Давние друзья

Эйфория от прошедшего концерта еще не отпустила Сынчоля, когда он вошел в свою гримерку. Перед глазами все еще стояла толпа фанатов, в ушах слышались их крики. На теле ощущались крепкие объятия других участников группы. Это было впервые за последние три года, когда они вышли на сцену вчетвером. Вернон ударился в рок-музыку, оставив рэп для деятельности в группе. Мингю и Вону, отслужив в армии, ударились в актерство, а сам Сынчоль существовал где-то между больницей в попытке вылечить больное колено и продюсированием юных дарований, которые недавно начали свой музыкальный путь с их лейблом. Объединение после трехлетнего перерыва стало глотком свежего воздуха, по крайней мере для Сынчоля точно. Тур в поддержку их нового альбома позволил ему наконец-то «выйти в люди» после своеобразного заточения. И особенно сильно хотелось развлечься после сегодняшнего концерта, потому что расписание было составлено так, что у группы появился целый свободный день. Глупо упускать такой шанс повеселиться. Мемберы, однако, на все его предложения о совместном времяпрепровождении ответили молчанием. Подозрительным таким молчанием. У Мингю на лице было написано, как его распирает от желания что-то рассказать, но от одного строгого взгляда Вону он успокаивался и продолжал молчать. День рождения у него не скоро, других никаких важных дат тоже не предвидится. Значит дело не в сюрпризе на какой-либо праздник. Но какая-то причина такого поведения должна быть, потому что Сынчоль в жизни не поверит, что кто-то из них отказывается от трипа по ресторанам и барам за его счет. «Причина» тихо сидит в углу на кресле, с которого были сброшены вещи, оставленные Сынчолем перед выходом на сцену. Тихий смешок срывается с губ «причины», когда он вздрагивает, заметив его в зеркале. Сынчоль оборачивается и удивленно смотрит на него. — Ты был на высоте сегодня. Девчонка, сидящая рядом со мной, едва не лишилась чувств, когда ты расстегнул свою куртку. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Сынчоль, проигнорировав чужие слова. — Приехал по работе в Париж, решил задержаться, посетить ваш концерт. Ты же знаешь, я самый преданный ваш поклонник. — Тебя уже узнали фанаты? — Я надеюсь на это. Ты же знаешь, как меня забавляет то, что нас уже десять лет шипперят. Сынчоль подходит к креслу и, наклонившись, опирается руками на ручки. Их лица оказываются очень близко. Они не виделись с прошлого концерта в Сеуле, который был финальным перед их перерывом три года назад. — Так ты здесь только, чтобы лишний раз лицом посветить, или еще какие-то планы имеются? — спрашивает Сынчоль, касаясь его щеки. — А, Юн Джонхан? — Только если ты не против провести со мной время. Если против, то я никак не помешаю твоему гастрономическому туру по Парижу, — он касается его носа своим. Они целуются впервые за три года, и Сынчоль не понимает, как прожил без этого так долго. Он скучал. Раньше они виделись хотя бы пару раз в год. Трехлетний перерыв в общении ему не по душе. — Заканчивай побыстрее и поедем ко мне, — шепчет ему в губы Джонхан и быстро целует его снова. Он тоже скучал.

***

В номере Джонхана в каком-то небольшом, но дорогущем отеле они оказались спустя два часа. Теперь после того, как они вытерпели все подколы мемберов в свой адрес и преодолели пробки на дорогах, образовавшиеся из-за концерта, они наконец-то могли выдохнуть. Когда дверь за ними закрывается, Джонхан снимает с себя плащ и остается только в низко сидящих на бедрах джинсах и короткой майке. Сынчоль готов поставить свои преступно дорогие часы на то, что она женская. — Так ты участвовал в показе? — спрашивает Сынчоль, снимая с себя кожанку и следуя за парнем. — Нет, я больше не работаю моделью, я уже полтора года занимаюсь журналом, — обиженно говорит Джонхан. Он расстегивает ремень, и джинсы тут же падают на пол, он перешагивает их и направляется из подобия гостиной в спальню. Джонхан мог бы как угодно забраться на кровать, но он демонстративно опирается коленом на край матраса, выставляя задницу на показ. И только потом ложится на живот. — Неужели ты не читал про меня новости? — бормочет он, смотря, как Сынчоль действует по его примеру, снимая штаны прежде, чем забраться на чистую кровать. — Видел, что ты теперь работаешь в журнале, которым владеет твоя семья, но не думал, что ты прекратил работать моделью, — оправдывается Сынчоль, укладываясь рядом на спину. Джонхан хмыкает. Медленно он поднимается и устраивается между ног Сынчоля. Осторожно он касается шрамов от операций на колене. — Неужели тебе не хотелось меня навестить? — передразнивает его Сынчоль. Когда появились новости о его травме, Джонхан писал ему, один раз даже позвонил. И это уже было больше, чем следовало делать людям, которые просто время от времени занимаются сексом. Он не ждал, что Юн придет к нему с цветами и угощениями. Даже не особо вспоминал о нем: голова была забита другим. — Я восполню недостаток моего внимания, — говорит Джонхан с игривой улыбкой. Наклонившись, он оставляет осторожный поцелуй на каждом шраме. В этом действии нет никакого сексуального подтекста. Этот жест кажется более интимным, нежели все то, что они делали друг с другом в прошлом после того, как познакомились на какой-то благотворительной вечеринке, когда оба еще были совершенно зелеными, каждый на своем поприще. Сынчоль удивляется, но ничего не говорит. —- У меня у самого заболело колено, когда тебе стало больно на сцене, — говорит Джонхан, поднимая на него взгляд, — долго оно еще будет болеть? — Всегда, — честно отвечает Сынчоль, — иногда вообще не беспокоит, иногда ноет на погоду, иногда я просыпаюсь среди ночи от боли, потому что неудачно перевернулся во сне. — Херово. — Жить можно. Оставив его колено в покое, Джонхан целует внутреннюю сторону его бедра. Теперь уже Сынчоль напрягается и шумно вздыхает. Обычно именно он выступает тем, кто исследует тело своего партнера, но Джонхан всегда был исключением во всем. Только он знает, где его стоит потрогать так, чтобы он был готов если не на все, то на многое. Джонхан продолжает целовать его бедро, сжимая второе рукой и подбираясь к краю его белья. Сынчоль наблюдает за ним из-под прикрытых глаз и чувствует, как его обволакивает тягучее возбуждение не только от чужих действий, но и вида перед его глазами. Губы Джонхана уже успели покраснеть, а его ногти оставили едва заметные царапинки на ногах и внизу живота. Он игнорирует уже очевидное возбуждение Сынчоля, задирая его футболку и переходя поцелуями на живот и грудь. Его действия из нарочито медленных становятся все более поспешными, будто он никак не может насытится, но в то же время заметно, что он пытается заставить себя не торопиться. — О чем говорит то, — спрашивает Джонхан, сжав его левый сосок, — если с каждым годом я нахожу тебя все более привлекательным? — Да брось, я набрал десять лишних килограмм. Мой пресс сказал мне «пока» уже давно. Оседлав его бедра, Джонхан смотрит на него сверху вниз, закусив губу. Судя по его виду, Юн его аргументы не принял и останется при своем. Сынчолю даже как-то неловко становится, но, благо, осмотр длится недолго, нетерпение вновь берет верх. Наклонившись, Джонхан жадно целует его, бесстыдно лапая его везде, куда дотягиваются его руки, и при этом ерзая своей задницей на его члене. Это ощущается максимально контрастно по сравнению с теми неспешными ласками, которыми он одаривал Сынчоля изначально. Тот перестает просто лежать и лезет Джонхану под майку, касается большими пальцами его сосков, отчего тот прикусывает в поцелуе его губу. Сынчоль задирает футболку повыше, открывая себе доступ к груди парня. Разорвав с ним поцелуй, он касается кончиком языка напрягшегося соска. Джонхан покрывается мурашками в мгновение. Сначала он пытается уйти от прикосновения, но потом выгибается в спине, наоборот подставляясь под ласку. — Ах, — стонет он, стоит Сынчолю присосаться к соску. Его руки опускаются по худой спине ниже и тут же лезут под белье Джонхана, обхватывая его ягодицы. Сынчоль переходит от одного соска к другому, заставляя парня дрожать в его руках. — Подожди, — просит Джонхан, нехотя отдирая голову Сынчоля от своей груди. Он сползает с кровати под недовольный стон Сынчоля и скрывается в ванной на пару секунд. Вернувшись оттуда со смазкой, он ставит ее на тумбу у кровати и медленно снимает с себя майку. — Ты так хорошо тут стоишь, — говорит Сынчоль. Повернув голову в его сторону, его лицо оказывается прямо напротив паха Джонхана. Одной рукой он цепляет резинку его трусов и тянет ее вниз, оставляя его полностью обнаженным. Джонхан придвигается ближе, а Сынчоль, приподнявшись на локте, сразу обхватывает головку его возбужденного члена губами. — Ох ты ж… — шипит Джонхан, запрокинув голову. Сынчоль еще в их далекий первый раз прекрасно владел своим ртом, но с возрастом прокачал этот навык еще лучше. Джонхан даже завидовал этому: его рвотный рефлекс не позволял ему вытворять что-то подобное, хоть и хотелось. Невольно он подается бедрами вперед, чтобы сразу получить больше, и ему не сопротивляются. Сынчоль позволяет ему несколько раз самостоятельно толкнуться в его рот, слушая уже далеко не тихие стоны, но после снова берет инициативу в свои руки. Джонхан не позволяет себе и дальше стоять, зажмурившись, наоборот, опускает взгляд и вплетает руку в волосы Сынчоля. — Ты только не увлекайся, — просит он, чувствуя, как от ощущения горячего влажного рта вокруг его члена распространяется возбуждение по всему телу, — у меня давно никого не было. Я не хочу кончить слишком быстро. — Да брось, у нас вся ночь и весь день впереди. — Я хочу кончить первый раз не от этого, — кивком головы он указывает на смазку на тумбочке. — Ладно. Сынчоль быстро стаскивает с себя остатки одежды и освобождает место для Джонхана. Тот удобно устраивается на спине. Из него выбивают воздух, резко разведя его ноги в стороны. Теперь он смотрит на Сынчоля, который нависает над ним внушительной фигурой, снизу вверх и ему даже не стыдно признать, что представлял себя в таком положении темными одинокими вечерами, лежа на своей огромной постели в сеульской квартире. — Поцелуй меня, — просит он, когда в нем оказывается первый палец. Без вопросов Сынчоль наклоняется и целует его медленно, но глубоко. Их языки переплетаются. Звуки их поцелуя и стыдное хлюпанье смазки заполняют тишину номера в отеле, что возбуждает каждого еще сильнее. Рука Джонхана тянется ниже и обхватывает чужой член, чтобы хоть как-то скрасить ожидание основного действия. Сынчоль сначала стонет в поцелуй, но позже прерывает его, позволяя Джонхану целовать его шею и ключицы, немного приподнявшись. Теперь наступает его очередь покрываться мурашками и постыдно высоко стонать. У него тоже давно никого не было, а касания Юна всегда ощущались особенно остро, так что сдерживаться было невозможно, да и совсем не нужно. Все переходит в беспорядок. Джонхан начинает подмахивать бедрами движениям его пальцев в нем, продолжая целовать его, лапать и царапать. Сынчоль тонет в этих ощущениях и старательно отпихивает чужие руки от своего члена, чтобы не кончить преждевременно. — Хватит, — хнычет Джонхан, — уже достаточно. Он сам тянется к пачке презервативов, которая входила в стоимость номера. Сынчоль переворачивает его спиной к себе, словно он ничего не весит. Джонхан даже не успевает опомниться, как оказывается на коленях и локтях. — Ох, блять, — стонет ему в спину Сынчоль, когда начинает осторожно входить. Джонхан подается бедрами назад, насаживаясь до конца самостоятельно. Он стонет скорее от неприятных ощущений, нежели от приятных, но ему не хочется больше терпеть. Сынчоль отвешивает ему пару шлепков по заднице и начинает двигаться, постепенно наращивая темп. — Д-да, вот так, — выстанывает Джонхан, когда Сынчоль попадает точно по простате, и выгибается в спине сильнее. — Звучишь, как в порно, — усмехается он и тут же жалеет. Джонхан так сильно сжимает его член собой, что становится неприятно. Больше таких комментариев Сынчоль не оставляет. Он надавливает парню под ним между лопаток, чтобы тот опирался не на локти, а на плечи, опустив голову на подушку. Колени его тоже разъезжаются в стороны, но Сынчоль вздергивает его задницу выше, возвращая в прежнее положение. Джонхан жалеет, что у кровати нет зеркала, ему хотелось бы видеть, как это выглядит со стороны. Возбуждение застилает его разум. Все, о чем он может думать, сосредоточено ниже пояса. Тело горит везде, где его касаются руки Сынчоля. Джонхан, конечно, и до этого прекрасно понимал, что нуждается в подобного рода близости, поэтому и задержался в Париже ради встречи с ним, но только сейчас понимает, как он этого жаждал. Его немного напрягало то, что никто из его партнеров, которые время от времени мелькали в его жизни, не приносил ему такого удовольствия, как это делал чертов Чхве Сынчоль. Возможно, на это влияло и то, что было немало фанатов его группы, которые заполоняли соцсети своими домыслами об их отношениях после каждого их публичного взаимодействия и даже не подозревали, насколько они в шаге от правды. Этот момент почему-то с самого начала доставлял Джонхану какое-то странное удовольствие и обострял ощущения в постели. А может все дело было банально в том, что Сынчоль классно трахался. Юн ставит на совокупность этих факторов. Последние мысли покидают его голову, когда Сынчоль целует его в спину и одной рукой дразнит его сосок. В ногах не остается сил, и он полностью ложится на кровать и стонет от соприкосновения своего члена с простынью. — Тебе хорошо? — спрашивает Сынчоль, выходя из него под неодобрительный стон. Он переворачивает Джонхана обратно на спину и повторяет свой вопрос. Тот только утвердительно кивает. — Хочешь кончить? — снова кивок. — Хорошо, я приложу все усилия ради твоего удовольствия, — говорит Сынчоль ему на ухо и засасывает тонкую кожу за ухом. Джонхан скулит от этого, а потом этот звук переходит в высокий стон, когда в него входят снова. — Ты даже не представляешь, насколько горячо выглядишь, когда лежишь весь такой затраханный и нескончаемо стонешь, — говорит Сынчоль и резко толкает вперед. — Молчи, — просит Джонхан, потому что грязные разговоры только усугубляют его и без того зашкаливающее возбуждение. — Молчать о таком — преступление, Хан-и. Хотя, учитывая, как долго ты избегал меня, тебя стоило бы помучить подольше. Сынчоль трахает его быстрее, собственное возбуждение терпеть становится практически невыносимо. Он обхватывает покрасневший член Джонхана. Хватает пары движений, чтобы тот начал ныть о том, что вот-вот кончит. Сынчоль сразу же убирает руку. Он повторяет так несколько раз, при этом не давая Джонхану самому довести себя до оргазма. — Пожалуйста, —- ноет Юн. Усмехнувшись, Сынчоль делает так еще раз, за что получает несколько слабых ударов по груди. Но потом, собрав последние силы в кучу, Джонхан умудряется уложить его на спину и оседлать его. Сынчоль лишается дара речи на мгновение и уже сам неконтролируемо стонет. Он все же проводит несколько раз по члену Джонхана рукой и толкается навстречу его движениям. Оргазм на Джонхана обрушивается сильный, окончательно лишая его сил. Буквально упав на Сынчоля от переизбытка ощущений, он упускает момент, когда тот тоже кончает. Сынчоль ловит звезды перед глазами и слишком сильно сжимает Джонхана в своих объятиях, пытаясь прийти в себя. Их тела покрыты потом и прочими жидкостями. Дыхание частое. — В следующий раз встретимся через месяц. У меня будет недельный отпуск, — едва слышно говорит Джонхан, не шевелясь, — возражения не принимаются. Нам надо наверстать упущенное за три года. — Я согласен.