Сказка о принце и его рыцаре

Пролог

      Издавна люди верили, что их души тесно переплетаются между собой, как невидимые тонкие нити, стоит лишь им повстречать своего человека, родственную душу, соулмейта — так они это называли.       Соулмейты — это люди чьи души встретились ещё задолго до их земных тел. Они были неделимы и существовали во Вселенной как единое целое, но попав на землю разделились, позабыв о своей второй половинке.       Говорили, что у каждого человека где-то на земле есть тот, чьё сердце откликнется на его собственное, и тогда они обязательно поймут, что те самые. Считалось, что рано или поздно они обязательно найдут друг друга и будут счастливы.       В каждом королевстве существовала своя легенда о соулмейтах. В Южном Королевстве же говорили, что связь соулмейтов проявляется в знаке на коже, иногда — в странном чувстве узнавания, которое невозможно было объяснить. Будто душа вспомнила того, кого давно знала, но с годами жизни на земле позабыла.       Считалось, что соулмейты всегда находят друг друга.       Но мир был устроен так, что судьба не всегда считалась с законами людей и соединяла тех, кому было недозволено быть вместе. Тех, между кем стояли клятвы, титулы и целые королевства.       Эта сказка о двух таких людях.       О принце, которому суждено было однажды стать королём.       И о рыцаре, чья жизнь с самого начала была отдана его защите.       Они встретились ещё детьми, когда мир казался простым, а слово «долг» и «корона» не значили почти ничего. Тогда никто из них даже недогадывался, что однажды именно эти слова станут между ними неприступной стеной.

Я твой рыцарь, буду навечно предан

Ведь ты мой король, ты мой

Я твой рыцарь, пред тобой склонил колено

Ведь ты мой король, буду защищать тебя

Детство

      Принцу Феликсу было всего шесть лет. Он рос во дворце и редко появлялся среди людей, потому что родители берегли своего единственного наследника как зеницу ока. Но иногда мальчик тайком убегал из дворца. Надев скромное одеяние обычного слуги, он слонялся незаметной тенью по рынку, расположенному недалеко от дворца.       Ему нравилось наблюдать за крестьянскими детьми, весело играющими на площади. Они придумывали такие игры, о которых Феликс и не подозревал, и ему было интересно подглядывать за ними — такими свободными и радостными.       Во дворце же мальчик мог играть только со слугами, которые боялись даже неправильно вдохнуть рядом с принцем. Что уж говорить о таких забавах, как салочки, прятки и прочие весёлые игры.       Феликс не решался подходить ближе, чтобы его не узнали. Его лицо уже давно красовалось на вышитых полотнах, и каждый прохожий признавал в нём будущего короля. Но среди шумной площади и смеха крестьянских детей он чувствовал себя невидимкой, свободным от всех правил дворца.       Он осторожно скользил между людьми, наблюдая, как дети гоняются друг за другом, смеются и дразнятся. Каждый их смех казался ему маленькой тайной радостью, за которой он сам мог только подглядывать издалека. Иногда Феликс тихо смеялся вместе с ними, пряча лицо за капюшоном, и мечтал, что однажды сможет играть так же свободно.       Посередине площади раздался громкий крик, и Феликс побежал к нему, чтобы узнать, что же там происходило. Высокий, неопрятный мужчина тряс маленького мальчика, словно куклу, схватив его за грудки и что-то грубо требуя.       — Ах, ты воришка! Верни то, что взял, сучье отродье!       Мальчик в его руках дрожал и плакал, выглядев совсем исхудалым и чумазым.       — Вот погоди, — прорычал мужчина. — Приведу тебя к стражнику, он из тебя всю душу выбьет. Будешь знать, как воровать.       Мальчик продолжал плакать, пытаясь вырваться из рук мужчины.       — Отпусти его! — крикнул Феликс, сам не зная почему. Внутри он почувствовал, что должен вмешаться.       — Ты ещё кто, малявка? — хмыкнул мужчина, повернувшись.       Феликс снял капюшон, открывая своё лицо, и люди ахнули, тут же склонившись в поклоне.       — Молодой принц, — сказал кто-то из толпы. — Это принц Ли Феликс.       Мужчина тут же отпустил плачущего мальчишку и обратил внимание на принца.       — Ох, принц, говорите… Интересно, сколько мне дадут за его голову? — Он шагнул к Феликсу, но не успел даже взмахнуть рукой, как перед мальчиком оказалась стража.       — Если хоть один волос упадёт с его головы, — сказал один из стражей, — ты лишишься своей в ту же секунду.       Мужчина кивнул, нервно сглотнув, и молча склонился в поклоне перед принцем.       — Простите, Ваше Высочество, — сказал он.       — Этот мальчик пойдёт со мной, — Феликс указал на того самого мальчика в центре площади. — И он будет пажем при дворце.       Он подошёл к мальчику и спросил его.       — Как тебя зовут?       — Хёнджин, Ваше Высочество, — ответил мальчик, склонив одно колено перед принцем.

Юношество

      С тех пор как Хёнджина привезли во дворец, он заметно подрос и окреп. Бледное лицо сменилось здоровым розовым румянцем, а костлявые руки стали сильными и ловкими. Он выполнял различные поручения старших слуг, был их воспитанником, а затем начал учиться манерам, обращению с оружием и готовиться к службе при господине.       Им нельзя было дружить, но мальчики тянулись друг к другу, постоянно оказываясь рядом. Родители сделали небольшое исключение и разрешили им проводить время вместе, но только в стенах дворца. О новых вылазках за его пределы и речи быть не могло. Феликса это устраивало: теперь у него появился друг, с которым было весело даже в ограниченном пространстве.       Они подолгу бегали по саду, прятались от прислуги и устраивали шуточные битвы на деревянных мечах.       — Я буду принцем, заточённым в высокую башню! — смеялся Феликс, погружаясь в фантазию.       — Тогда я буду твоим рыцарем и спасу тебя! — отвечал Хёнджин. Он всегда защищал его. Не только в играх, но и тогда, когда принц нарушал правила.       Хёнджин принимал всю вину на себя, хотя Феликс каждый раз просил не делать так, ведь знал, что его не накажут, в отличие от мальчика-прислуги. Но Хёнджин стоял на своём.       Он стоял за Феликса.       Метка Хёнджина появилась через несколько лет, когда он достиг пубертата, так же, как и метка Феликса. Обе были одинаковыми: в форме меча, переплетённого лозами розы.       Они узнали об этом, купаясь в пруду.       — Это значит, — тихо сказал Феликс. — Что мы соулмейты?       Хёнджин посмотрел на свою руку, затем на руку принца. Знаки совпадали идеально, и он кивнул:       — Да.       Феликс нахмурился, задумавшись.       — Но ты ведь станешь рыцарем.       — Стану, — твёрдо ответил Хёнджин.       — А я стану твоим королём.       Хёнджин пожал плечами.       — Значит, я буду твоим рыцарем. Только твоим. Склоню пред тобой колено и дам клятву защищать тебя любой ценой, даже ценой собственной жизни.       Он сказал это так просто, словно это и было самым естественным ответом в мире.       — Только не говори никому. Никто не должен знать, что мы соулмейты. Иначе нас разлучат, — попросил Феликс.       — Как пожелает мой король, — улыбнулся Хёнджин.       — Ах, ты! — Феликс плеснул его водой и утащил за собой в глубину.

Молодость

      Годы шли. Из их детства остались только тёплые воспоминания о былых проказах и прогулках. Теперь же Феликс днями и ночами учился править: изучал законы, вел переговоры с послами и учился держать лицо перед придворными.       Хёнджин тем временем совершенствовал владение мечом, становясь всё искуснее. К шестнадцати годам он уже побеждал взрослых воинов на тренировках. А к двадцати стал самым молодым рыцарем королевской гвардии, принял присягу и, конечно же, остался личным рыцарем принца.       Между ними возникла невидимая дистанция, которая остро ощущалась обоими, но с этим они ничего не могли поделать. Долг Хёнджина был защищать принца, а не любить. Долг Феликса — править государством, а не сбежать со своим рыцарем на край света, чтобы никто их не смог отыскать.       После церемонии, на которой Хёнджина официально посвятили в рыцари дворца, они остались наедине совсем ненадолго, пока слуги не спохватились их.       — Ты мой соулмейт, — с обиженной ноткой произнёс Феликс.       — Я ваш рыцарь, Ваше Высочество, — строго отрезал Хёнджин, стоя в полном рыцарском обмундировании.       — Это несправедливо, — прыснул Феликс.       — Мир редко бывает справедлив, мой принц.       Феликс посмотрел с печалью в глазах, и Хёнджин почувствовал, как больно кольнуло его собственное сердце. Он ощущал всё, что чувствует принц, но не мог произнести этого вслух. У него был долг, а у Феликса — будущая корона.       — После коронации королевство объявит о моей помолвке с Западным королём, — сделал небольшую паузу принц. — Это будет политический брак, не по любви, — добавил он, глядя на своего рыцаря, которого любил всю сознательную жизнь.       Феликс не представлял жизни без Хёнджина, и даже если бы они не были соулмейтами, он бы выбрал его. Всегда выбирал бы.       — А если я не хочу этого брака? — спросил принц.       — Тогда ты всё равно должен его заключить, — сухо ответил Хёнджин. — Потому что ты будущий король. И ты не хочешь принести войну в своё королевство.       Феликс опустил взгляд на их запястья, где в лунном свете сияли одинаковые метки.       — Зачем судьба сделала нас соулмейтами, если мы не можем быть вместе? — грустно прошептал он, чувствуя, как слёзы подступают.       На этот вопрос у Хёнджина не было ответа.

***

      Через несколько недель Феликса короновали, а ещё через неделю в королевстве объявили о его помолвке. Дворец праздновал. На площади люди танцевали и посвящали песни юному королю и его будущему мужу, искренне радуясь за двух влюблённых.       Если бы всё было так.       В большом зале началось торжество, и Феликс встретился со своим будущим мужем незадолго до начала свадебной церемонии. Его руки постоянно дрожали, и он не мог собраться с духом.       Король постоянно забывал свою речь и снова начинал повторять её про себя: «Подданные моего королевства», — Феликс сглотнул, руки дрожали, но он продолжил, подбирая слова: «Сегодня я принимаю на себя высшую ответственность за наш народ и землю. Я клянусь сохранять порядок и строго следовать законам нашего государства. Я обещаю вести королевство с решимостью и храбростью, чтобы каждый подданный чувствовал защиту и силу короны. Этот союз с Западным королём — акт долга, ради безопасности и процветания наших земель. Пусть моя присяга будет непоколебимой… пусть мои решения служат лишь благу королевства и его народа»       Феликс повторял слова про себя несколько раз, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Каждая фраза давалась с усилием, но в этих словах уже звучала твердость будущего короля — и одновременно тихий страх, что он не сможет оправдать ожидания ни народа, ни самого себя.       После свадебной церемонии Феликс, словно последний трус, а не бравый король, сбежал от первой брачной ночи с тем, кого никогда бы не возжелал. Он любил Хёнджина. Всю его жизнь он представлял только его — в своих покоях, в своих мыслях. Его руки, нежно скользящие по коже Феликса; его колени, его прикосновения, вплетённые в каждый жест и дыхание.       Его губы — сладостные, жаждущие встречи, вкус которых Феликс мечтал ощутить снова и снова. Каждое прикосновение, каждый взгляд Хёнджина заполнял его полностью, и в этом божественном, почти священном чувстве родственной души он терялся без остатка. Любовь и страсть переплетались, и король понимал: никто и ничто не заменит того, кого он любил по-настоящему.       Поздно ночью он вышел во двор. У старого дуба уже стоял Хёнджин, будто ждал только его. Феликс подошёл ближе и лёгкой рукой коснулся плеча своего рыцаря.       — Если бы я был обычным человеком… — начал он.       — Но ты не обычный человек, Феликс, — мягко сказал Хёнджин. Имя короля из уст рыцаря звучало так нежно, так правильно.       — Я всё ещё тот мальчик, который спас тебя.       — Да, — Хёнджин вздохнул с лёгкой грустью.       — Ты жалеешь? — спросил Феликс.       — О чём? — уточнил Хёнджин. — Что ты спас меня, или о том, что мы оказались связаны самой судьбой?       — Никогда, — быстро добавил он, решительно и без тени сомнения.       Хёнджин повернулся к Феликсу и опустился на одно колено, достав из ножен свой меч. Он положил руку на сердце и тихо произнёс:       — Я твой рыцарь, — прошептал Хёнджин. — А ты мой король.       Феликс замер. Рыцарь поднял взгляд, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений.       — И я буду навечно предан тебе, — слова прозвучали как клятва, твердой и неподвижной, как сталь.       Но что-то внутри Феликса подступало тревожным комом. Сердце билось быстрее, предчувствуя неладное.       — Мой король, — тихо сказал Хёнджин, сжатый напряжением. — Окажите честь и просто казните меня прямо сейчас. Иначе я не выдержу ни одной ночи, после того, как вы уйдёте в покои к другому.       Феликс медленно опустился перед ним.       — Глупый рыцарь, — прошептал он, наклоняясь к губам Хёнджина. — Я не могу и дня прожить без твоих светлых глаз, — король улыбнулся сквозь подступающие слёзы. — Я не позволю какой-то там судьбе решать всё за нас.       Хёнджин нахмурился.              — Что ты имеешь в виду?       — Если это наша сказка, — сказал Феликс, — то мы вольны выбирать любой конец. И я хочу, чтобы он был счастливым и только с тобой.       — Это опасно, — отнекивался рыцарь, мотая головой.       — Знаю, — Феликс обхватил его лицо ладонями. — Может начаться война, — вздохнул он. — Но у меня есть лучший рыцарь королевства, который защитит меня.       Ночь была тиха, только лёгкий ветер шептал в кронах старого дуба. Хёнджин посмотрел на запястье короля, на их одинаковую метку, и в этом простом знаке отражалась вся их связь — долг, преданность и любовь, которую невозможно было сломать.       Феликс медленно приблизился, коснувшись лбом его. Сердце билось так громко, что казалось, его мог услышать весь двор.       — Ты мой рыцарь. Мой соулмейт. И теперь мы сами пишем нашу сказку, — прошептал он.       Хёнджин улыбнулся, и во взгляде его блеснула мягкость. Он осторожно поднял руку, провёл ладонью по щеке Феликса, и их губы встретились в долгом, тихом поцелуе.       Он был сладостным и одновременно решительным, наполненным всеми словами, которые они никогда не произносили вслух, всеми страхами, сомнениями и обещаниями. В этом мгновении мир сжался до одного лишь дыхания, их прикосновений и их сердец.       Когда они оторвались друг от друга, луна освещала их лица, и Феликс впервые за долгое время почувствовал, что можно быть собой. Свободным, любящим, вместе с тем, кого выбрал сердцем, а не долгом.       И в этом поцелуе их сказка только начиналась.

Я буду твоим воином, сильным, не сломленным

Когда будет холодно, я согрею оковами

Обниму без повода то, что мне дорого

Хочу, чтобы в лучах моих сиял будто золото