Сын изнанки

Когда лампочка лопнула и стены начали разрушаться, Уиллу показалось, что он тонет. Воздух в Изнанке был неправильным — слишком густым, слишком холодным, он оседал на лёгких липкой плёнкой. Уилл задыхался, хватая ртом серую мглу, и бежал, бежал, бежал, пока ноги не подкосились. Он упал в какую-то яму, забился в угол и впервые позволил себе разреветься. Слёзы помогали дышать. Странно, но после плача горло прочищалось, и воздух уже не казался таким ядовитым. — Мама, — шептал Уилл, сворачиваясь клубком. — Мама, пожалуйста, найди меня. Пожалуйста. Но мама не пришла.

День 3.

Голод стал невыносимым. Уилл брел по Изнанке, спотыкаясь о корни мёртвых деревьев, и вдруг увидел нечто странное: на ветке висели ягоды. Красные, сочные, пахнущие — домом. Он протянул руку, но в последний момент что-то остановило его. Лучше бы он послушался инстинкта. Ягоды раскрылись, выпуская рой мелких тварей, которые впились в его руку. Уилл закричал, отмахиваясь, но они уже прогрызли кожу до кости, прежде чем он сумел сбросить их. Рана болела несколько дней. Уилл заматывал её обрывками рубашки и молился, чтобы не началось заражение. Чудом не началось. Изнанка, как оказалось, не терпела гниения внутри себя — только снаружи.

День 7.

Воду он нашёл случайно. Провалившись в очередную яму, Уилл приземлился в ледяную жижу. Она была мутной, отдавала металлом, но это была вода. Он пил жадно, захлёбываясь, и тут же вывернул всё обратно — организм отвык от пищи. Пришлось учиться пить медленно. По капле. По глотку. Вода здесь была везде — под тонкой коркой земли, в углублениях камней, даже в воздухе, оседая росой на его коже. Нужно было только знать, как её собрать. К концу второй недели Уилл научился слизывать влагу с лиан и пить из луж, не отравляя желудок.

День 14.

Первая встреча с демогоргоном. Уилл сидел в расщелине скалы, пытаясь согреться, когда земля под ним задрожала. Звук — мокрый, чавкающий, ритмичный — приближался с каждой секундой. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать, и сжался в комок. Тварь прошла в двух метрах от него. Уилл видел её кожу — серую, влажную, пульсирующую — и чувствовал запах смерти, который она источала. Демогоргон остановился. Повернул голову. Его лепестковая морда раскрылась, втягивая воздух. Уилл не дышал. Не моргал. Молился всем богам, которых знал. Тварь пошла дальше. В ту ночь Уилл понял две вещи: он не хочет умирать, и демогоргоны видят движение. Если замереть — может, не заметят. Это знание спасло ему жизнь сотни раз.