли он любить кого-то или что-то, кроме самого Вестероса? Идеальный наследник Железного трона сидел в окружении самых могущественных людей Семи Королевств, принимая решения, от которых зависели жизни тысяч, и впервые в своей жизни отчётливо и ясно понимал: он абсолютно, бесконечно одинок. И это одиночество было ценой короны, которую он ещё даже не надел.       Заседание длилось несколько часов, и, хотя внешне наследник престола оставался безупречным воплощением внимания и холодного рассудка, внутри него всё было натянуто, как тетива арбалета. Он учтиво поклонился матери-королеве на прощание, выдержал одобрительный, но тяжёлый взгляд отца, и первым покинул зал, сославшись на необходимость проинспектировать Городскую стражу. Но вместо казарм Золотых плащей ноги сами понесли его во внутренний двор Красного замка. Ему нужен был воздух, движение, выбить из головы ядовитые семена, которые прошлой ночью так щедро посеял его младший брат.       Шагая по залитым полуденным солнцем коридорам, Рэйкар даже не замечал склоняющихся перед ним слуг. Их почтительные приветствия сливались в неразборчивый гул. В голове принца пульсировала лишь одна мысль: он должен доказать самому себе, что его путь –  единственно верный.       «Я никогда не жалел о том, что родился вторым».       Рэймонд мог позволить себе роскошь быть беспечным. Он мог купаться в вине, прятаться за спинами женщин и смеяться над долгом. Но Вестерос не держится на смехе и вине. Он держится на стали, законах и людях, готовых пожертвовать собой ради стабильности. Рэйкар стиснул зубы так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он – будущий король. И он не имеет права на слабость.       Тренировочный двор встретил его привычной симфонией звуков: звоном сталкивающихся клинков, глухими ударами деревянных мечей о щиты, криками рыцарей и крепким запахом пота. Здесь не было места придворным интригам и сладкой лжи. Здесь всё было честно: твоя сила против силы противника.       Старый сир Рольд, увидев приближающегося принца, поспешно выкрикнул команду, останавливая спарринги новобранцев.       — Ваше Высочество, – рыцарь почтительно склонил голову. — Желаете размяться? Сир Тайрен свободен, если вам нужен достойный соперник.       — Нет, сир Рольд, – сказал Рэйкар, направляясь к стойкам с тренировочным оружием. — Сегодня мне не нужен спарринг-партнёр. Мне нужен манекен. Самый тяжёлый.       Он сбросил с себя роскошный чёрный камзол, оставшись в простой льняной рубахе. Рэйкар выбрал тяжёлый, окованный железом деревянный меч – оружие, предназначенное для тренировки выносливости и силы удара, а не для изящного фехтования. Подойдя к толстому дубовому столбу, обмотанному грубой пенькой, принц занял позицию. Он сделал глубокий вдох, концентрируя всю свою злость, всю свою усталость и все свои сомнения в правой руке.       Удар!       Глухой треск разнёсся по двору. Деревянный клинок врезался в манекен с такой силой, что с пеньки посыпалась труха.       Ещё удар. И ещё.       Рэйкар бил с яростью, не свойственной его обычно холодной и расчётливой манере боя. Он просто рубил. Каждое движение было выплеском накопившегося напряжения.       Удар – за слова Рэймонда.       Удар – за снисходительный смех отца.       Удар – за тяжёлый, ожидающий взгляд матери.       Пот застилал глаза, грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, но Рэйкар не останавливался. Он загонял себя до изнеможения, стремясь достичь того состояния физической пустоты, когда мысли исчезают, уступая место чистым рефлексам. Но по иронии судьбы, чем больше он изматывал своё тело, тем слабее становились его ментальные щиты. Ослабевший контроль открыл дверь тому, чего Рэйкар боялся гораздо больше, чем пьяных откровений брата. Того, о чём он не говорил ни единой живой душе.       Он опустил тренировочный меч, тяжело опираясь на него обеими руками. Перед глазами на мгновение потемнело. Шум тренировочного двора отдалился, сменившись завыванием ледяного ветра. Кошмары... Он начал видеть их с самого детства. Сначала редко, раз в несколько лун, оставляя после себя лишь смутное чувство тревоги. Но по мере того как Рэйкар взрослел, по мере того как корона незримо приближалась к его голове, сны становились всё ярче, реалистичнее и страшнее...       Рэйкар закрыл глаза, и видения немедленно обрушились на него с ужасающей ясностью.       Мертвецы. Их были не сотни и не тысячи. Их легионы простирались до самого горизонта, сливаясь в единое, колышущееся море гниющей плоти и обледенелых костей. Глаза этих существ были ярко-голубыми, светящимися во тьме, как ледяные звёзды, они были лишены всякого выражения, кроме бездонной, всепоглощающей пустоты. Стена не казалась надёжным щитом. Она стонала, трещала и плакала ледяными слезами, словно живое существо, не способное выдержать давления того ужаса, что скопился по ту сторону. Над армией мертвецов бесшумно парила белоснежная птица. Она всегда садилась на ветвь чардрева и смотрела прямо на него. Но её глаза не были глазами обыкновенной птицы. Это были человеческие глаза. Древние, мудрые и полные невыразимой скорби. Птица никогда не кричала, но Рэйкар каждой клеткой тела чувствовал: она пытается с ним заговорить. Она пытается предупредить его о чём-то настолько важном, что от этого, возможно, зависит судьба всего мира.       Принц судорожно выдохнул, распахивая глаза. Солнечный свет ударил по сетчатке, возвращая его в реальность. Он стоял посреди двора Красного замка, сжимая в руках деревяшку. Никаких мертвецов. Никакого снега. Но его пальцы дрожали. Как часто он просыпался посреди ночи в своих покоях, мокрый от ледяного пота, с бешено колотящимся сердцем? В такие моменты он инстинктивно тянулся к прикроватному столику, где всегда лежал его меч. Он сжимал рукоять, вглядываясь в густые тени по углам комнаты, готовый отразить нападение врага, которого невозможно было убить обычной сталью.       Рэйкар отбросил тренировочный меч. Тот с глухим стуком покатился по полу. Принц откинул влажные от пота серебряные волосы со лба и направился к бочке с водой. Зачерпнув воду деревянным ковшом, он вылил её себе на голову, пытаясь смыть наваждение.       Почему он никому не рассказал? Этот вопрос он задавал себе тысячу раз. Ответ был горек, но прост: он боялся. Наследник Железного трона, человек, который не боялся ни боли, ни пиратов, ни гнева лордов, панически боялся собственных снов. Таргариены были подвержены вещим снам. Рассказ о Дейнис Сновидице, предсказавшей Рок Валирии, знал каждый ребёнок в королевстве. Но вместе с даром провидения в их крови текла и другая, куда более опасная болезнь – безумие. «Каждый раз, когда рождается Таргариен, боги бросают монету», – так говорили в Вестеросе. Рэйкар не знал, на какую сторону упала его монета. Если он придёт к матери и скажет ей: «Матушка, по ночам я вижу ходячих мертвецов с синими глазами и сову, которая хочет мне что-то сказать», как она отреагирует? Она сочтёт его сны либо признаком слабоумия, либо началом того самого безумия, что погубило многих из их предков. Она усомнится в его способности править. А отец? Деймон рассмеётся ему в лицо. Он посоветует Рэйкару найти хорошую женщину или убить парочку врагов, чтобы «очиститься от дурных мыслей». Нет, он не мог позволить себе потерять их доверие. Он не мог дать ни единого повода усомниться в его идеальности. Особенно сейчас, когда Рэймонд так явно демонстрировал своё пренебрежение к долгу. Рэйкар должен быть непоколебимой скалой, на которую сможет опереться королевство.       «Это просто кошмары, – в который раз попытался убедить себя принц, растирая лицо жёстким полотенцем, поданным подбежавшим оруженосцем. — Детские страшилки про Иных, которые рассказывали старые няньки. Сказки для того, чтобы пугать непослушных детей. Я не сойду с ума. Я не позволю призракам управлять моим разумом».       Он бросил полотенце оруженосцу, резким движением надел камзол и выпрямил спину. Маска идеального наследника снова скрыла его лицо, спрятав за глазами весь тот ужас, что таился на дне его души. Он не может изменить свои сны. Но он может контролировать реальность.       — Принесите мне настоящий меч, – бросил он сиру Рольду, голос принца снова стал властным и холодным. — Дерево больше не помогает. Мне нужна сталь.       Рэйкар шагнул обратно в центр тренировочного двора, готовясь снова и снова отражать удары видимых врагов, отчаянно надеясь, что однажды он сможет найти способ победить тех, кто приходит к нему во тьме.