Круговая порука

      Это можно назвать случайностью.       Несчастный случай.       Просто случай.       Но Аарон этого не планировал. Так просто получилось.       Просто попалось под руку. Просто был немного неосмотрителен. Просто эмоции разыгрались.       Просто. Просто. Просто.       Просто неудачный момент.       У него, как и у всех снимающих квартирку в облезлой многоэтажке, был сосед, с которым просто удобнее было оплачивать проживание. Это было нормально, конечно. Или, по крайней мере, должно было быть нормально, если бы не тот факт, что этот сосед был настоящим мудилой. Так что Аарон, может, просто невзначай слегка усложнял его жизнь. Просто маленькие пакости по типу слабительного в кофе вместо сахара по утрам, мелкой кражи помятых купюр или банального игнорирования принимать обратно в квартиру второго жильца, посеявшего ключи где-то по дороге.       Аарон не расскажет об этих забавах. Даже под угрозой пыток.       Но вот у этого соседа была одна отличительная черта. Он был чертовски зависим от алкоголя. И с виду опрятный парень быстро превращался в размазанного по полу алкаша. Что только блевать от запаха и хотелось.       Поэтому он повторяет и убеждает. Это не его вина. Это просто случилось.       Эндрю с трудом верит этому, учитывая, что небольшая прихожая обмазана брызгами крови, а лицо мужчины слишком изуродовано, чтобы признавать в нем человека. Но Нил, кажется, с ним согласен. Он говорит, что Аарон просто не способен перестать быть терпилой и решится на убийство. Аарон спорит. Говорит, что если и убивать, то не таким примитивным способом. Эндрю лишь пятерней по волосам проводит, опускает на лицо, трет глаза и пытается почувствовать хоть что-то. И — о, надо же. Он чувствует.       Об этом пока не думает. Единственное, что сейчас занимает его мысли, — как лучше избавиться от тела и улик. Желательно до конца ночи.       Аарон не открыл им дверь. Вместо этого послышался только его приглушенный голос из коридора, вещавший о том, что дверь открыта и можно входить. У Эндрю все тело напряглось, пока Нил прибывал в легкой стадии растерянности, пока они не последовали за голосом и не остановились почти у самого порога, не сделав даже двух шагов. Единственной реакцией были суженые зрачки Эндрю и тихий глоток вязкой слюны со стороны Нила.       Внезапно пришлось осознать новую реальность.       И также быстро ее принять.       — Блядь.       Эндрю так и не понял, с чьих уст сорвалось это проклятие, но точно знал, кому и чему это было адресовано.       Аарон стоял там почти непринужденно. Словно сам только заметил. Будто бы его руки не были сейчас покрыты кровью, как и маленькая тумбочка с разбитым зеркальцем, что прямо сейчас заляпана той же вязкой субстанцией.       А у его ног не валялось бездыханное тело.       В прихожей нет ковра, только линолеум, поэтому все надевают взятые у подающего надежды аспиранта бахилы, перчатки — они слишком глупо смотрятся в уродливых медицинских шапочках, подворачивают штаны и рукава. Под раковиной стоит одна из слишком дорогих бутылок отбеливателя, и достают пару пачек бумажных полотенец из кладовой. Аарон купит пару новых, чтобы не вызывать подозрений. В последний раз оглядываясь и запоминая, что было до, они приступают к работе.       Они раздевают мужчину до нижнего белья, забирают золотую подвеску и бумажник, записывая его имя, фамилию, кредитные карты. Кладут одежду в один мешок, а все остальное — в другой, а затем начинают уборку. Руки проходят тщательную проверку на наличие чужих частиц кожи или крови под ногтями, но на всякий случай все же соскребая пятна отбеливателем, надеясь, что это замаскирует их. Затем они на мгновение замирают в поисках решения.       Нил, уже немного запыхавшийся от недавнего марафона и резкого скачка адреналина при увиденной сцене, задает вопрос слегка неловким голосом.       — А с лицом — то что делать?— Откашливается, смачивая горло слюной. Эндрю знает, что тот хочет пить. Всю дорогу ныл хотя бы об одном глотке прохладной водички, но сейчас им пока точно не до этого. — Ну, чтоб не опознали. Как минимум не сразу.       Эндрю планирует, чтобы тело вообще никогда не нашли.       Но он говорит об этом так легко. Словно не может просто взять и уйти прямо сейчас. Сбежать, забыть и никогда их не знать. Эндрю так не может. Знает, что не может. Ему светит та же участь, что и Аарону. И попытки убедить себя в обратном — просто нелепая ложь и бессмыслица. Но у Нила ведь нет причин оставаться, принимать и так легко становится соучастником. Нет причин смотреть убийце в глаза, будто бы это не навевает воспоминаний о давнем прошлом, от которого с трудом удалось сбежать, и даже не казаться испуганным. Словно для него сейчас единственный и самый разумный вариант — это остаться. И все же вот он с закатанными до бедер штанами, руками в нитриловых перчатках, ногами, обернутыми бахилами в три слоя, в пластиковой шапочке, которая делает его голову смешной, и с неловко обеспокоенным выражением лица.

***

      Позже, когда Аарон покупает кофе в закусочной в соседнем городе, и они вдвоем сидят в чужой машине с трупом в багажнике, он спросит, и Нил поднимет глаза от того места, где он проверял маршрут на Google Maps, и нахмурится, смущенный. Его волосы растрепанные и жирные, под пальцами грязь, а под воротником футболки — пепел. Но он выглядит более расслабленным, чем, по мнению Эндрю. Кто-либо из них имеет право быть.       Он склоняет голову, как щенок. И внезапно он понимает, что совершенно неправильно его оценил.       — А что еще мне оставалось делать? — Спрашивает он. Словно Эндрю идиот.       — Бежать. — Эндрю пожимает плечами. — Притвориться, что ничего не видел, и забыть.       Нил фыркает. — Ты несешь чушь.       — А помогать двум парням, с которыми ты познакомился год назад скрывать убийство — это не чушь?       — Типа того. — Тут же отвечает, беспомощно пожимая плечами и почесывая затылок. — Как минимум лучше, чем просто притворяться, что этого никогда не было.       Аарон возвращается, неся в руках кофе. В его движениях нет ни малейшего дрожания или сбивчивости в походке, а Эндрю понимает, что и не жалеет ни о чем, даже если когда-нибудь за это ему придется расплатиться. Он берет кофе, включает музыку на полную громкость — ведь так просто захотелось — и газует, следуя указаниям Нила, делая глотки кофе. Аарон ни разу не сказал ни слова сожаления, и он кажется спокойным. Слишком спокойным. Эндрю лишь самую малость удивлен. Нил же отбивает ритм песни пальцем и, к сожалению, очень часто промахивается.       Эндрю решает, что Нил Джостен — ужасный и неразумный человек. И едет дальше.

***

      Аарон молчит, тревожно облизывает губы и смотрит на мужчину, которого он забил до смерти, пару-тройку раз приложив его голову об угол удобно стоявшей рядом тумбы. Он прищуривает глаза, словно тот вот-вот воскреснет и расскажет ему все ответы поднебесья, если он будет смотреть на него достаточно пристально. Эндрю понимает его. Он смотрит на мужчину, заставляет себя мыслить ясно и рационально, а не так, будто в коридоре лежит труп его брата, потому что его любимый брат убил человека. Это несложно, ведь Аарон нарушал все его правила и переворачивал его мир с ног на голову бесчисленное количество раз. И хотя убийство — это, пожалуй, преувеличение, кажется, ничто не будет для него слишком большим испытанием, когда дело касается Аарона.       Он смотрит на мертвое тело и думает, что мораль все равно переоценена.       Когда им было четырнадцать лет, Аарон подошел к нему весь зареванный и со свежим следом удара на лице. Эндрю не нужно было догадываться о том, кто это сделал, но слетевшее с чужих уст признание все равно заставило его грудь сжаться от ярости.       Тогда он дал обещание, что защитит его от всего.       Как иронично, что в конечном итоге ему приходится защищать того, кто причинил вред другому.       Мрачные мысли отгоняет запах крови. До боли привычный и даже сказать, родной.       Точно. Им ведь надо заняться делом.       — Тогда разделим голову и тело. — В его голосе только спокойствие, словно говорит это двадцать раз за день.       Нил потеет чуть сильнее, чем раньше, замерзает и дрожит. Они выкрутили отопление на минимум, чтобы тело как можно лучше сохранилось во время работы. И поэтому Эндрю списывает все на это. Он не возражает против отрицания, даже допускает мысль о том, что Нил может все бросить. Перебирает все связанные с ним воспоминания и пытается найти что-нибудь, что могло бы заставить его замолчать.       Он сверлит его взглядом, и Нил только слегка вздрагивает. Аарон смотрит на него почти вопросительно, с вызовом и пониманием. Словно он ожидает, что тот уйдет. Словно хочет, чтобы тот остался. Словно знает, что этого не произойдет. Словно он натворил дел и привык убирать за собой без посторонней помощи. Он выглядит так, будто разбил кружку, а не убил человека. И почему-то для Эндрю это ничего не меняет.       Он вот-вот что-то скажет, когда Нил откашливается и с тихим раздражением в голосе спрашивает у Аарона. — У тебя есть нож, который можно легко заменить?       Близнецы смотрят друг на друга, испытывая тихое непреклонное осознание. Аарон безучастно кивает, и Эндрю отстранено замечает, что теперь он выглядит немного испуганнее, словно осознает, во что втянул их.       — Тогда идите и возьмите его. — Бормочет Эндрю, сглатывает, и голос его становится тверже стали. — Займемся делом.       А то ситуация пока плачевная. Теперь уже для них троих.       Проходит битый час, прежде чем они заканчивают первое из многих неприятных начинаний в цепочке, которые будут длиться всю оставшуюся жизнь. И конец этому знаменуется звуком того, как голова двадцатидвухлетнего парня, чьего имени они больше никогда не вспомнят, погружается в черный мусорный мешок, который Нил держит открытым, пока Аарон опускает голову, а Эндрю держит окровавленный нож.       Обезглавливание не так просто, как показывают в фильмах.       Мешок помещают в мусорное ведро, которое скоро выбросят, а затем наполняют отбеливателем, пока волосы не всплывут в луже прозрачной, сильно пахнущей жидкости. После чего мешок закрывают.       После все становится проще, хотя и ненамного. Они также отделяют руки и ноги, чтобы попытаться затянуть опознание, когда его неизбежно найдут. Руки помещают в отдельные мешки, как и ноги. Затем они дважды заворачивают их и кладут в ванну со льдом. Голова лежит рядом в своем мешке. Эндрю задается вопросом, во что превратилась его жизнь, а затем выходит вместе с Нилом, который, кажется, вообще не задается никакими вопросами. Они ставят обратно мешки, которые сорвали с ног, прежде чем вернуться внутрь. Затем он хватает мужчину за колени, а Нил — за локти, и вместе они несут его к месту, где Аарон положил огромные черные мешки, и осторожно удерживают их, медленно отступая назад, когда подходят, чтобы положить тело на место.       Мертвеца заворачивают в мешки, кряхтя от усилий, пытаясь переместить, и все трое катят его в такое количество мешков, что сквозь них невозможно ничего разглядеть и трудно дать вытечь биологическим жидкостям, даже если он мертв. А он мертв. Совершенно мертв. Завернут в мешки в залитом кровью коридоре Аарона.       У Эндрю в мыслях одни проклятия, но он приказывает Аарону взять скотч и туго обмотать им концы пакета, как огромную конфету.       Эндрю приходится нести труп в ванну на руках, как невесту. У него могут подкоситься руки. У него может подвести мозг. Он хочет умереть.       Он лишь произносит громкое «блядь», когда ударяется плечом об косяк.       После этого все как в тумане, хотя он сам не уверен, что это говорит о нем. Они отмывают стены, тщательно чистят рамы картин со всех сторон, протирают панели и используют зубные щетки. Эндрю чистит потолок, прислонившись к нему барным стулом, а Нил и Аарон встают на четвереньки и изо всех сил оттирают пол. Их лица сосредоточены, глаза потемнели от напряжения, а мышцы под бледной кожей напрягаются и переливаются.       Видимо, с Эндрю что-то не так, раз он замечает, насколько они привлекательны, когда они стирают с лица земли следы преступления. Но он всегда это знал.       Он знает, что не одинок в своем мышлении. И этого достаточно.       Пол чистый, стены чистые, потолок чистый. И вообще — все чистое. Потому что они все почистили. А потом еще дважды, прежде чем Аарон сказал, что достаточно. А потом сам еще раз все почистил, отправив Нила за краской и скотчем, а Эндрю на следующий этап.       Он собирает в пакеты пустые емкости из-под чистящих средств, окровавленные бумажные полотенца и тряпки, затем шапочки, перчатки — на них новые — и мешки на ногах тоже новые. Потом он раздевается, собирая свою одежду в пакеты, и прыгает в душ Аарона, пользуясь его кондиционером и шампунем, легко отвлекаясь от пакетов, чье содержимое не скроет ни одна цензура. Он натирает кожу до покраснения, чистит под ногтями, использует скраб для тела и губку, которую тоже бросит в пакет. Он выходит только тогда, когда кончики пальцев начинают сморщиваться, а волосы могут скрипеть.       Нил и Аарон красят, когда он выходит на проверку, заканчивая белизну потолка, выцветшего от отбеливателя, и сливовый цвет стен, что, по правде говоря, было иронично. Нил оживляется, увидев его, слегка устало улыбаясь, а Аарон, ворча со стула, тянется к потолку. Оба демонстративно не смотрят на его оголенный торс. Он забегает в комнату Аарона и обыскивает его шкаф в поисках одежды. Находит джинсы, купленные весной, и футболку, подаренную ему им же на Рождество. Надевает и, вытирая волосы полотенцем, берет пару черных носков. Он вешает полотенце, закатывает джинсы и снова надевает на ноги бахилы.       Выходя обратно, он замечает значительное улучшение. Хоть картина залитого кровью коридора все равно наслаивается поверх.       Аарон снимает скотч, которым они заклеили стены, чтобы краска не попала туда, куда не следовало, а Нил чистит кисти и убирает краску. Он помнит, как задавал вопрос о том, зачем Аарону все это было нужно, на что тот ответил, что это осталось от прошлых жильцов. Теперь же он просто рад, что все это есть сейчас, потому что это очень пригодилось. Очень пригодилось.       Аарон оглядывает его с ног до головы и отводит взгляд в сторону. А Эндрю убеждает себя, что все дело в том, что он убил человека, а не в том, как его футболка прилипла к груди.       — Что дальше? — Спрашивает он хриплым голосом. И голос Эндрю немного смягчается.       — Идите уже и помойтесь. Особенно ты. — Грозно тычет пальцем в сторону Аарона, на что тот наигранно морщится. Но он все равно невольно замечает, как спадает чужое напряжение в плечах, когда он кидает свою шапочку и перчатки в открытый мешок, который он держит. Затем он многозначительно смотрит на пакет, в котором лежит одежда Эндрю. Аарон кривит лицом, и после всего именно это заставляет его покрыться румянцем, именно это заставляет его отвести взгляд. Он раздевается, руки немного дрожат, и вскоре становится видна белизна чужой кожи. Эндрю же смотрит откровенно. Глаз отводить не хочется.       — Перестань на него пялиться. Я тоже хочу принять душ. А еще поспать бы желательно. — Ворчит Нил, входя и сверля их обоих взглядом.       Аарон возмущается, и между ними снова возникает перепалка, которая быстро затихает одной приподнятой бровью Эндрю. Голышом в прохладном помещении Аарону стоять уже не охота, и он быстро ретируется в ванную, где вскоре они слышат шум льющейся воды.       Нил становится серьезным.       — Есть какие-нибудь идеи насчет того, как выбросить? — Спрашивает он, и Эндрю прикидывает в голове все идеи.       — Несколько.       Нил вздыхает и с трудом сдерживает желание потереть глаза. — Тогда выкладывай.       Эндрю так и делает. Чужие голубые глаза расширяются с каждым предложением, выражая задумчивость и оттенок благоговения, который на самом деле должен был бы быть страхом или отвращением. Через минуту после того, как он замолкает, мертвую тишину нарушает усталый вздох.       — Ты удивительный, Эндрю. — Говорит он, перекладывая в пакет все осколки разбитого зеркала, об которое Аарон забил парня до смерти.       Эндрю ничего не говорит.       Аарон и Нил меняются местами, и Аарон выходит из комнаты с мокрыми волосами, в черном свитере и выцветших джинсах. Они коротко обсуждают дальнейшие действия. Пока Аарон раскладывает одежду для Нила, Эндрю сидит на его кровати, а Аарон тянется к последнему ящику за деньгами. Его давняя заначка, которую тот хранил там. Когда выходит, Нил насквозь мокрый и с полотенцем на поясе. Он не дрогнул и тут же начал натягивать черные джинсы, которые Аарон положил ему на стол.       — Кто за рулем? — Спрашивает он, накидывая полотенце на плечи, застегивая джинсы.       — Я поведу. — Говорит Эндрю, качая головой, чтобы рассеять туман в глазах. Образы покрытой шрамами кожи, по которой все еще стекала влага, мягких бедер и мускулистых рук.       Нил задумчиво кивает, бросает полотенце на стол и, нахмурившись, смотрит на рубашку в руках. Затем, надевая ее, он задает вопрос.       — Зачем ты убил этого парня?       Это достаточно непринужденно, что впечатляет, учитывая, что он спрашивает своего «друга», почему тот убил человека, чью смерть он помогает скрыть. А еще это нелепо. Ведь кто спрашивает, почему ты убил человека, став его соучастником?       Аарон, похоже, не согласен. Вместо этого он вытаскивает пачки денег и, задумчиво хмурясь, кладет их на кровать, закрывая за собой ящик. Он сглатывает, теребит длинные рукава. Что-то мрачное мелькает на его лице. Страха в глазах не видно, хотя голос слегка срывается на хрип, когда он склоняет голову и говорит.       — Он опять был пьян.       Нил не впечатлен. — Очень конкретно.       Аарон кидает на него раздраженный взгляд, но тот никак не реагирует. Поэтому он продолжает.       — Сначала я отказался впускать его обратно, но, видимо, он был полон энергии, чтобы долбиться в дверь всю ночь. Поэтому я все же сдался и открыл дверь. — Он ковыряет ногтями заусеницы. Давняя привычка. Всегда делает так, когда начинает нервничать. — Сначала было все как обычно, пьяная ругань и оскорбления. Меня это, конечно, разозлило, просто не думал, что настолько сильно.       — Это ведь не все, я полагаю? — Эндрю, уже знатно так потрепав себе нервы, находит у Аарона оставленную им когда-то пачку сигарет, берет и отходит к открытому окну, прикуривая по пути. — Рассказывай полностью эту удивительную историю о забитом насмерть пьянице.       Аарон в лице снова морщится. Непонятно, правда, только отчего именно. То ли от запаха, то ли от саркастичных слов. Нил же пока отмалчивается. Глаз только пристальных от него не отводит, да бровью кривит, требуя продолжения.       — Ну, блядь, посрались и посрались. Так каждый раз почти, крики да оры. Думал, ничего новенького не увижу, и собирался уже уходить. — Делает паузу, будто обдумывая последствия сказанных далее слов, и все равно решая их произнести. — А потом он замахнулся.       Нил уже инстинктивно бросает взгляд прямо на Эндрю, ожидая реакции, но у того в глазах уже потемнело. Подавляемая ярость в них так и блестит.       Ему это кажется чем-то прекрасным.       — Кулаком мне разок в висок зарядил, так, что в глазах круги пошли, и я, ну... — Прерывается в словах, чтобы нервно выдохнуть, а Нил обратно возвращает к нему свое внимание. — Просто испугался.       — Да так, что приложил его несколько раз поспать. — Эндрю смиряет его потемневшим взглядом, а выражение лица Аарона становится настолько сложным и непонятным, что Нил даже и не пытается в нем разобраться. — Но так ему даже лучше.       Аарон в моменте выглядит удивленно. Недоверчиво оглядывает сначала его, а потом бросает взгляд на докуривающего Эндрю, и тот лишь уверенно кивает.       — Да. Так и впрямь лучше.       Эндрю надевает кожаную куртку, которую оставил здесь, когда впервые пришел в квартиру, кажется, целую вечность назад. Нил берет черную кепку с непонятной надписью. Они надевают обувь, снова надевают нитриловые перчатки и направляются в ванную. Опустошают мешок с отбеливателем. Волосы становятся нездорово желтыми, а кожа теряет цвет и здоровье. Затем помещают голову в новый мешок, накрывают его еще одним мешком и начинают последний этап.       Мешок, в котором раньше хранилась голова, отправляется вместе со всем тем, чем они прикрывались во время уборки. А затем этот мешок выбрасывается в мусорный бак вместе с остальными мешками, в которых нет частей тела. Аарон отдает им ключи от машины, которая принадлежала его соседу, и Эндрю комментирует ее полным отсутствием стиля.       Им повезло, что дом, в котором находится квартира, — это простая заброшка на окраине. Неблагоприятный район, мало соседей и почти нет камер. Они проходят через дверь прямо в подъезд, спускаются к машине, открывают багажник и ставят мешки, закрепив их скотчем, чтобы они не сдвинулись с места. Затем они несут мусорное ведро и части тела, таща тело вместе, кряхтя всю дорогу и чуть не уронив его трижды. Нил говорит, что им следовало просто отрубить его. Аарон сердито смотрит на них и говорит, что отрубить голову и так было достаточно сложно. Спасибо большое.       Нил отмалчивается на это.       Аарон выходит им навстречу, когда они вытирают ванну насухо и быстро подметают все комнаты, через которые прошли, отбеливая бытовую технику и забирая с собой все, что нужно выбросить. Он несет рюкзак, набитый одеждой для всех, всеми деньгами, которые пересчитал Эндрю, несколькими необходимыми вещами: зарядным устройством, фонариком, коробкой нитриловых перчаток, обезболивающими, своими таблетками и, вероятно, чем-то еще, если Эндрю вообще знает Аарона. В руках он несет сумку со снеками из круглосуточного магазина, и Эндрю смотрит на это довольно скептично, а Аарон лишь глаза закатывает. Выглядит все это как обычная поездка.       Затем он видит, как Нил прячет перчатки в задний карман и вспоминает, что это не так. И внезапно надеется, что Аарон догадался взять с собой антибактериальное средство и аптечку.       Они садятся в машину.       — Поехали? — Спрашивает Эндрю, газуя двигателем, и смотря на Аарона через зеркало заднего вида, а краем глаза — на Нила.       Нервные взгляды, угрюмые лица.       — Да.       Он трогается с места, выезжая на дорогу, и нажимает на газ.       Первым пунктом назначения станет железнодорожный вокзал.       Вернее, он отвезет туда Нила и Аарона. Они возьмут голову с собой в рюкзаке Нила, содержимое которого они высыпали в ящик Аарона, и поедут на шестидесятиминутном поезде к озеру Мюррей, где сыграют счастливую парочку на романтическом свидании, которое немного затянулось. Нил наденет перчатки, вытащит голову из рюкзака и положит камни в сумку. Когда придет время, он бросит голову туда, когда Аарон ему скажет. Они задержатся, пофлиртуют, если понадобится, а затем вернутся. Перчатки останутся внутри пустого рюкзака.       Пока их нет два часа, Эндрю съездит к озеру, расположенному в получасе езды, к тому, что в парке закрыто на день. Надевает перчатки и берет в руки ботинки. Ноги все еще холодные. Он прячет их в куртку, перелезает через забор парка, идет сквозь деревья, избегая охранников, которые, вероятно, разбрасывают мусор, и приседает среди деревьев у озера, бросая камни и осматриваясь. Он закрывает сумку.       Он, конечно, не молится. Ему они точно не помогут.       Он только бежит, надеясь на лучшее. Отбрасывает назад и бежит обратно. А после бежит до самого забора. Перелезает через него в рекордно короткое время, снимает перчатки, выбрасывает их в мусорный бак за пределами парка, садится в машину и уезжает.       Все прошло неплохо.       Когда он возвращается, у него остается еще полчаса и дела. Поэтому он идет в круглосуточный магазин и заставляет вести себя естественно, как всегда. Отстраненно, безразлично, спокойно. Хотя в этом ему, кажется, равных нет. Он собирает легковоспламеняющиеся вещества, зажигалку и упаковку сосисок.       Кассир улыбается.       — Импровизированное барбекю?       Эндрю скверно произносит. — Моему знакомому явно не хватает дров, и он отказывается покупать уголь.       Парень сочувственно стонет. — Удачи тебе, приятель. — Говорит он, передавая ему покупки в пакете.       Он расплачивается наличными. И заставляет себя не посылать кассира в пешее эротическое.       В другом магазине, открытом только потому, что его владелица — маньячка, только что окончившая колледж, вся в татуировках, постоянно курящая, с волосами, выкрашенными в бирюзовый цвет, и губами, всегда накрашенными черной помадой, Эндрю покупает три лопаты и два букета роз.       Хозяйка удивлена его появлению, но лишь кивает, позволяет ему расплатиться наличными и советует купить еще тюльпаны, а также говорит, что новые лавандовые благовония лучше всего устраняют неприятные запахи. Ее взгляд тяжелый, ясный и многозначительный, и на мгновение его охватывает паранойя. Ему мерещится, что она все знает.       Проходит.       Он ее больше не слушает.       В конце концов, покупает еще две бутылки водки, подъезжает к вокзалу, успев послушать несколько песен, расслабившись на сиденье и покуривая. В багажнике у него труп. Он тайком сделал несколько глотков водки. Ему нужно посадить розы, что лежат сейчас на заднем сиденье. Тюльпаны раскиданы на панели, лопаты, чтобы закопать пару рук. Он едет, чтобы избавиться от трупа. И он доволен тем, что слушает музыку.       Он чудовище. Ему плевать. Он читает сообщение о том, что Нил и Аарон скоро придут. В мыслях одна пустота, когда они запрыгивают внутрь.       Он предлагает им открытую бутылку, стоящую в подстаканниках. Они берут ее без вопросов, хотя и поднимают две любопытные брови. Эндрю фыркает.       Он ведет машину, они пьют, Аарона качает из-за неряшливой езды, Нил снова его подначивает. И вот уже три часа ночи, а Нил наполовину пьян. К тому времени, как они добираются до Селлерса, где-то половина пятого утра, и поэтому, когда он переплетает их пальцы на приборной панели, он не придает этому особого значения, не позволяет себе задуматься. Аарон жалуется на смазливость, а Нил вздыхает, называет его завистником и говорит, что подержит его за руку позже. А Аарон уже изрядно пьян, потому что говорит ему, что лучше бы он его подержал. Это мило. Это нехорошо.       Это потрясающе.       Они останавливаются, съезжают на обочину и оставляют Аарона вздремнуть, а сами, схватив лопаты и забравшись в грязь и заросли, копают канаву, где их никто не увидит. Копают они медленно и неуклюже, но быстро и достаточно глубоко, чтобы их не нашли и не перекопали дикие животные. Затем опускают руки в канаву, заталкивают лопаты плоской стороной вниз и засыпают землей. Нил опирается на лопату, когда небо начинает светлеть. Им нужно двигаться. Им нужно уходить. Если кто-то увидит машину, это вызовет подозрения.       Он по-прежнему смотрит на Нила, который закрыл глаза и положил руки на лопату. Грязь глубоко въелась в его кожу под ногтями. Голова запрокинута назад. Ветерок успокаивает дыхание и лицо. Щеки покраснели. Он неустойчиво держится на ногах.       Он выглядит прекрасно.       Ему это ненавистно.       — Хочется мороженого. — Нил тянет слова, которые доходят до него сквозь вату.       — Тогда купим.       Нил неловко улыбку давит. А ему это все еще ненавистно. Только взгляда отвести все никак не может.       Они садятся в машину и уезжают.

***

      Аарон достаточно протрезвеет, купит им кофе в дорогу на следующей остановке. До Конуэя остался ровно час, и кофе нужен им всем. Они остановятся в отеле, поиграют в бунтующих сбежавших влюбленных, а затем ночью займутся всеми вещами, от которых нужно избавиться. После этого они поедут в Мертл-Бич.       Прибудут туда до восхода солнца, выбросят тело, а затем поедут обратно в Колумбию, чтобы Аарон успел купить зеркало и вазу, а они смогли отвезти машину на мойку и снаружи, и внутри. Они заплатят за быструю поездку, расскажут какую-нибудь глупую историю про университет и пьянство. От Аарона будет разить водкой, а от Эндрю — сигаретами. И в подтверждение их истории будут засосы и помятая одежда. И вот они поедут на машине обратно домой к Аарону. Расставят все по местам, поставят новое зеркало, точно такое же, как то, что было зарыто под розами на каком-то заброшенном складе в Конуэе. Рядом будет ваза, в которую поставят тюльпаны и зажгут благовония. Они переоденутся, примут душ вместе, потому что слишком устали, и лягут в постель вместе, потому что они делали так же в Конуэе, бездумно и легко, когда были наполовину пьяны и почти спали. Они заснут, проснутся и пойдут на утреннюю лекцию.       И они не будут об этом говорить. Потому что этого никогда не было.       Но пока этого никто еще не знает.

***

      Итак, он едет в Конуэй. Аарон сидит на переднем сиденье, сжав пальцы, и он расплачивается за номер в отеле наличными. Нил, полусонный, но с определенной целью, идет в душ. Эндрю вздыхает, но следует за ним, а Аарон закатывает рукава и идет следить, чтобы они не утонули. Он помогает вымыть волосы Нилу, пока Эндрю умудряется справляться самостоятельно избавиться от всей грязи, а затем помогает им переодеться в спортивные штаны и лечь на огромную кровать, где ложится в свитере, укутавшись в плотный слой из одеял и застряв между уже спящими парнями. Он засыпает, даже не успев подумать.       Сон беспокойный. Прерывается каждый час, и в этих моментах пробуждения теряется всякое ощущение реальности. Просыпаясь в последний раз, чувствует, что в него с одной стороны вцепился прилипчивый во сне Нил. С другой же — Эндрю, судя по всему, давно не спящий и прижавшийся спиной к стене. Появляется желание вцепиться в него, и неважно, руками, губами или зубами. И он, наверное, все еще размазан алкоголем — раз именно это он и делает. Он хочет, чтобы у Эндрю было такое же желание.       И он просит.       Они не выходят из комнаты до девяти вечера. Все болит, и им приходится склонить головы и прикрыть шеи воротниками. Но это того стоит. Нил безудержно доволен всю дорогу до какого-то заброшенного разграбленного склада, где он не теряет ни капли своего удовлетворения.       Они хватают пустую бочку, которая когда-то была мусорным контейнером, и вываливают туда окровавленную одежду, мешки и все, кроме тела, на дно мусорного бака. Затем Эндрю выливает легковоспламеняющееся вещество, бросает туда пустую бутылку, Нил передает ему зажигалку, и у них всех захватывает дыхание. Мир погружен во тьму и кровь. Их шеи покрыты яркими пятнами, и они держатся друг за друга. Аарон убил человека, а они не испытывают от этого никакого чувства вины. Может, им бы стоило сожалеть о содеянном. Испытывать вину.       Но они не жалеют.       Руки Нила приобнимают сзади, дыхание щекочет ему загривок, а Аарон легко скользит пальцами по предплечью Эндрю, кладя голову ему на плечо.       Это блаженство.       Он бросает открытую зажигалку и наблюдает, как она сгорает, обнимая при этом руку на талии, а другую руку переплетая с Аароном.       Они стоят и наблюдают достаточно долго, чтобы увидеть, как пластик превращается в ничто, а одежда сгорает дотла. А затем берут зеркало, лопаты, розы и направляются в заднюю часть участка, где земля и то, что когда-то было каким-то двором. Аарон копает, а Нил сидит между ними, положив голову Эндрю себе на колени и держа руку в его волосах. Затем они помогают ему опустить мешок с грохочущими осколками, аккуратно вставляют корни роз в перчатках и засыпают их землей.       Они садятся в машину. Включают музыку. Перебирая пальцами по приборной панели.       И уезжают.       Они прибывают в Мертл-Бич около семи утра в воскресенье, и это нарушает их планы. Но они справляются и отправляются к океану, где избавляются от тела так, как и планировали. В этом нет почти никакой сентиментальности, только презрение и желание забыть. А затем они отправляются обратно тем же путем, домой, чтобы притвориться, что не убивали человека, с радостью позволяя его гниющей памяти гореть в аду. Одну лопату они оставляют там, в мусорном контейнере, прямо у автобусной остановки в Мертл-Бич, когда Аарон покупает кофе. Другую они оставляют на следующей остановке, когда Нил покупает им что-нибудь поесть в кузове чьего-то грузовика на парковке. Последнюю они выбрасывают из окна своей движущейся машины, проезжая мимо Конуэя, смеясь и изрядно подвыпившие от последних капель водки. Эндрю пьет немного, но получает легкое состояние кайфа. Правда, непонятно, от алкоголя это или от чужих уст и улыбок. Они сожгли удостоверение личности, карты и все, что делало этого человека личностью, а также все, что делало их его убийцами. И у них остался только мусорный мешок, от которого они избавляются в Маллинсе, когда останавливаются, чтобы дать Аарону проблеваться и купить ему воды. Они оставляют его в мусорном контейнере за круглосуточным магазином и возвращаются в Колумбию в пять вечера, как раз вовремя, чтобы отвезти Аарона в торговый центр и позволить ему купить то же самое чертово зеркало, которое он разбил. И не вписывающуюся в список вазу. Он платит наличными.       Они срывают пакеты, приклеенные скотчем к багажнику, и выбрасывают их в перчатках в мусорный бак на парковке, а затем и сами перчатки возле автомойки, где сидят и пьют отвратительный кофе целый час, после того как Нил, ухмыляясь, протягивает им целую пачку купюр с многозначительным взглядом и наигранной простодушной улыбкой, рассказывая о студенческих вечеринках, бурных ночах, алкоголе и случайных связях. Рабочие смеются вместе с ними, забирают деньги, и к семи машина готова, после чего они уезжают к квартире Аарона.       Они паркуют машину.       Заходят в подъезд, поднимаются на пятый этаж, и проходят внутрь. В коридоре краска высохла. Все так чисто. Аарон наполняет вазу водой для тюльпанов, которые Эндрю разворачивает, при этом еще и зажигая благовония в коридоре. Нил ставит новенькое зеркальце и наблюдает, как Аарон ставит вазу. Все то же самое. Все исчезло.       Кроме этой не вписывающейся никуда вазы с букетом тюльпанов.       Сосед Аарона, чье имя теперь поддается строжайшей цензуре, так и не зашел. Он так и не добрался сюда. Аарон был здесь, работал над заданиями, пока к нему не зашли Эндрю с Нилом после тренировок в зале, что находился неподалеку. Засиделись до поздней ночи и легли спать уже под утро. После чего провели всю субботу вместе, но поздно ночью пошли на вечеринку и остались ночевать у знакомого, потому что были сильно пьяны. Они поздно вернулись домой, после того, как немного погостили у друзей. Вернувшись, они приняли душ, переоделись и легли спать. До понедельника они ничего не слышали ни о ком и ни о чем другом.       Они никогда не убивали людей. Они никогда не скрывали убийства.       Ничего из этого не произошло.       Верно?       Аарон засыпает, полностью закутавшись в одеяло, потому что он чертов мерзляк. Нил из-за этого дразнится, но по ночам все равно к нему липнет, даже если сам одеяло от себя откидывает. В сне он выглядит умиротворенно. Нет этих нахмуренных бровей и поджатых губ. Волосы у него мокрые после душа. Грудь то поднимается, то опускается под одеялом, а Эндрю и Нил смотрят друг на друга поверх мягких подушек и ореола светлых волос, что по утрам отливают золотом.       Эндрю наклоняется и тычется Нилу в губы, не закрывая глаз, только чтобы смотреть в его голубые глаза. Искать в них правду. Точно так же, как и тогда, когда он спросил «почему».       Нил улыбается, и эта улыбка ощущается на вкус как опасность.       — Думаю, я хочу мороженое со вкусом яблока. — Говорит он. И на этом все.       Этого никогда не было.