Летопись угасшего солнца

Словами не описать красоты, что я видел сегодня во дворе дома.. Сандроне всегда была яркой личностью. Пусть ей и не повезло иметь множество друзей, тяга к обучению компенсировала нечто вечно пустующее в душе. Как ни странно, большие познания у светловолосой, голубоглазой девушки невысокого роста были не только в области механики, насколько то позволял ее возраст, но и в гуманитарных науках. Сандроне любила английский язык. Она и не могла не любить. Отец счел необходимостью отдать ребенка на более глубокое изучение актуального в наши дни предмета. Девушка ходила на занятия около восьми лет. Лица время от времени менялись, но в целом состав был один. Добрый учитель, которого Сандроне как-то особенно уважала, несколько ничего толком не понимавших детей и. Коломбина. Просто Коломбина. Очень тихая, молчаливая. Помимо этого от других детей ее отличал острый ум, длинные черные волосы, карие глаза, а также нездоровая бледность и худоба. Сандроне часто казалось, что ум одногруппницы превосходил собственный, но это мало ее волновало. До некоторого дня. Коломбина выложила фотографии из отпуска: яркое солнце, чистое небо, песчаный пляж у лазурного моря — всё это контрастировало с практически вечно холодным Снежноградом. Сандроне любила пейзажи и не смогла сдержать желание написать знакомой с просьбой отправить несколько лично. Так девушки начали общение. Отдохнувшая Коломбина вернулась, Сандроне впервые предложила ей встретиться и погулять. Приглашение было принято. По календарю, вроде, весна, но погода стояла январская. Снег не спешил таять, а сосульки, возникшие на фоне постоянного перепада температур, пугали проходящих под домами людей. Гололед был жуткий: хоть коньки надевай. Эта мертвая атмосфера была ненавистна светловолосой девушке — в жизни и без того полно серого, а окружавшее лишь усиливало возникавшее время от времени чувство одиночества. Укутавшись потеплее, Сандроне пошла навстречу Коломбине. Снежноград не очень большой, далеко идти не пришлось. Всю прогулку девушки болтали на поверхностные, отвлеченные темы: «прощупывали почву». Оказалось, нелюдимость Бины сопровождалась нетактильностью, что было, впринципе, неудивительно. Гололед не давал о себе забыть: старавшаяся держаться уверенно Сандроне постоянно поскальзывалась, но все же не падала. Неожиданно знакомая протянула девушке руку: «Прокатиться, так вместе», — подумала светловолосая. Хоть они и не совершили полет к матушке-земле, в душе инициаторши прогулки что-то отозвалось. Впрочем, это был не единственный раз, когда Коломбина поддерживала Сандроне. Дело было на катке. Черноволосая, видимо, умела все. Меньше всего от столь хрупкого человека приятельница ждала, что он и на коньках отлично ездит. Сандроне не успевала за Коломбиной, и та вновь протянула руку. Девушка приятно удивилась, но и такая помощь не остановила последующее падение. К слову, довольно забавное: светловолосая животом лежала на льду, поставив собой свалившейся сверху Коломбине «подножку». К счастью, никто не обратил внимания. Эта история запомнилась обеим надолго. Вообще, родители Бины были чересчур строги с дочерью: жестокие избиения из-за пустяков, крики, упреки. Все это сопровождалось чрезмерным контролем каждого ее шага. Приятельницы давно запланировали поехать в ближайший город, но все никак не выходило. Причины отказа взрослых были простейшие: от понизившейся на один градус температуры до: «15:00 — слишком поздно». Спустя пару-тройку попыток отпроситься девушки все же получили дозволение. Сорокаминутная поездка в автобусе для Сандроне вышла неловкой — Коломбина сидела, уткнувшись в любимый роман. Очевидно, намерения вести диалог у неё не было. В отсутствие интернета соседке ничего не оставалось, кроме как погрузиться в свои мысли, глядя в никуда. «И зачем все это, — думала она. — Так надоело. Почти ежедневно пьющие родители, совершенно не интересующиеся моей жизнью. Друзей рядом нет, когда они больше всего нужны. А доверить кому-то такое разве можно? Нет, не стоит. Проблемы по учебе. Почему я вообще об этом беспокоюсь? У других людей бывает и хуже. Какая мерзость. Самой от себя тошно». Последняя мысль побудила девушку надеть наушники и включить музыку погромче. Выйдя на нужной остановке, приятельницы двинулись в сторону единственного торгового центра Льдинска. Конечно, он определенно меньше тех, что можно наблюдать в столице Снежной, но Сандроне нравилось. Раньше родители не отпускали ее одну в другие города, поэтому воспоминания об этом месте были расплывчаты. Проснулась исследовательская натура девушки — ей нужно было осмотреть каждый магазин, чем она и занялась. Коломбина не возражала, шла рядом, поддерживая очередной разговор. Ее собеседница особенно любила места, где продаются бижутерия или канцелярия — глаза так и разбегались, рассматривая каждую мелочь в надежде найти что-то необычное: что-то, что тут же захочется купить. Выбор светловолосой пал на тридцатисантиметровую линейку. Надо же чем-то бить надоедливых одноклассников. Жаль, правда, что линейка не прожила и дня с момента покупки. Тревожность и ответственность переплетались в чертах Сандроне. Ее напугали о чем-то активно беседовавшие пожарные и охранники, стоявшие недалеко от столика приятельниц на фуд-корте. Выбор метода успокоения девушки пал на сломанную линейку. Бине ничего не оставалось, кроме как переступить через себя и обнять этот комок нервов. Поначалу она отпрянула, оказавшись чересчур сжатой в чужих объятиях, но не отошла. Сандроне успокоилась. В том же неловком молчании девушки уехали домой. Спустя несколько дней одногруппницы пошли до торгового центра Снежнограда, что был меньше Льдинского. Они остановились у наиболее скрытой от посторонних глаз скамейки. Помимо отличной учебы Коломбина имела большие успехи в творчестве. По крайней мере, Сандроне очень ценила ее творения. Неожиданно брюнетка решает воспользоваться подругой как лежанкой. Сопротивления она, к слову, не нашла: «лежанка» была смущена таким положением. Ей было трудно слушать Коломбину при этом, в голове вертелась лишь одно: «Кажется, я влюбилась». Любовь эта была настолько сильной, что, казалось, она могла преодолеть даже гомофобных родителей. Чувства взяли верх над здравым смыслом, хотя и при трезвом расчете выбор Сандроне не изменился бы. Ей не хотелось так просто отпускать то, что было прямо под носом и грело вечно ледяными руками, придавало смысл существованию. То были два загнанных, запуганных сердца, наконец обретших понимание. Пара месяцев таких встреч закончилась признанием Сандроне. Она больше не могла молчать, хотя и не очень старалась. Не отказывалась от любого шанса намекнуть Бине на свои чувства. И возлюбленная глупой не была: давно все поняла. Разумеется, для обеих это было в новинку, но почему бы и нет?