Cunt, рейтинги и другие материи

Всё что происходит между этими двумя — определенно не его собачье дело. Нет, идиотская формулировка. С учётом нынешнего облика Хаска, лучше сказать: "Всё, что происходит между этими двумя его не ебёт", — во, так намного лучше. Это был очередной дерьмовый вечер работы в пивнухе посреди ада. Клиентов было немного, но постоянники уже затевали драку с поножовщиной где-то у входа, а какая-то пьяная сука активно лезла в декольте к одной из официанток, которую потом придётся успокаивать и отпаивать в бэке. Смена могла пройти ещё не так плохо, если бы перед его барной стойкой с мерзким механическим скрежетом не материализовался один мудозвон. Ну конечно, Аластор просто не мог взять и не испортить этот день ещё сильнее, ведь тогда бы Хаск недостаточно страдал или как блять работает логика жизни в аду? Весь бар как на зло как будто притих при первом скрипе помех, уже зная, кто решил почтить их своим присутствием. Блять. Даже и не съебать теперь под предлогом срочной необходимости вернуть мир и порядок в заведении. Конечно все эти преступники становятся как провинившиеся щенки, как только видят кого-то сильнее себя. — О, Хаскер, какая приятная неожиданность! — протянул ведущий с извечной искусственной улыбкой, будто бы Хаск блять не работал тут каждый ёбаный день — Будь добр, дружище, налей мне того же, что и обычно. Бармен фыркнул и, не поднимая глаз на собеседника, налил и отдал тому стакан сазерака. Он в принципе старался не обращать слишком много внимания на посетителей, так меньше шансов быть вынужденным слушать всю подноготную жизни какого-то очередного пьяного придурка. Но на конкретно этого он не смотрел принципиально. Аластор — эгоцентрик, который хочет всеобщего внимания, и если у Хаска есть возможность отказать ему хотя бы в этом — он будет игнорировать того до посинения. — Благодарю! — мурлыча шумом помех произнёс радио-демон, забирая свой стакан. В поле зрения Хаска попала окровавленная рука в перчатке. Ну конечно он сразу прибежал сюда. Мало ему было прямого эфира вообще везде, так что даже Хаск, игнорирующий всё вокруг, знал во всех подробностях о том побоище, которое Аластор с Ви устроили. Обязательно же ещё выйти в люди, продемонстрировав себя во всей красе. Оленю мало было просто знать, что он напугал всю преисподнюю до усрачки, ему нужно было видеть, как его боятся, и упиваться этим. — Неужто старый друг даже не спросит, как у меня дела? — Не спрошу. И мы не друзья. Он может и был вынужден заключить сделку с хитрым уёбком, потому что тот взял его за яйца, но это ещё не значит, что Хаск будет бегать за ним с глазёнками на мокром месте и смотреть в рот. Он не будет нихуя спрашивать у этого оленя, хотя тот явно только того и ждёт. Ебаная кокетка, напрашивающаяся на внимание и комплимент. Какой реакции он ожидает? "О, Аластор, ты такой крутой и сильный, размазал этих лузеров из Ви! А эта кровь, которую ты с себя показушно не смыл, так идёт цвету твоих глаз! Как же ты хорош," — или тут недостаточно восхваления его красноречия и красоты? — Ну же, Хаскер, — белый шум постепенно усилился, по спине Хаска пробежало полчище мурашек, — где же твои манеры? Он предпочёл проигнорировать этот вопрос. Нельзя начинать ссору с человеком, у которого ты на поводке, а то можно и до утра не дожить. Аластор внимательно смотрел за реакцией собеседника. Убедившись в своей однозначной и бесповоротной победе (очередной за день), и том, что её видели и слышали все присутствующие в заведении грешники, он вернулся к своему былому радушному настрою. — Ну, в любом случае, давай тогда я сам тебе расскажу! До прихода к тебе, мой дорогой друг, я встретился с одним старым знакомым и его шайкой. Встреча, должен признать, вышла скорее случайной. Ты знаешь, мне не особо интересна политика, поэтому я как-то пропустил, что очередной клочок здешней грешной земли был объявлен "Ви", — лицо демона скривилось, на последнем слове он ощутимо фыркнул, — их территорией. Хаска аж передернуло от уровня театральности действа, но он постарался скрыть свою реакцию, усердно драя и так блестящую барную стойку. Меньше шансов попасть под ещё не остывшую руку. — Как ты можешь догадаться, — продолжал свой рассказ Аластор, — Винсент или… как он там себя сейчас называет? Вроде что-то латинское, типа "Подекс", — редио-демон легонько усмехнулся, — ну да ладно, не в этом соль. Этот несчастный, как только я заступил на "его территорию", выскочил из ближайшего экрана и попытался на меня напасть! Представляешь, какая безвкусица? Разве так можно поступать со старыми друзьями? А ведь я когда-то считал его практически равным себе. О, были же времена! Ну, в общем, мне пришлось преподать им всем урок общего этикета. Аластор громко рассмеялся, и Хаску показалось, что кто-то из присутствующих в баре тихонько заскулил. Слабаки, это они ещё вживую ничего подобного не видели. Хаск видел. Хотелось бы забыть. Олень тем временем, кажется, окончательно захмелел и пустился в пространный монолог-воспоминание. Ну и слава богу, значит от самого Хаска не требуется ничего сверх того, чтобы время от времени изображать вежливую заинтересованность, кивая в пустоту. Самое страшное миновало, теперь нужно просто дать ему выговориться, отправить восвояси, убедиться, что никто в зале не обделался от страха, поставить стулья по местам — и можно отправляться домой. Можно будет сожрать че-то вроде макарон по-флотски, выпить для расслабления и завалиться спать. Отличный план. Лишь бы блять всё пошло ровно так. — Он был по-своему милым, — Хаск вынырнул из своих мечтаний ровно на этом моменте и самую малость не понял, о ком блять речь. — Конечно, со всеми этими раздражающими замашками молодого оверлорда, хотя, врать не буду, собеседником он был неплохим. Иногда мне бывает даже жаль, что Винсент не нашёл в себе смелости стать самостоятельным и прекратить прятаться за чужими спинами… Быть может, повернись всё иначе… Заканчивать эту, безусловно, великую мысль, Аластор не стал. Неловко махнув рукой со стаканом, он издал не вполне понятное мычание и замолчал на пару секунд. Хаск был рад, что ему наконец прекратили срать в уши той же историей, которую он уже слышал два раз точно. Да-да, гандон, ты и твой недоебырь опять что-то не поделили, какая жалость, поплачь об этом где-то ещё. Быть может, если он не будет мельтешить перед глазами, Аластор вдруг вспомнит, что ему так-то тут не очень рады, и отчалит отсюда прямиком нахуй. — Ну, в любом случае, — радиодемон вновь оживился, хлопнул себя по коленям и дернул ушами, — кажется, я малость засиделся у тебя, дорогой! Спасибо за беседу, доброй ночи! И помни: сердитый кулак не бьёт по улыбающемуся лицу! Повернувшись на каблуках и легонько стукнув Хаска кончиком посоха по голове напоследок, Аластор, посвистывая, двинулся к выходу из заведения. Это был безусловно чудесный день, раз пытка общением с "хозяином" кончилась так быстро. Должно быть, Господь всё-таки услышал страдальческий вой Хаска и решил облегчить его муки в аду.

***

Тот вечер семь лет назад и правда был счастливым. Во-первых, потому что тогда Хаск действительно отлично провёл остаток ночи: макароны не слиплись, а джин, который он в себя залил, был довольно неплох. Во-вторых, как выяснилось позже, это был последний раз на следующие семь лет, когда Хаск говорил с Аластором. К сожалению, у всего хорошего есть конец. Стоя за барной стойкой в отеле, Хаск с тоской вспоминал те счастливые годы. Да, жизнь всё ещё была не сахар (в аду она в принципе всегда отдаёт в нос чем-то жжёным), но дела его шли вполне неплохо. Живя каждый день, как последний, он умирал и возрождался после каждой новой ставки, после каждого стакана очередного пойла, после каждого проигрыша. Жизнь была яркой и быстрой. На контрасте с бесконечно длинными днями в отеле это ощущалось особенно остро. Сюда его дёрнули резко, вдруг, спустя столько лет, натянув поводок до предела. Омерзительно. Более мерзко было только снова увидеть эту лыбящуюся рожу перед носом. Аластор практически не изменился с момента своего исчезновения, может только стал чуточку напряженнее улыбаться, но в остальном — всё тот же гандон. Сам Хаск за прошедшие пару лет слегка поднабрал в весе, завёл пару новых морщин и стал из-за постоянного распития похуже соображать. Но даже с подтекающей крышей он не мог не замечать того, что происходит в отеле. Сперва он подумал, что это случайность. Какая-то камера, оставленная посреди полки книжного шкафа. Ну мало ли, кто-то из местных увлекается съёмкой или ещё каким говном. Слишком тупое и очевидное место для слежки, она ж лежит на самом видном месте. Спустя ещё 3 одинаковых камеры, обнаруженных в общей гостинной, коридоре второго этажа, на котором по невероятному обстоятельству и обосновался Аластор, и (ёбаный в рот, он что серьёзно) в ванной комнате в его же апартаментах, стало понятно, что это не случайность. О существовании последней из камер Хаск узнал из первых рук, — конечно же, Аластор не мог не рассказать всему свету о страшном посягательстве на собственную приватность в стенах отеля. Чарли долго извинялась перед ним, искренне не понимая, кто и когда установил камеры, и обещала, что обязательно позаботиться об укреплении защиты отеля против вторжения. Несмотря на все слова, камеры продолжали множиться с комичной скоростью. Хаск мог бы посочувствовать Аластору, хотя бы потому, что сам до усрачки не любил вторжение в его личную жизнь, но был один нюанс, который полностью отрубил бармену всякую эмпатию к обмудку. Он блять красовался перед ебучими камерами. Без шуток. Эта королева драмы крутилась перед объективами, заглядывая в них и дваиланастолько широкую лыбу, что у Хаска челюсть начинала болеть от одного взгляда. Ему нравилось навязчивое внимание, которое ему оказывал Вокс (то, что камеры расставили именно по приказу "Ви", стало понятно после обнаружение первой же из них: конечно на корпусе была символика "Вокстека"). Как бы не блевануть, наблюдая, как этот педик крутится между сразу двумя объективами, пытаясь убедиться, что его злорадная морда и идеально лакированные туфли видны со всех ракурсов. Однако, все эти закидоны радиодемона удавалось вполне неплохо игнорировать. Если не обращать внимания на маленькие красные огоньки от повсюду натыканных камер и не смотреть на одного из здешних придурков, то можно было вполне неплохо жить. Но, как известно, дела могут стать только хуже, поэтому в один прекрасный день политика "да похуй мне" дала сбой. Сложно было поверить, что Чарли решит реализовать настолько хуёвую идею, как дать интервью Vox News прямо в отеле, но, увидев Вокса в полуметре от себя, Хаск не уже не мог делать вид, что совершенно ничего не происходит. Теперь к камерам добавился и их плоскомордый хозяин, который с большим энтузиазмом осматривал холл отеля, очевидно не слушая трещание Чарли об искуплении. Ебануться. Единственной, кто, кажется, разделял недовольство Хаска, была девчонка-кукла, пришедшая с Воксом. Хер знает как её точно звали, Хаск давно не интересовался политикой Ада и пропускал все новости о новых оверлордах мимо ушей. На лице куколки явно читалось отвращение к зданию отеля, его работникам и её компаньону, который был уж слишком довольным. Они столкнулись взглядами, и это стало началом конца для Хаска, потому что Вокс обернулся посмотреть, что заинтересовало Вельветт, и обнаружил новую жертву. — Приветствую! Вы работаете в отеле? — невероятный вопрос, к существу в форме заведения. К счастью, Вокс не стал дожидаться ответа, продолжая интервью — Можете ли Вы рассказать, какого это работать с Чарли Морнингстар? Что вы делаете, сталкиваясь с её безалаберностью и некомпетентностью по всем вопросам? Часто ли Вам хочется сбежать из отеля? И, самое главное: почему вы ещё этого НЕ сделали? Что держит Вас тут? — ведущий тараторил вопросы, всё больше и больше нависая над барменом. Хаск поморщился от яркого запаха одеколона Вокса и его доёбчивости. Где-то за спиной телеведущего Чарли активно пыталась подсказать ответы с помощью жестов, но он не разобрал и половины. Пришлось соображать самому. Ничего лучше чем: "Отъебись" — в голову не лезло, поэтому он выдал: — А тебя это ебать не должно, — и отвернулся от Вокса с его камерами, делая вид, что очень занят мытьём стаканов. Возможно, не самый лучший ответ. Хуже было только то, что мистер-плазма так и не отъебался. — Ну что Вы! Если Вас так смущают камеры, мы можем поговорить не под запись, — теледемон осклабился, отгоняя движением руки дронов-операторов, — я буду крайне рад узнать побольше о быте местных работников. Конечно, Чарли попыталась разрулить ситуацию, но без особого успеха. Все её уговоры с предложением показать другие помещения или провести интервью с Вегги привели только к тому, что Вокс отправил с ней Вельветт, оставшись наедине с Хаском. Усевшись за барную стойку и достав небольшой блокнотик для заметок, Вокс продолжил интервью: — Итак! Избавившись от лишних глаз и ушей и безусловного давления Вашего — или твоего? — если не против, я был бы рад перейти на "ты", — ведущий снова нацепил самую задушевную улыбку и продолжил говорить, не дождавшись никакой реакции со стороны Хаска. — В любом случае, избавившись от безусловного давления деспотичного начальства, я думаю, мы можем поговорить начистоту. Так расскажи мне, что держит тебя тут? Ты явно не в восторге от факта работы в этой дыре, уж я-то вижу это. — Херли ты хочешь услышать, чтобы отъебаться от меня? — фыркнул Хаск. — Ничего необычного, только… правду — протянул теледемон с заискивающей улыбкой. — Так вот тебе простая правда: я в рот ебал всех журналюг типа тебя. Съеби нахуй из моего бара. — Хаск сморщил нос, на свет показались острые кошачьи клыки. — Как грубо… Ну, нам журналюгам не привыкать! — Вокс хлопнул блокнотом по стойке, смеясь, — Давай попробуем по-другому: я буду задавать тебе наводящие вопросы, а ты будешь мне отвечать? Простая беседа в баре между двумя приятелями, что может быть лучше? — Съеби. Нахуй. — Отчеканил свой ответ бармен. Однако, упёртость Хаска на Вокса, видимо, впечатления не произвела, и тот продолжил, как ни в чём не бывало. — Лет 20, а может и все 25 назад ты, помниться, возглавлял казино… Как его там? "Сахара"? В глазах Вокса блеснул хищный огонёк, и Хаск понял, что несмотря на снисходительный тон, демон перед ним прекрасно знал, кем тогда был Хаск. — Да-да, совсем как в Лас-Вегасе! Все эти огни и краски, бесконечная выпивка и музыка! Даже своего рода ядерный туризм был, совсем как дома когда-то. Помню, как меня звали поглазеть с верхнего этажа на очередную битву между Приком и Хетчетом… Хаск вздохнул. Да, когда-то всё это и было его жизнью. Пьянки, ставки и бесконечный поток бабла, текущего прямиком в его карманы. Это было по-настоящему хорошее время, он был на своём месте, и Ад казался лучшим, что случалось с ним. — Но как же резко всё изменилось! — продолжал Вокс — Всего одна плохая игра — и ты всё потерял! Уже не более, чем потрепанный карманный котик на поводке. — Ещё раз назовёшь меня "котик" и я тебе экран разобью. — Ну-ну, зачем же обижаться? Налей-ка мне чего-нибудь, и давай вместе выпьем. Что скажешь насчёт "Манхэттена"? Вокс постучал пальцами по стойке и, легонько крутанувшись на барном стуле, нацепил самую невинную улыбку. Несмотря на всё отвращение Хаска к этому человеку и нежелание с ним говорить, готовить напитки гостям — его работа, а он не может совсем хуй класть на свои обязанности из-за ебучего контракта. Пришлось смешать в бокал вермут с виски и выдать плоскомордому его пойло. Вокс поблагодарил бармена и пригубил стакан (как он это сделал со своей плоской мордой для Хаска оставалось загадкой). Разговор явно не был закончен, но Хаск радовался хотя бы маленькой передышке от этого потока расспросов. Ему давненько не приходилось вспоминать жизнь до контракта. Время было, конечно, весёлым, ничего не скажешь. Тогда он был настоящей акулой в этом мире. Легко выигрывал кон за коном и мог себе позволить жить на широкую ногу, и зубоскалить над побежденными. Но, как не мерзко это признавать, над любым хищником в пищевой цепочке стоит кто-то побольше и позубастее. Вот и он напоролся на того, кто сожрал уже его. Аластор всегда был той ещё сукой, но нужно признать — для покера его морда сшита просто идеально. Не удивительно, что он обыграл довольно гневливого Хаска. Не надо было соглашаться играть с ним. Никогда. Вокс внимательно наблюдал за лицом собеседника. Поймав задумчивый взгляд бармена, он будто прочитал его мысли и переключился на самую неприятную для Хаска тему. — И всё-таки… Каково это, работать на человека, который лишил тебя всего? Хаск невесело фыркнул. — Спроси каждого второго в аду, я не первый такой. — Это верно, но не все были до этого оверлордами, — в красных глазах напротив Хаск заметил уже знакомый голодный блеск. — Ну так? Как обращается с тобой Аластор? Что заставляет тебя делать радио-демон? Что он замышляет? — Ты блять просто хотел поговорить про оленя всё это время? — Хаск искренне рассмеялся от того, насколько банально всё внезапно оказалось. Вокс, не ожидавший такой резкой смены тона разговора, пару секунд выглядел как щенок, которому поставили пустую миску. Одно это выражение на экране стоило всего этого уебански-длинного разговора. Развеселившийся Хаск опёрся на стойку и наклонился вплотную к Воксу. На таком расстоянии он мог видеть каждый пиксель его экрана. Может за следующую его реплику ему дадут пизды. Похуй. Терять уже нечего, хуже жизнь стать не может, убить его не убьют, а на остальное плевать. — Посмотри-ка, наш щеночек соскучился по папочке и хочет выяснить, как у него дела, — Хаск фыркнул, и, не дав поморщившемуся Воксу перебить себя, продолжил.— Ну так слушай: твой твинк всё такой же мерзкий гандон, он всё так же много выёбывается и крутиться перед любым твоим объективом, так что, не переживай, кажется он тоже по тебе скучает. И, раз уж всё так здорово, то вот тебе дружеское предложение: не доёбывайся до меня, а иди и просто присунь оленёнку, или чем вы там блять обычно занимались? Можешь потом пересмотреть в записи, всё равно твои ебучие камеры тут понатыканы через каждые три метра. Бармен развернулся на пятках и, махнув хвостом, удалился в подсобку, делая вид, что ему нужно срочно достать новую бутылку вермута. Когда он вернулся через долгие 15 минут, телеведущего уже и след простыл. В качестве напоминания об этой беседе Хаску осталось только глубокое чувство внутреннего превосходства и полбокала "Манхэттена", которые он с удовольствием допил.