Изысканное Наказание

Тёмное, провонявшее сыростью и кислым перегаром помещение давило на плечи. Голая лампочка под потолком уныло покачивалась, выхватывая из плотного мрака облупившуюся краску на стенах и одинокий обшарпанный стул в самом центре. На стуле, нелепо ссутулившись, сидел Неон. Тринадцатилетний пацан буквально тонул в своей вечной камуфляжной футболке, которая сейчас была перепачкана грязью, машинным маслом и чем-то подозрительно похожим на мёд. Его каштановые вихры торчали во все стороны, словно он засунул пальцы в розетку, а усыпанное веснушками лицо «украшал» свежий, наливающийся фиолетовым синяк. Глаза Неона были красными и мутными, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку. Руки, туго стянутые за спиной пластиковой стяжкой, безвольно затекли. Пацан мерно покачивался из стороны в сторону и тихо бормотал под нос какую-то бессвязную чушь. Из темноты, вне спасительного круга тусклого света, за ним наблюдали. — Ну что, Неон… — раздался из мрака голос. Спокойный, низкий, с теми самыми ледяными, металлическими нотками, от которых у любого нормального человека по спине побежали бы мурашки. Где-то рядом, в тенях, ритмично и зловеще мигал красный глаз видеокамеры на штативе. — Допрыгался? Неон перестал раскачиваться. Он тяжело, пьяно задрал голову и сощурился, пытаясь сфокусировать разъезжающийся взгляд на источнике звука. На его побитом лице медленно расплылась абсолютно неуместная, блаженная улыбка, обнажившая щербинку между передними зубами. — А, Рико… здарова… — язык пацана заплетался, превращая слова в вязкую кашу. — Ты чё такой серьёзный? Он шмыгнул разбитым носом, пытаясь устроиться на стуле поудобнее. — А где Ёж? Мы с ним… мы с ним сегодня… — Неон громко, содрогаясь всем своим щуплым телом, икнул. — На мопеде… катались… Из темноты в желтый свет лампы шагнул Рико. Пока только частично — в круге света появилось плечо в безупречно чистом, строгом пиджаке, создающее дикий контраст с сидящим перед ним грязным оборванцем. Рико медленно поднял руку. В его тонких пальцах была зажата тлеющая сигарета. Сизый дым ровной струйкой потянулся к потолку. — Ёж спит, — сухо, почти монотонно произнес Рико. — И ты скоро спать пойдёшь. Если ответишь на пару вопросов. Тонкие пальцы Рико с тихим шелестом перебрали какие-то бумаги. Из темноты донесся его тяжелый, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Так. Дальше самое интересное, — Рико выдохнул тонкую струю дыма. — Золото церковное. Вы, четверо обкурышей, решили, что без золота на байк-фест вас не пустят. Я правильно понимаю ход вашей гениальной мысли? Неон громко икнул, дернув связанными за спиной руками, и шмыгнул разбитым носом. — Ну типо того… — Да я скорее уберу магниты со счетчиков, чем в это поверю… — Рико устало потер переносицу, прикрыв глаза рукой. — И как вы вообще до этого доперли? Нет, серьезно. Я годами ставил эксперименты, я думал, что вырастил идеальных, безжалостных убийц… А в итоге получил дебилов, которые в обычной жизни не могут спички в коробку сложить, но украсть золото с купола — это запросто. — Ну… там купола красивые такие… блестят… — пацан глупо заморгал, словно этот аргумент был абсолютно железобетонным. Рико протяжно, тяжело вздохнул. Великий комбинатор и злой гений терпел сокрушительное фиаско перед лицом непробиваемой подростковой тупости. — Ладно. Давай с самого начала. Где вы вообще умудрились нажраться так, что мопед угнали? На территории вроде сухой закон. — Не, ну закон законом… — Неон пьяно хмыкнул, попытавшись вытереть нос о собственное плечо, — а Одесса… В полумраке глаза Рико опасно блеснули. — Одесса Мама? Которая мне только вчера клялась, что все медикаменты под строжайшим контролем? — Ну да… — Неон по-идиотски хихикнул. — Она сказала, что спирт нужен исключительно для компрессов. А мы сказали, что у нас… эта… компрессы везде. Душа болит, Рико, понимаешь? Рико снова закрыл лицо рукой. — И вы пили неразбавленный медицинский спирт. Четверо. С кем? С Брайаном, с Ежом, с Кактусом… — Ага, — радостно подтвердил Неон, словно искренне гордясь составом их алко-команды. — Ёж ещё выделывался. Говорил, что у него иммунитет, потому что он в детстве батин одеколон нюхал. А Кактус просто молча пил из горла и краснел, как помидор. У него ж масса, его не сразу брало. — Господи… — прошептал Рико, хотя в Бога отродясь не верил. — И в какой именно момент этой блестящей попойки вы решили, что поехать на байк-фест — это хорошая идея? Неон насупился, шмыгнул разбитым носом и вдруг возмущенно уставился на темный силуэт Рико своими мутными, пьяными глазами. — В смысле «решили»? Рико, ты чё, память потерял? Мы ж к тебе как нормальные пацаны пришли! По-человечески! Отпроситься! Рико замер. Сизая струйка дыма от его сигареты дрогнула. — Постой-ка… — в его металлическом голосе прорезалось искреннее, глубокое ошеломление. — Так это были вы? Те четверо дегенератов, которые ввалились ко мне в кабинет в час ночи и дыхнули перегаром так, что у меня фикус на окне завял? — Ну да! — радостно, почти с гордостью кивнул Неон, дернув связанными руками. — Брайан тебе еще речь толкнул про дух свободы двухколесных колесниц, а Кактус улыбался. А ты нас послал! Рико медленно, тяжело выдохнул дым. — Потому что вы на ногах не стояли, Неон. И потому что мы, мать вашу, тайная база по воспитанию убийц, а не пионерлагерь на выезде. — Ну ты ж нас всё равно обидел, Рико, — Неон обиженно надул губы, пьяно качнувшись на стуле так сильно, что едва не рухнул вместе с ним на грязный пол. — Прям в душу плюнул. Это было реально жестоко. Это ещё более грустно, чем есть банку тушенки в одиночестве… Я ж ради этого дела даже одинаковые носки в спальне искал! А раз ты нас послал… Ёж сказал, что тут всё как в деле с ограбленного ларька. Придётся брать всё в свои руки! — Угнать мой мопед, — мертво констатировал Рико. — Мы его одолжили! — возмутился пацан, пытаясь выпрямиться. — Мы же аккуратно! Только… места всем не хватило. Брайана пришлось на мусорный бак посадить, который сзади привязан был. Потому что он в коляску не влезал из-за своего дурацкого красного пальто. Рико потер виски. Головная боль начинала пульсировать где-то в затылке. — И вы поехали. Вчетвером. На одном мопеде с привязанным мусорным баком. Он медленно опустил руку от лица и посмотрел на Неона так, будто впервые увидел говорящую инфузорию-туфельку. — Подожди. Стоп, — металлический голос Рико дал легкую трещину. — Давай проясним логистику этого цирка. Кактус рулил? Сто килограммов тупых мышц за рулем моего старенького мопеда с коляской? Неон возмущенно замотал лохматой головой, отчего его чуть не стошнило. — Не-не-не! Ты чё, Рико, мы ж не самоубийцы! Рулил Ёж! Он сказал, что в прошлой жизни угонял тракторы, так что с мопедом разберется. Я сидел сзади него, вцепился в его косуху. А Кактус… ну, Кактус сел в коляску. Рико представил себе эту картину, и его правый глаз едва заметно дернулся. — Кактус влез в коляску. Двухметровый бугай. — Ага! — радостно икнул Неон. — Ну, точнее, он туда утрамбовался. Колени прям уши закрывали. Зато ему тепло было! А Брайана мы посадили в мусорный бак на колесиках и привязали тросом к багажнику. — И как вы вообще умудрились выехать с территории так, чтобы вас сразу не повязали? Вы же пьяные в хлам. — О, это была спецоперация! — Неон гордо выпятил впалую грудь. — Мы выкатили мопед к задним воротам, там, где уличный туалет. Там темно и воняет так… Вот мы там бак и нашли. Брайан туда залез в своем пальто, обнял мешок с пустыми бутылками и сказал, что это метафора его жизни. Ёж начал провода замыкать, чтобы завести. И тут, Рико, клянусь, я почувствовал что-то неладное. Как тогда, когда отец сказал, что мы выносим мебель из дома друга, который типа переехал… Рико сухо хмыкнул, стряхивая пепел прямо на бетонный пол. — То есть до тебя дошло, что вы совершаете кражу со взломом? — До меня дошло, что Ёж забыл снять мопед с подножки! — Неон округлил красные глаза. — Он как газанул! Мопед взревел на весь двор, Кактус в коляске заорал от испуга, Брайан в баке перевернулся… Ёж с матами бьет по этой подножке, мы падаем, потом резко стартуем! Неон пьяно рассмеялся, откинув голову назад. — Это было эпично, Рико! Мы снесли забор из сетки-рабицы, Брайан сзади гремит этим баком по кочкам, искры летят! Ёж за рулем вообще бешеный, орет: «Свобода, уроды!». Он рулил так жестко… Ёж был более неуловим, чем пахучка, которая болтается в машине! Мы вылетаем на трассу, ветер в харю, я уже вижу, как мы на байк-фесте будем королями… Рико молча затянулся, ожидая продолжения. Неон шмыгнул носом, его мутные глаза заблестели от пьяных воспоминаний, словно он рассказывал сюжет блокбастера. — Вечерний Крым, природа, воздух теплый, море где-то шумит… А мы летим по серпантину, Рико! Ёж вцепился в руль, глаза бешеные, орет матом на всю округу. Кактус в коляске в комок сжался, у него колени торчат выше головы, его там вообще сплющило. А сзади, на тросе, Брайан в мусорном баке едет. Гремит по асфальту, искры из-под пластиковых колесиков во все стороны летят! И тут — бац! В зеркалах загораются фары вашей Нивы. Неон сглотнул, лицо его на секунду стало почти серьезным. — Раптор давит на газ, Ворст из окна высунулся… Ёж как заорет: «Хрен вам!», и ручку газа до упора выкручивает. Мы в поворот входим, мопед кренится… И тут на дороге — яма. Здоровая, как кратер. Неон дернул связанными руками, изображая рывок. — Мопед подпрыгивает. Трос натягивается и — хрясь! — лопается к чертям. Я оборачиваюсь и вижу, как этот мусорный бак начинает крутить по асфальту. Брайан оттуда вываливается… Рико, это было красиво, отвечаю. Его красное пальто на ветру так раздулось, словно он Бэтмен. Только Бэтмен, который летит башкой прямо в кусты. Рико прикрыл глаза. С его пальцев на грязный бетон упал серый столбик пепла. — И тут из-за поворота вылетает Нива, — трагичным шепотом закончил Неон. — Раптор по тормозам бьет, резина визжит на весь Крым, но поздно… БАМ! Прямо в эти кусты. — И вы, конечно же, бросились на помощь своему товарищу, — голос Рико звучал ровно, но в нем отчетливо слышался скрежет закипающей ненависти к человеческой тупости. — Не, ну мы остановились! — искренне возмутился Неон. — Ёж по тормозам дал. Мопед тарахтит. Мы сидим. Вокруг темнота, только цикады орут, да и фары Нивы освещают помятые кусты и кусок красного пальто. Неон замолчал, уставившись в пустоту, заново переживая этот экзистенциальный момент. — Мы смотрели туда. Где-то минуту, наверное. Просто стояли на обочине и пялились. Молча. Пьяные в дрова. Кактус рот открыл, я вообще дышать перестал. Думаю: ну всё, хана поэту, отчитал свои стихи. А Ёж сидит за рулем, смотрит на это дело стеклянными глазами… Неон громко, раскатисто икнул. — Потом Ёж так неспеша чешет затылок, сплевывает на асфальт и говорит: «Ну… это… Раптор с Ворстом же свои? Свои. Свои сбили, свои пусть и лечат. Чё мы будем пацанам мешать?». И по газам! В подвале повисла густая, звенящая тишина. Рико стоял неподвижно. Ему срочно нужен был аспирин. И, возможно, бутылка неразбавленного спирта, который эти идиоты выпили накануне. Оказалось, что великий план по созданию машины для убийств разбился о железобетонную пацанскую логику. — Логика, достойная премии Дарвина, — наконец выдохнул Рико вместе с облаком сизого дыма. — Вы избавились от интеллигенции и погнали в закат. Что было дальше? Вы оторвались и поехали грабить пчел? Неон тяжело вздохнул, икнул и уронил лохматую голову на грудь, словно на него вдруг навалилась вся скорбь этого мира. — И мы поехали дальше, Рико. Втроём. Знаешь, как-то сразу так грустно стало… тихо. Только мотор тарахтит, да ветер в ушах воет. Адреналин отпустил, и спирт начал в другую сторону работать. На романтику потянуло. Рико скептически приподнял бровь. Романтика и Ёж за рулем угнанного мопеда в его голове никак не монтировались. — Кактус в коляске вообще раскис, — пожаловался Неон, шмыгая носом. — Сжался там в комок, коленки уши подпирают, и сопит так жалобно. Я думал, он сейчас реально разревётся по Брайану. А Ёж рулит, ветер ему красную челку треплет, он оборачивается и орет Кактусу прямо в лицо: «Эй, хорош скулить! Не плачь! Это же не концовка Бумера, в конце-то концов! Подумаешь, в кусты улетел!» — Утешитель от Бога, — сухо констатировал Рико, стряхивая пепел. — Во-во! И мы едем дальше, — Неон пьяно качнулся на стуле. — Заезжаем в какое-то село. Темнота, собаки брешут, заборы кривые. А мы-то на байк-фест ехали! Я головой кручу, жду, где там рычание харлеев, где рок-музыка, где свобода… А вокруг только запах коровьего дерьма и сверчки. Ёж тормозит возле какой-то покосившейся таблички. Стоим мы, значит, посреди этой дыры, смотрим друг на друга. И тут нас накрыло. — Осознание собственной ничтожности? — с надеждой предположил Рико. — Жор! — торжественно объявил Неон. — Дикий, просто звериный жор! Спирт же внутри всё выжег. Желудок к позвоночнику прилип. Ёж говорит: «Пацаны, если я сейчас не поем, я кого-нибудь убью». И тут Кактус из коляски так басом выдает: «А я сладенького хочу». Рико медленно закрыл глаза рукой. — Сладенького. Три отбитых подростка, угнавших мопед и бросивших товарища под колеса, посреди ночи в глухом селе захотели сладенького. — Ну да! — Неон облизал пересохшие губы. — Кактус вообще сидел такой грустный… Говорит, хочу конфет или… меда. И мы такие с Ежом переглядываемся. Мед! Это же гениально! Это калории, это сахар для мозга! Мы по сторонам смотрим, а там, за забором… пасека! Улики в виде липких пятен на камуфляжной футболке Неона вдруг обрели для Рико вполне логичное, хоть и абсолютно идиотское объяснение. — Только пчелы ночью спят, да? — с умным видом прищурился Неон. — Но Ёж сказал, что они могут и проснуться. И нам нужна маскировка. Рико устало привалился плечом к холодной стене подвала. История Неона приобретала масштабы древнегреческой трагедии, сыгранной труппой бродячих клоунов-алкоголиков. — Вы раздели огородное пугало, — констатировал он. — Ну а как иначе?! — возмутился Неон, звеня стяжками на запястьях. — Ёж сказал, что это идеальный камуфляж! Сливаемся с местностью. Мы сняли с этой палки какую-то драную клетчатую рубаху, соломенную шляпу и рваные штаны. И напялили всё это на Кактуса. — Почему именно на него? В нем сто килограммов веса, он в эту рубаху не влезет при всем желании. — Во-первых, потому что Ёж так приказал. А во-вторых, Кактус у нас кто? Эколог! Любитель природы! — гордо заявил Неон. — Он же со своим цветком в горшке разговаривает, пылинки с него сдувает. Мы решили, что у него с флорой и фауной коннект. Пчелы почуют своего и не тронут. Рико закрыл лицо рукой. Логика продолжала пробивать дно. — Ты бы видел это зрелище, Рико! — Неон пьяно заржал, забыв про разбитую губу. — Стоит эта гора мышц, рубаха по швам трещит, штаны еле на колени налезли, шляпа на макушке болтается. Я ему говорю: «Прикольный наряд. Сегодня все одеваются как на коробке конфет?». А Ёж ржет, аж пополам сгибается: «Если в палатку ремонта часов, то да, нормально одет». Пацан шмыгнул носом и продолжил: — Кактус на нас так обидчиво смотрит, тряпку какую-то на пояснице поправляет и басом спрашивает: «Как тебе моя юбка?». А Ёж ему: «Будто бы куплена из «Детского мира», как и вся твоя остальная одежда». Короче, поржали и отправили его на дело. Мы с Ежом на стреме у мопеда остались. Рико затянулся. Сигарета уже обжигала пальцы. — И что? Кактус тихо и незаметно достал соты с медом из улья? Неон внезапно перестал улыбаться. В его мутных глазах отразился неподдельный ужас. — Если бы… Мы стоим, курим. Вдруг слышим хруст. Треск. И гул… такой, знаешь, как будто трансформаторная будка взбесилась. Из темноты вываливается Кактус. И он не соты несет, Рико. Этот дебил оторвал ВЕСЬ улей! Прямо с досками! Идет, прижимает этот здоровый деревянный ящик к груди, как родного, улыбается своей тупой улыбкой, а вокруг него просто черная туча пчел роится! Рико поперхнулся дымом. — Он украл целый улей… — Ага! — Неон нервно сглотнул. — И тут зажигается прожектор. На крыльцо дома выбегает мужик. В одних трусах, резиновых сапогах и с двустволкой! Дед как заорет матом! Кактус от неожиданности подпрыгнул, разворачивается к нему спиной, чтобы бежать, и тут — БАБАХ! Неон дернулся на стуле, словно выстрелили прямо в подвале. — Дед ему прям в жопу зарядил! Солью! Кактус как завизжит! Тоненько так, как девчонка! И несется к нам. Но улей, сука, не бросает! Неон задохнулся от возмущения и пьяных эмоций. — И этот придурок запрыгивает в коляску вместе с этим гребаным ящиком! Прямо рыбкой ныряет, пока дед сзади матом орет и второй патрон в ствол загоняет! Ёж бьет по газам так, что переднее колесо от земли отрывается, мопед ревет, и мы с пробуксовкой вылетаем с огорода, прямо по грядкам! Пацан дернул связанными руками, округлив красные глаза. — Дед за нами бежит по буеракам в одних трусах, ружьем машет, а мы уже все в пчелах! Они охренели от такой скорости и тряски, вылетают из улья злые как черти и жалят всё подряд! Вся эта черная жужжащая туча роится прямо у нас над головами! Мы с Ежом орем благим матом, отмахиваемся как припадочные! Ёж одной рукой рулит по колдобинам, другой по лицу себя лупит, поворачивается к Кактусу с распухшей щекой и вопит во всю: «Выкинь нахуй этот улей, дебил!». — А Кактус? — Рико уже даже не пытался скрыть кривую, нервную ухмылку. — А Кактус ревет в три ручья! За пробитую солью жопу держится одной рукой, а второй улей обнимает! Орет: «Они живые! Им домик нужен, они без него умрут!». Ёж его чуть с мопеда не скинул. Орет: «Выкинь ящик, придурок! Получишь кайфа больше, чем от матерящего попугая, когда они тебе в глаз ужалят!». Но Кактус вцепился намертво. Так мы и летели сквозь ночь… Три идиота, пробитая жопа и рой злых пчел. В подвале снова повисла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остывающей лампочки. Рико медленно растер окурок о бетонную стену. — Великолепно. Просто шедевр, — сухо произнес он. — И куда вы направились с этим биологическим оружием и раненым товарищем? К врачу? — И мы поехали дальше, Рико. Втроём. Знаешь, как-то сразу так грустно стало… — Неон шмыгнул носом и тоскливо уставился в пол. Адреналин окончательно выветрился, уступив место пьяной, тяжелой меланхолии. — Кактус в коляске вообще раскис. Сжался там в комок, скулит, жопа в крови и соли, рожа от пчел опухла так, что глаз не видно. Мы поняли — хана пацану. Надо спасать. Рико скептически приподнял бровь. Спасательная операция в исполнении этих двоих заведомо обещала обернуться катастрофой международного масштаба. — Докатились мы до соседнего села, — уныло бубнил Неон, мерно покачиваясь на стуле. — Смотрим — дом кирпичный, свет горит, а на калитке картонка висит: «Медпункт. Круглосуточно». Мы туда. Стучим. Выходит мужик какой-то, заспанный, в халате. Мы ему Кактуса прям на крыльцо сгрузили. Говорим: «Выручай, батя, друга пчелы-мутанты покусали и охотник подстрелил». — И он, конечно же, поверил в эту героическую сагу, — сухо вставил Рико, стряхивая пепел. — Да он нормальный мужик оказался! Впустил нас, Кактуса на кушетку пузом вниз уложил, лампу включил, пинцет достал… — Неон вдруг замолчал. В его мутных глазах блеснули слезы искренней, неподдельной обиды. Он всхлипнул. — А потом люди снова доказали, Рико, что никому верить нельзя. Гнилой у нас мир. — Что, потребовал оплату ульем? — Хуже! — голос пацана дрогнул от возмущения и боли. — Он Кактусу первую дробину из задницы вытащил, потом на Ежа смотрит, на меня… прищуривается так. И говорит: «Стоп. А я вас знаю. Я ж в вашем интернате год назад медкомиссию проводил». Рико замер. Сизая струйка дыма от его сигареты остановилась в воздухе. — «Вы ж Рико подопечные», — процитировал Неон, подражая басу фельдшера, и горестно вздохнул. — «Ну-ка сидите тут. Ща я вашему шефу позвоню, он за вами приедет». И пошел к телефону в коридор! В подвале повисла тишина. Рико медленно, с наслаждением затянулся. Картина складывалась идеально. — Потрясающе, — голос Рико был пропитан ледяным сарказмом. — И что же сделали мои идеальные, преданные друг другу солдаты? Элита преступного мира? Неон опустил лохматую голову так низко, что подбородок уперся во впалую грудь. — Ёж сказал: «Шухер, валим», — убитым голосом прошептал он. — И в окно прыгнул. Ну а я за ним. — Вы бросили своего раненого товарища, — Рико даже не пытался скрыть издевательской ухмылки. — Оставили Кактуса лежать на кушетке с пробитой задницей. — А что нам оставалось?! С такой жопой не побегаешь! — взвизгнул Неон, дернув связанными руками в жалкой попытке оправдаться. — Это был тактический отход, Рико! Мы вываливаемся в окно во двор, а там… наша ласточка! Ну, в смысле, твой мопед с коляской. Стоит у забора. Я подумал: это знак свыше! Сейчас мы запрыгнем в седло и умчимся в закат. — И вы решили добить мою технику, — сухо констатировал Рико. — Хотели! Но возле мопеда уже крутились двое, — Неон поморщился, словно у него заболели зубы, и кивнул на свой свежий, наливающийся фиолетовым синяк под глазом. — Один — шкет лет четырнадцати, сын этого фельдшера, в пижаме с Бэтменом. Пытался мотор завести. А второй — лось лет двадцати, старший брат его, наверное. Стоит рядом, курит. Я как заорал: «А ну отошли от нашего байка!». — И начались великие гладиаторские бои. — сказал Рико. — Мы дрались как львы, Рико! — возмутился Неон, но тут же сдулся и жалобно шмыгнул носом. — Месиво было просто эпичное! Мы пошли стенка на стенку. Я на мелкого кинулся, а он меня за футболку схватил и с ходу кулаком в глаз зарядил. Больно, капец… Я ему в ответку, мы на землю покатились, в пыли барахтаемся, он меня крапивой по лицу хлещет! А Ёж с боевым криком прыгнул на старшего. — И как успехи Ежа? — Рико не скрывал издевательской ухмылки. — Ну… Старший просто взял Ежа за шкирку и об забор приложил. Два раза. Молча, прикинь? Даже сигарету изо рта не вынул, — голос Неона дрогнул от пережитого унижения. — Ёж сполз по доскам, посмотрел на этого бугая и понял, что силы вообще не равны. Орет мне: «Неон, отступаем! Это тактическое поражение!». Выдернул меня из-под мелкого Бэтмена, и мы по огородам рванули. Пацан тяжело, пьяно вздохнул, уставившись на свои грязные кроссовки. Вся его поза выражала абсолютное, беспросветное отчаяние. — Мопед этот гад-фельдшер забрал как вещдок. Кактуса мы кинули… Рико смотрел на сжавшегося на стуле Неона с почти научным интересом. Казалось бы, падать ниже уже некуда, но эти гении продолжали пробивать дно с упорством отбойного молотка. — То есть вы лишились транспорта, бросили раненого Кактуса в плену у деревенского эскулапа, отхватили люлей от чуваков и остались посреди ночи в чистом поле, — ровным, металлическим голосом подытожил Рико. — Я впечатлен. Однозначный триумф. — Дальше было еще хуже, Рико… — простонал Неон, раскачиваясь на стуле. — Мы пошли пешком. По ночной трассе. Вдвоем. Без копейки денег. Голодные, злые, воняем потом и дымом от улья. Ёж на меня волком смотрит, я на него. Ноги гудят так, что я ему говорю: «Всё, Ёж, я больше не могу идти ровно. У меня одна нога короче другой стала от этих колдобин!». А он только зубами скрипит. Шли часа два, наверное. Я уже думал всё, сдохнем там в канаве… И вдруг — бац! Неон резко вскинул голову. В его мутных, опухших глазах на секунду вспыхнул искренний, фанатичный восторг. — Огни! Музыка ревет, моторы рычат, шашлыком пахнет на весь Крым! Байк-фест, Рико! Мы дошли! Представляешь?! Мы выжили! Мы подбегаем ко входу, а там ворота здоровенные, свет прожекторами бьет, мотоциклы хромированные в ряд стоят… — И вас, конечно же, встретили хлебом-солью и красной ковровой дорожкой, — сухо перебил Рико, стряхивая пепел на бетонный пол. Восторг в глазах Неона мгновенно погас, сменившись жгучей обидой. — Нас встретили два шкафа в кожаных жилетках, — мрачно буркнул пацан. — Руки толще, чем я весь. Говорят басом: «Билеты или байк показываем, мелочь». А у нас… ну, пусто. Вообще по нулям. Ёж тогда грудь колесом выпятил, красную челку с глаз сдул и выдает: «Мы пешком пришли, мужики! Мы с вашими, с байкерами! Мы ради этого дела столько прошли!». Рико прикрыл глаза рукой. — Гениальная стратегия переговорщика. — Да они даже слушать не стали! — Неон всхлипнул, заново переживая этот позор. — Один охранник на нас посмотрел — на мою грязную камуфляжную футболку, на Ежа с разбитой губой — и заржал так, что у него чуть пиво из носа не пошло. Говорит: «А ну брысь отсюда, пока я из вас брелки не сделал!». Неон повесил голову. — И выгнали нас, Рико. Прямо взашей. За забор, в темноту. Музыка играет, нормальные пацаны тусят, а мы с Ежом сидим в пыли на обочине. И Ёж говорит: «Всё? Я победил? Давайте мне майку с пирамидами, или че там у вас за подарки…». Крыша у него от расстройства поехала, отвечаю. В подвале снова повисла тяжелая тишина. — Блестяще, — Рико медленно растер окурок о стену. — Значит, на фестиваль вы так и не попали. Но меня сейчас волнует другой вопрос, Неон. Рико шагнул из тени прямо в круг тусклого света от лампы. Его ледяные глаза сверлили сжавшегося подростка насквозь. — Если вы так и остались сидеть в пыли у забора… как вы умудрились обокрасть церковь? Рико смотрел на сжавшегося на стуле Неона. Пазл в голове Великого комбинатора наконец-то начал складываться, возвращаясь к тому, с чего начался этот допрос. — Значит, вас вышвырнули за забор. И именно тогда, сидя в луже, вы, два малолетних гения, посмотрели на небо и увидели местную церковь. Ту самую, с которой вы решили снять золото, чтобы купить билеты на байк-фест. Неон вздрогнул. Блаженная пьяная пелена, которая всё это время защищала его рассудок, вдруг треснула по швам. Пацан обхватил себя связанными за спиной руками, словно пытаясь согреться, и мелко, противно затрясся. — Мы просто не знали, что делать… — шепотом, почти одними губами произнес он. — Стоим у обочины. Темно. И тут дождь пошел. Сначала капал, а потом как ливанул! Холодно стало, капец. И сквозь этот ливень я вижу… купола. Блестят под фонарями. Неон поднял на Рико абсолютно пустые, полные ужаса глаза. — Я Ежу говорю: «Смотри, золото. Это же знак свыше!». Если мы немного отковыряем, может, продадим и на билеты хватит? Сам Бог велел, говорю! Раз Он прямо напротив фестиваля церковь поставил, значит, Он всё видит. Видит, как мы страдаем, и хочет помочь пацанам приобщиться к культуре! Рико медленно выдохнул дым, глядя на Неона так, словно тот только что изобрел новый вид шизофрении. — То есть вы решили обворовать храм по божьему промыслу. — Ну типа как пожертвование, только наоборот! — горячо закивал Неон, звеня стяжками. — Ёж меня сначала матом послал… сказал, что я совсем мозги пропил и что за такие идеи нас точно молнией долбанет. А я ему: «Да мы чуть-чуть, с краешку! Боженька не обеднеет, а нам на билеты надо». Ёж смотрит на эти купола, потом переводит взгляд на забор феста, откуда рок-музыка орет… челюсть сжимает и говорит: «А погнали». Рико не перебивал. В его стальных глазах больше не было насмешки. — Мы перелезли через ограду. Мокрые насквозь. Подобрались к стене, полезли по какой-то решетке на крышу. А там, Рико… там прямо под куполом антенна стояла здоровенная, спутниковая тарелка. И провода старые, изолентой перемотанные, прямо по черепице тянутся. Неон судорожно сглотнул, по его грязному лицу катились то ли слезы, то ли фантомные капли того дождя. — Ёж мне кричит сквозь ливень: «Лезь давай, ты легче! Отковырни кусок!». Ну я и полез. Скользко, ветер воет. Дотянулся до золота этого, только пальцами коснулся, и тут — БАЦ! Пацан дернулся на стуле так сильно, словно через него снова пропустили разряд. — Вспышка белая! Меня током как шарахнет! Я с этой крыши кубарем полетел. Думал, всё, конец. Но повезло… там внизу сено было навалено. Я в этот стог рухнул, лежу, пьяный в хлам, искры из глаз сыплются. Высунулся из сена и ору как дурак: «Ёж, не лезь! Там током бьет!». В подвале повисла такая тяжелая, густая тишина, что было слышно, как гудит спираль в тусклой лампочке под потолком. Рико сделал медленную, глубокую затяжку. — Но он полез, — тихо констатировал Рико. Это был не вопрос. — Полез… — Неон зажмурился, по его лицу побежали слезы, прочерчивая светлые дорожки на грязных щеках. — Он же упертый. И вдруг такой бесстрашный стал! Говорит мне сверху: «Неон, расслабься! Меня ж сам Финрас в прошлом году благословлял! У меня, считай, официальный иммунитет от божьей кары!». Рико едва заметно, тяжело вздохнул. Видимо, иммунитет от высокого напряжения Финрас выдать забыл. — И Ёж тоже за эту мокрую проводку ухватился… — голос пацана задрожал, срываясь. — Я снизу только белую вспышку увидел. Его ударило… сильно. Его аж выгнуло всего! Я из этого стога сена ору дурниной: «Ёж, отпускай! Группируйся! В сено падай!». А он… Неон задохнулся, захлебываясь собственным дыханием. Его связанные за спиной руки судорожно сжались. — Он как тряпичная кукла полетел. И мимо сена, Рико. Прямо на каменные ступени. Я лежу в этом стоге, пьяный в хлам, смотрю на него и вообще не понимаю… В голове пустота. Думаю: как так-то? У него же благословение… Он же сейчас встанет, да? Отряхнется и матом ругаться начнет… Неон всхлипнул, и этот звук эхом разнесся по холодному подвалу. — А потом я услышал хруст. Такой… громкий. И крик. Он так орал, Рико… Я из сена выскочил, подбегаю к нему. А он лежит на этих камнях. Под дождем. Глаза открыты, дышит тяжело, с хрипом, а пошевелиться не может. Вообще. Я стою над ним, руки трясутся, дождь льет, а я не знаю, что делать! Я ничего не мог сделать! — Я стою над ним, руки трясутся, дождь льет… — голос Неона сорвался на сиплый, жалкий шепот. — Ни черта не соображаю. Ёж хрипит на камнях. Я лезу дрожащими пальцами в карман и достаю последнюю сигарету. Она мокрая вся, помятая. Зажигалка скользит. Раза с пятого кое-как прикурил. Пацан шмыгнул носом, вспоминая свое глубокое экзистенциальное падение. — Значит, дым пускаю прямо под этот ливень. Пьяный в нулину. Смотрю на купола, потом на Ежа, вздыхаю и так философски выдаю: «Ну… Бог подскажет». Рико вскинул брови. Ожидать божественного вмешательства после попытки обокрасть храм — это был абсолютно недосягаемый уровень наглости. — И Он подсказал? — сухо поинтересовался Рико. — Еще как! — Неон нервно сглотнул, и его мутные глаза снова округлились от пережитого шока. — Слышу шаги. Медленные такие… шлеп, шлеп по лужам. Я поднимаю голову, а из темноты выплывает зонт. Огромный, черный. А под ним — он! Неон дернулся на стуле, зазвенев пластиковыми стяжками на запястьях, словно увидел перед собой привидение. — Тот самый фельдшер! Прикинь?! Стоит в своих вытянутых трениках, накинутой куртке и резиновых сапогах. Дождь по зонту барабанит. А он смотрит на меня, на Ежа переломанного, на провода эти… И молчит! Рико, откуда он там взялся?! Мы же пешком час по грязи шли! Он что, по нашему следу, как терминатор, шел?! Рико прикрыл глаза ладонью. Великий комбинатор окончательно проиграл битву с этим театром абсурда. — Я ему говорю: «Батя, ты как тут…», — Неон нервно сглотнул, звеня стяжками на запястьях. — А он перебивает своим басом. Спокойно так, даже как-то скучающе. Знаешь, что он сказал? Он поправляет свой зонт и выдает: «А я же предупреждал, молодежь, что шефу вашему звоню. Рико просил проследить, чтобы вы тут окончательно не самоубились до его приезда. Судя по хрусту, я опоздал». Рико медленно закрыл глаза. В висках пульсировала тупая боль от осознания того, с какими идиотами ему приходится работать. — И он стоял там, под дождем, и просто смотрел на нас, — убитым голосом продолжал Неон. — А через пару минут фары по глазам как резанут! Подлетает ваша Нива. Двери сзади открываются, а там… там уже Кактус лежит! Прямо на полу, пузом вниз, стонет, а над ним Раптор с Ворстом ржут. Пацан шмыгнул разбитым носом, окончательно возвращаясь в холодную реальность подвала. — Нас с Ежом туда же загрузили. Ежа аккуратно, на носилки, а меня Раптор просто за шкирку закинул, как котенка. Так и ехали… Кактус воет про свою пробитую жопу и пчел, Ёж вообще без сознания хрипит, я в углу забился, весь в грязи, крапиве и с фингалом от малолетнего Бэтмена… Ну а потом привезли сюда. Стянули руки пластиком. Посадили на этот обшарпанный стул под лампочку. И пришел ты. Неон замолчал. В подвале снова повисла густая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающей лампы. Великий поход на байк-фест завершился абсолютным, сокрушительным крахом. Рико сделал последнюю затяжку. Сизая струйка дыма потянулась к потолку. Он медленно подошел к стене и тщательно растер окурок о холодный бетон. — Что ж, Неон, — Рико повернулся к подростку. Его голос снова стал ровным, ледяным, лишенным каких-либо эмоций. — Спасибо за честность. Эта история займет достойное место в учебниках по психиатрии. — Рико… — Неон поднял на него мутные, полные отчаяния глаза. — А что теперь будет? Что с Ежом? Он… он ходить будет? А Брайан? Его ваша Нива не переехала? Рико долго смотрел на сжавшегося в комок мальчишку. Всю злость как рукой сняло — злиться на них было так же бессмысленно, как злиться на табуретку, о которую ударился мизинцем. — Ёж сейчас в лазарете, — сухо ответил Рико, поправляя безупречные манжеты своего пиджака. — Жить будет. Ходить — время покажет. Кактус ближайшие пару недель будет спать исключительно на животе. Рико брезгливо поморщился, вспомнив еще одного участника этого цирка. — Брайан сидит в соседнем карцере. Отделался ушибами и полным ртом ежевики. Сейчас он выковыривает колючки из своего дурацкого красного пальто и пишет трагичную поэму о предательстве друзей, которые бросили его под колеса судьбы. А ты… Рико развернулся и зашагал во мрак, к выходу из подвала. — А я, Рико?! — в панике взвизгнул Неон, дергаясь на стуле. — Рико, не бросай меня тут в темноте! Мне страшно! Я же всё рассказал! — А ты, Неон, посидишь здесь и подумаешь о божьем промысле, — донесся из темноты холодный, металлический голос Рико, сопровождаемый лязгом открываемой железной двери. — И о том, что в следующий раз, когда вам захочется свободы, дешевле будет просто выпить зеленки. Тяжелая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В подвале стало абсолютно темно. «Это ещё более грустно, чем есть банку тушенки в одиночестве», — тоскливо подумал Неон в наступившей темноте, и снова тихо забормотал какую-то бессвязную чушь.