Сын изнанки

День 42.

Оди забрали из дома под предлогом вернуть утерянные способности привезли в лабораторию, но больше для консультации. Бреннер хотел, чтобы два самых сильных его "ребёнка" встретились. Когда Оди ввели в комнату для допросов, Уилл уже ждал её. Он сидел за столом, спокойный, отстранённый, но при виде девочки в его алом глазу мелькнуло что-то тёплое. — Уилл? — Оди замерла в дверях. — Привет, сестра. Она подошла ближе, разглядывая его. Худой, бледный, с алым глазом вместо правого — но это был тот самый мальчик, которого она видела в Изнанке много лет назад. Не тот которого её приёмная мать показывала на детских фотографиях и каждый раз описывала со слезами на глазах. Это был не тот испуганный мальчик, а что-то новое, страшное, сломленное и приспособившееся. — Ты настоящий, — прошептала она. — Я думала... я думала, ты мне приснился. Я пыталась найти тебя для мамы но… — Я настоящий. И я ждал тебя. — Ждал? — Все эти годы я видел тебя через глаз Векны. Видел, как ты росла, как нашла друзей, как обрела семью, как теряла силы, как сражалась. Ты моя сестра, Оди. По крови лаборатории, по духу — по всему. Оди села напротив, не сводя с него глаз. И вдруг она поняла, что они на удивление похожи внешне будто их разлучили в детстве. И это внешнее сходство грело что-то потаенное в ее сердце. — Что они с тобой делают? — Эксперименты. Проверяют, на что я способен. — Больно? — Привык. Оди протянула руку через стол. Уилл взял её. Их пальцы переплелись, и в этот момент оба почувствовали — связь. Тонкая, но прочная нить между двумя детьми одной системы. — Мы семья, — сказал Уилл. — Ты и я. И больше никто нас не разлучит.

День 45. Утро.

Уилла разбудили раньше обычного. В камеру вошли двое охранников и лаборант с тележкой, на которой лежали какие-то инструменты. — Что это? — насторожился Уилл. — Приказ доктора Бреннера, — ответил лаборант. — Идентификационная маркировка. Ты будешь пронумерован, как и все. — Я не вещь. — Мы знаем. Но процедура обязательна. Уилла прижали к креслу. Он мог бы сопротивляться — силы позволяли разметать всю лабораторию за минуту. Но он устал. Устал бороться. И где-то в глубине души понимал — это часть цены за встречу с мамой. — Какой номер? — спросил он. — Особый. — Лаборант достал инструмент. — Ты первый. Самый первый. Номер 000. Уилл вздрогнул. Ноль-ноль-ноль. Начало отсчёта. Первый эксперимент. Первый ребёнок Бреннера. — Больно будет? — Да. Игла впилась в запястье. Уилл стиснул зубы, но не закричал. Он смотрел, как под кожей появляются цифры — 000. Чёткие, ровные, навсегда. Когда процедура закончилась, Уилл долго смотрел на свою руку. — Теперь я такой же, как вы все, — прошептал он. — Меченый.

***

Оди пришла в камеру Уилла без разрешения — просто прошла сквозь охрану силой мысли. — Уилл! — она вбежала внутрь и замерла, увидев его запястье. — Ты тоже? — спросил он, показывая татуировку. Оди молча закатала рукав. На её запястье красовались цифры 011. — Нас пометили, — тихо сказала она. — Как скот. — Как семью. — Уилл взял её за руку, соединяя их запястья. 000 и 011. Начало и почти конец. — Смотри. Мы связаны. Навсегда. Оди смотрела на две руки, две татуировки, два номера — и в её глазах блестели слёзы. Оди всегда мечтал о семье, когда была в лаборатории. Сбежав она появилась, Джойс и Джонатан, Хоппер, ребята. — Я в детстве всегда мечтал иметь сестру близняшку, которая бы всегда понимала меня, даже если я молчу. Теперь мы есть друг у друга. Они обнялись, и в этот момент стены лаборатории перестали существовать. Были только они — двое детей, отмеченных болью, но не сломленных. — Что бы ни случилось, — сказал Уилл, — мы вместе. Ты и я. — Ты и я, — эхом отозвалась Оди. — Навсегда.

Ноябрь 1987, день 49.

Бреннер понял, что Уилл слишком силён. Слишком опасен. Особенно теперь, когда у него появилась связь с Оди. Вдвоём они могли уничтожить лабораторию за минуту. — Это твоя новая комната, — объявил он. Камера была сделана из сплава, блокирующего способности. Стены не пускали взгляд. Пол не проводил энергию. Потолок давил, как крышка гроба. Уилл зашёл внутрь — и впервые за восемь лет почувствовал себя по-настоящему слепым. — Я не чувствую их, — прошептал он. — Не чувствую стаю. Не чувствую Оди. — Это временно, — соврал Бреннер. — Пока ты не докажешь, что готов к сотрудничеству. — Ты обещал! — Я обещал вернуть тебя к маме после победы над Векной. До победы ты мой. Уилл закричал. Ударил силой в стены — сплав даже не дрогнул. Алый глаз полыхнул, пытаясь прожечь дыру — бесполезно. Впервые за долгие годы он был по-настоящему один.

День 50.

Без связи со стаей и с Оди Уилл сходил с ума. Он не слышал их мыслей, не чувствовал их эмоций, не знал, живы ли они. Тишина в голове была хуже любой пытки. — Где они? — кричал он. — ЧТО ВЫ С НИМИ СДЕЛАЛИ? — Ничего, — отвечал Бреннер. — Они в своих камерах. Ждут. — Я НЕ СЛЫШУ ИХ! — Значит, клетка работает. Уилл рыдал в темноте, разрывая связь, которая была для него дороже жизни.

День 52.

Где-то на границе сознания Уилл почувствовал слабый импульс. — Уилл... Уилл, ты слышишь меня? — Оди? — он вскочил, заметался по камере. — ОДИ! — Я здесь... я пытаюсь пробиться... стены слишком толстые... — Не могу тебя чувствовать! Потерял! — Держись... я не оставлю тебя... Связь прервалась. Но Уилл знал — она пытается. Она борется. И это давало ему силы.

День 56.

В тишине изоляции зазвучал голос. — Ты один, маленький брат. Уилл вздрогнул. Векна. Как он пробрался сквозь блокировку? — Я всегда там, где ты, — ответил Векна на его мысль. — Я часть тебя. Эту связь не разорвать никаким сплавом. — Убирайся. — Зачем? Я единственный, кто с тобой. Твоя стая далеко. Твоя сестра в другой клетке. Твои друзья в другом мире. Только я. — Ты монстр. — Я тот, кто тебя любит и бережет. Я твой истинный близнец, а ни какая-то Один  От этих слов Уилла передёрнуло. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал, — шептал Векна. — Все эти годы. Сначала ты был просто забавным — маленький мальчик, застрявший в моём мире. Потом стал интересным. Потом... — Заткнись.—Терпение Уилла довело слабину, Векна уже несколько часов рассказывает свои бредовые планы и не затыкается. И этот навязчивый шум в голове сводил с ума — Потом я понял, что не могу без тебя. Твои мысли, твой свет, твоя сила. Ты создан для меня. Мы созданы друг для друга. — Мы созданы Бреннером. И ты — ошибка. Векна рассмеялся. — Ошибка? Я идеален. И ты идеален. Вместе мы будем править вечность. — Я убью тебя. — Попробуй. Но пока ты здесь — я единственный, кто с тобой.

***

Векна приходил каждый день. Рассказывал о своих планах. О том, как они вдвоём будут править Изнанкой и миром. О том, как Уилл будет сидеть на троне рядом с ним. — Ты будешь моим королём, — шептал он. — Моим единственным. — Ты болен. — Я влюблён. Это одно и то же. Иногда в его голосе звучала нежность, от которой Уилла тошнило. Иногда — угрозы. Иногда — мольбы. —Прими меня, Уилл. Просто попробуй. Я дам тебе всё. — Мне ничего от тебя не нужно. — Кроме свободы. А я могу дать тебе свободу. — Ты лжёшь. — Не в этот раз. Я могу вытащить тебя отсюда. Могу вернуть тебе стаю. Могу дать силу уничтожить Бреннера. Всё, что хочешь. Только скажи, что ты мой. Уилл молчал. — Подумай, — прошептал Векна. — Я подожду. Я всегда жду тебя.

Декабрь 1987, день 63.

Бреннер решил, что пора заканчивать. Векна внутри Уилла становился слишком активным, слишком опасным. Нужно было разорвать связь любой ценой. — Мы попробуем разорвать твою связь с Изнанкой, — объявил он. — Если получится — ты станешь обычным человеком. — А если нет? — Ты умрёшь. Уилл посмотрел на него алым глазом. Слова о смерти его не пугали, на удивление для него самого мысли о приближающейся смерти вызвали облегчение, но потом он вспомнил о сестре. О семье которую он только вернул. — Ты хочешь меня убить? — Я хочу тебя спасти. От неё. От него. От всего. — Ты лжёшь. — Не в этот раз. Уилла подключили к машинам. Ввели сыворотку. Начали воздействовать на мозг импульсами. Боль была нечеловеческой. Алый глаз метался, пытаясь защититься, но сплав блокировал силу. Изнанка рвала его изнутри, пытаясь удержать. Стая выла где-то далеко, чувствуя агонию хозяина. — Держись, — шептал Векна. — Держись, я с тобой. — Не могу... — Уилл задыхался. — Вытащи меня... — Я не могу. Только ты можешь. — Тогда... тогда помоги мне выжить. — Впусти меня. Полностью. — НЕТ! — Или умрёшь. И они умрут с тобой. Твоя стая. Твоя сестра. Твоя мать. Все. Уилл колебался. Боль рвала сознание на части. Изнанка звала. Стая выла. Где-то далеко Оди билась в стены своей камеры, чувствуя его агонию. — Обещай, что не тронешь их, — прошептал он. — Стаю. Моих друзей. Мою маму. Оди. — Обещаю. — Обещай, что уйдёшь, когда я скажу. Векна молчал. — ОБЕЩАЙ! — Обещаю. — Входи. Сознание Уилла разрывалось на части, когда чужое "я" вплеталось в его. Чужие воспоминания, чужая боль, чужая одержимость — всё это хлынуло потоком. — Ты мой, — шептал Векна. — Теперь ты мой навсегда. — НЕТ! Уилл боролся. Он не принимал Векну — он использовал его силу, чтобы выжить, но не впускал в душу. Он построил стену. Самую крепкую, какую мог. За ней остались его воспоминания, его любовь к маме и друзьям, его ненависть к этому монстру. Векна остался снаружи — в его теле, в его силах, но не в сердце. — Ты ещё пожалеешь, — прошептал Векна. — Нет, — ответил Уилл. — Это ты пожалеешь. Я убью тебя. Клянусь.

***

Когда всё закончилось, Уилл открыл глаза. Оба глаза теперь были алыми. — Что произошло? — Бреннер вглядывался в мониторы. — Показатели зашкаливают! Он стал кем-то другим! Уилл поднялся. Стены клетки пошли трещинами. — Я всё ещё Уилл, — сказал он. Голос его звучал глубоко, резонируя с Изнанкой. — Но теперь я сильнее. Стены рухнули.