Каспер

Глава 1

      Всегда пытался казаться нормальным. Даже сейчас, сидя под лестницей и прогуливая химию. Я бы, если честно, сейчас лучше сидел на уроке, чем на холодной плитке и дергался от каждого шороха. Химичка нудным голосом рассказывала бы очередную тему, которую понимали только два человека. А я бы спал на последней парте. Химичке вообще все равно как и на учеников, так и на их успеваемость. Только те двое, с первой парты, которые сдают химию, являются ее любимчиками. Они с ней и на дополнительные остаются. Как представлю такое: один на один с этой бабкой. Брр.       От мыслей меня отвлек Поплавский. Он бубнил что-то себе под нос, по типу: “Вот тупые тиммейты попались, придется все одному тащить”. А после быстро стучал пальцами по экрану телефона – напряжный момент. Никитос тот еще задрот. Увидеть его внимательно тебя слушающим – это везение. Иногда кажется, что он родился с телефоном в руках. Даже если тогда были только кнопочные. Он бы и в змейку так активно залипал, как сейчас в Counter-Strike.       Девчонки болтали о чем-то между собой, но к ним в диалог отчаянно пытался влезть Хома, ни черта не понимающий в брендах косметики и шансах на американских звезд-актеров. Отчаявшись, он подполз ко мне. Я смотрел на них и думал, что у всех всё как-то просто. У меня почему-то всегда сложнее. – Герыч, о чем задумался? – Да так, ни о чем, – встрепенулся я. – Сколько еще до звонка? Хома полез в карман брюк. – 10 минут… Слушай, сгоняешь со мной на перемене за энергосом?       Я тяжело вздохнул. Не люблю энергетики. Не знаю, почему многие подростки их пьют. Это ведь сладкий напиток с ужасным привкусом. Хома все пытается мне доказать, что они ничем не отличаются от обычной газировки, но бесполезно. После этой “обычной газировки” еще и сердце раза в два сильнее колотится. Но чтобы вновь не начинать об этом спорить, я просто соглашаюсь. – Ага. Хома поворачивается ко всем остальным. – Кто-то пойдет с нами в магаз на перемене? На это предложение откликается только Поплавский, не переставая быстро бить пальцами по экрану. – Я пойду.       Хома довольно кивает ему. Время тянется долго. Это только пятый урок, еще два. Из-под лестницы видно, как изредка проходит мимо уборщица или быстрые силуэты учителей. Рисково они, конечно, оставляют так класс. Когда наш десятый «В» оставляют без учителя, начинается полный хаос. Летают: тряпки, мелки, тетради, портфели, а иногда даже и стулья. Я в нем участвую в роли наблюдателя. Максимум Хому прикрываю, когда он начинает нарываться на драку.       Место под лестницей хорошо подходит для прогуливаний. Сюда редко кто заходит – дальнее крыло школы, тупик. Вот только если уборщица решит помыть пол – надо быстро сваливать. Один раз мы так попались. Какой же она шум подняла… Её крик тогда услышал даже наш класс со второго этажа. Увидев, что с другой стороны под лестницей проход открыт, я тут же ринулся туда. Но только не учел то, что справа есть поворот, откуда абсолютно не видно идущих по коридору… Выбежав из-под лестницы, меня тут же крепкой хваткой за шиворот схватил охранник. Его ноздри раздувались от злости, готовые подхватить поток ветра и унести куда-нибудь далеко вместе со мной за шкирку. Вот тогда мы влипли. У директора нам читали нотации около получаса, угрожая вызвать родителей. Но дипломатичная Арина своим елейным голоском уговорила их не вызывать родителей. Добродушная и мягкая директриса повелась, а вот классуха, стоящая возле двери, нет. Она-то видит нашу посещаемость уроков. По ее глазам можно было прочитать: “Смерть вам, а не спокойная жизнь”. От части так и было. После посиделок у директрисы, мы все вместе, впятером, драили класс целый час. А классуха все это время наблюдала и говорила, где еще протереть пыль или что поправить. Но в остальные разы, она только отчитывала нас словесно и отпускала с миром.       Раздался громкий звонок на перемену. Мы посидели еще минуту и, только после появления учеников в коридоре и на лестнице, вылезли. После пятого урока легко выйти на улицу вслед за младшеклассниками, так сказать, смешаться в толпе. Вот только это было удобно Хоме с его невысоким ростом. Я с Поплавским явно выделялись среди них, ведь выше самых высоких на голову. Выйдя за территорию школы, парни закурили. Я тоже принял сигарету у Хомы. Своих у меня нет, но не потому, что не продают, – как раз-таки продают. Я их и покупаю Хомкину. А потому, что если отец заметит, будет очень плохо. Спрятать не вариант. У мамы есть какой-то особенный дар находить у меня то, что не надо. Она так один раз, когда я гулял, нашла у меня под матрасом личный дневник. Повезло, что я веду его на английском. А мама, найдя этот блокнот, так и подумала: тетрадь по английскому, ведь учила в школе немецкий. Вернувшись с прогулки она сообщила мне с предъявой в голосе: “Я нашла твою тетрадь по английскому. Вот скажи, ты зачем ее под матрас спрятал?”. Обернувшись на нее, я нелепо оправдался. Правда после этого случая, у меня явно появилась пара тройка седых волос, а также в плане секретных мест – стал более запуганным.       В круглосуточном магазине ближайшей многоэтажки продавали школьникам энергетики. Не знаю, что было в голове у продавца, когда он видел перед собой детей от пятиклассников до старшеклассников, но вопросов лишних не задавал.       Я взял только жвачку, а Поплавский и Хома – по энергетику. На улице поочередно раздались звуки открывающихся банок. Весеннее солнце слепило глаза. Снег почти весь растаял, а это значит, что скоро лето и каникулы. Вот только прохладный ветер напомнил о том, что сейчас март. Волосы и прежняя укладка растрепались. Русая челка начала лезть в глаза. Я поежился и еще выше потянул бегунок молнии на куртке, застегивая до конца. По дороге обратно Хома наконец подал голос: – Пацаны, может, свалим с последних уроков? – Я за, – быстро отозвался Поплавский. – А девчонки? Они же там остались, – возмутился я. – Да ладно тебе, Герыч, переживут как-нибудь без нас, – я вздохнул и отвел взгляд от расслабленного лучшего друга. – Напишу в группу, чтоб не теряли и если что прикрыли. Герман “@arinasoboleva и @polinaanokhina мы не пойдем на последние уроки. Прикройте нас, если что”       Ответ не заставил себя долго ждать. Разъяренная Полина уже печатала сообщение в группу. Полина “Эээ, мальчики, вы не офигели?” “С вас два киндера буэно”       От последнего сообщения я улыбнулся. Вот бы все так просто решалось за киндер.

***

      Вместо уроков наша тройка отправилась к Поплавскому. У него родителей нет, зато есть приставка. Хотя у Никиты есть не только приставка, еще есть: VR-очки, которые подключаются к приставке, множество дисков игр, игровой компьютер и большой телевизор. И это все только его, и в его комнате… Звучит как мечта для задрота, я-то не задрот. Мне до игр, как до фонаря. Но сейчас чтобы, скоротать время и провести его с друзьями, я только рад.       Мы расположились на полу перед большой плазмой. Никита быстро подключил джойстики. После он вставил диск, и на экране загорелась знакомая всем заставка огненного дракона. – Ну что, пацаны, вспомним старину? – довольный Поплавский оглядел нас с Хомой. – Кто первый будет? – Я могу второй, – сразу предупредил я.       Поплавский хмыкнул и уселся по-турецки. Он дал Хоме синий джойстик, а себе взял белый. На экране появился выбор персонажей. – Бери Китану, – подсказал я Хомкину, когда он замешался в выборе. – Она сильная, давай.       Никита взял Скорпиона, и игра началась после заветного “Fight!”. Вокруг застучали пальцы по геймпадам. Поплавский осознанно нажимал на кнопки, зная множество разных комбинаций, в отличие от Хомы. Тот бездумно с силой бил по кнопкам и выкрикивал ругательства, надеясь, что так он победит противника. Скорпион своей суперсилой быстро добил Китану. Острый гарпун пронзил ее грудь и притянул к себе, нанося финальные удары по лицу. Точкой в этом бою стало падение Китаны на землю, абсолютно обессиленной. Никита самодовольно улыбнулся, а Хома с силой запустил джойстик в гору подушек на кровати. – Давидик, не расстраивайся, но у Китаны не было шансов против Скорпиона, – сладостно протянул Поплавский, а затем сам от своих слов засмеялся.       Хома только фыркнул на это и скрестил руки на груди. Следующим был я. Забрав геймпад с кровати, куда его кинул Давид, уселся рядом с Поплавским. Хома сел на кровать и, как перед ответственным боем, начал разминать мне плечи и шею. Никита выбрал все того же Скорпиона, а я взял Саб-Зиро. Прозвучало торжественное “Fight!”, и начался бой. В Мортал Комбат я играю неплохо. Раньше у меня тоже была приставка, только постарее, чем у Поплавского. Я любил играть с папой. Он играет не так хорошо, как Никита, примерно на моем уровне. От этого шансы выиграть были всегда. Пару лет назад мы ее продали, потому что никто не играл, и она просто пылилась. Отдавать маминой подруге, а точнее ее сыну, было тяжко и неохотно. Этот ребенок знатно потрепал мне нервы, когда приходил со своей мамой к нам в гости. На меня скидывали этого пацана, пока мамы на кухне сплетничали и перемывали всем кости. Он хоть и постарше Алины, а мозгов не особо много. Мальчик постоянно просился поиграть в телефон, а потом скачивал туда множество тяжелых игр, и телефон перегревался. Когда я отбирал у него телефон, он начинал ныть или задирать Алину. Хоть отношения с сестрой у меня натянутые, но за нее я горой, особенно против таких детей. Поэтому отдавать ему было тяжело, но пришлось.       Бой в самом разгаре. Хома с кровати кричал мое имя, будто я и вправду сражаюсь за свою жизнь: – Гер-ман! Гер-ман! Куда ты бьешь? Надо в живот. Да-да, вот так коленом. – Вы оба против меня? – не отрываясь, проговорил спокойный Поплавский. – А нечего было меня убивать, – по-детски возразил Хома и продолжил: – Ге-ра! Ге-ра! – Слышь, помогатор, завались, – напряженно попросил я. – Я же помочь… Ай, ладно.       Хома махнул на меня рукой, но продолжил внимательно наблюдать за игрой. Уровень жизни одинаково ускользал. Интрига сохраняется до последней секунды. Еще два удара, и у меня накопится суперсила, которой я смогу добить Скорпиона. Первый удар прошелся ногой по голове Скорпиону. Второй – по стопам Саб-Зиро, сбивая его с ног. Он поднялся и замахнулся на еще один удар. Третий прошелся вновь по Саб-Зиро, и это была суперсила. Своим блестящим от остроты гарпуном Скорпион проткнул грудь и притянул к себе. Замедленные удары прошлись по лицу Саб-Зиро, колени безвольно согнулись, опуская своего хозяина на себя. Скорпион вытащил гарпун и окончательно ударил его ногой в грудь. Тот упал на спину, и бой был окончен. Я еще на несколько секунд замер, глядя на экран. Внутри что-то кольнуло от проигрыша. Я был в шаге от победы. Где-то сверху рука Хомы легла на мою шевелюру и потрепала. А другая рука хлопнула по-дружески по плечу – это уже Поплавский. – Ты был близок. – Ага, очень, – немного расстроенно протянул я и повернулся на Никиту, выдавливая из себя улыбку. – Поздравляю с победой. – Спасибо. – Я есть хочу, у тебя есть что-нибудь? – Щас посмотрим.       Поплавский поднялся и уверенно зашагал в кухню. Довольный Хома, чуть ли не вприпрыжку, направился за ним. Я устало провел по лицу рукой и взъерошил челку, зачесывая назад. Отыграюсь ещё у этого Поплавского. Поднявшись на ноги, я чуть не упал. Ноги от неудобного положения онемели и не слушались. Из кухни доносились голоса друзей. Радостный голос Хомы: видимо, еда есть, и очень даже ничего. И громкий голос Поплавского, предлагающего выбор, как мамаша-домохозяйка. Я зашел на кухню, когда в микроволновке что-то грелось. На столе уже стоял домашний компот. Хома быстро и шумно глотал холодную жидкость, будто не пил весь день. Выпив компот, Давид отставил стакан и вытер тыльной стороной ладони губы. Микроволновка дзынькнула, и на стол опустилась шарлотка. Мама Никиты – удивительный человек. Работает целыми днями, так еще и успевает всегда наготовить разнообразный рацион питания, чтобы сыночка не был голодным. Вот только Поплавскому на еду все равно. Он практически не ест, только когда мы к нему приходим. – Ммм, как же вкусно, – с набитым ртом протянул Хома. – Да, Никитос, объедение.       Радостный Никита предложил нам еще и сухофрукты на десерт. Наевшись, мы опять переместились в комнату. Сыграли несколько раундов в “Мортал Комбат” и решили подключить очки. Для игры в них нужны были еще два контролера – белые гладкие рукоятки с кнопкой сзади и кольцом на конце. Первый начал Поплавский, чтобы мы посмотрели, как играть, и ничего не снесли. На экране телевизора показывался обзор, который видел Никита в очках. Игра отличалась от прошлой: не надо было никого пытаться убить. Нужно было найти ключи, спрятанные по всей локации, и открывать ими двери для поиска следующего ключа. После 15 минут ему надоело, и очки передались мне. Немного оглядевшись в них, я удивился, насколько все реалистично, аж голова с непривычки закружилась. Поиск ключей удался. Я смог найти все и, открывая последнюю дверь, уже собирался задать Никите вопрос: “А что дальше?”. Однако экран на секунду потемнел. А потом на него резко вылезло перекошенное лицо. Мой визг разнесся по всей комнате. Ноги подкосились, и я упал на пол. Сняв очки с головы и взмокших волос, Никита выхватил их и разразился громким хохотом. Хома его подхватил. – Ты так завизжал, – задыхался от разрывающего смеха Поплавский. – Ты знал? – возмутился я.       По его довольной лыбе все было понятно без слов. Я залез на кровать и влетел в Никиту, начиная его в шутку бить и щекотать. Он начал отбиваться. Смеющийся Хома влез в эту кучу-мала, и теперь трое парней, друг друга щекотали и извивались от этой самой щекотки. В комнате стало жарче, силы начали покидать, хохот тоже стал стихать. Я устало отполз от парней и, тяжело дыша, открыл окно. Одежда помялась, волосы топорщились во все стороны, а мой носок вообще улетел в коридор. Это Поплавский щекотал меня, но для большего эффекта стянул его и откинул подальше. Подобрав носок в коридоре, возле зеркала, я увидел себя: такого лохматого и уставшего, но такого счастливого. Ко мне сзади подошли парни. Я достал из кармана телефон и включил камеру. Мы начали корчиться и позировать напротив зеркала. Звук фотографирующей камеры раздался не менее 50 раз, прежде чем остановился.       В комнате был полный беспорядок, но было все равно. Хома надел очки и взял контроллеры. Поплавский включил ему абсолютно другую игру. Надо было в космосе сражаться с инопланетянами, если коротко. Давид очень смешно орал на каждого, кто на него нападал, и мы с Никитой с этого лежали со смеху. Аж живот начал болеть от частых позывов смеяться. Лицо вместе с ушами покраснело. Спасало только открытое, так предусмотрительно, окно: оттуда дул освежающий ветерок. На улице уже стемнело, и время становилось поздним. Телефон, лежавший на кровати, завибрировал. На экране появилась надпись “Мама”. Я взял телефон в руки и вышел на кухню, махнув перед этим Поплавскому в знак “скоро вернусь”. Я прикрыл за собой дверь, чтобы мама не услышала маты, летевшие с огромной скоростью из уст Хомы, и провел по экрану вверх и взял трубку, прежде чем звонок отключился бы. В трубке послышался родной голос мамы. На фоне шумела вода и шкварчала сковорода. – Ало? – Ало, Гера, ты где? – У Поплавского. Мы с ним и с Хомкиным в плойку играем, – отчитался я, чтобы мать не закидывала лишними вопросами. – Уже поздно, ты домой не собираешься?       Я отвернулся от окна и посмотрел на циферблат микроволновки. 20:56. – Не поздно ведь, 9 вечера всего. – Завтра в школу, давай домой. И по пути зайди, пожалуйста, за хлебом, – на фоне слышался голос Алины, пытающейся перекричать маму. Я сморщился от высоких частот голоса сестры. – Хорошо, скинешь денег? – Да-да, – согласилась мама, непонятно только на мою просьбу или Алинину, и сбросила.       Я отнял телефон от уха. Город погружается в ночь. Прохожих на улице уже не так много, как пару часов назад. Наверняка уже все вернулись домой с работы и учебы. У дома напротив подсвечивалось множество окон желтым цветом ламп. В комнате стало тише, видимо, переключают игру. Я вернулся туда. Играть и вправду закончили, но только не из-за следующей игры, а вообще. – Мне мама звонила, домой надо, – очень вовремя сообщил я. – Мне тоже мамка написала, – сказал умотавшийся Хома.       Он уже закидывал в рюкзак свои разбросанные вещи: наушники, телефон, карту… Зарядку только не мог найти. Мы все вместе начали искать ее в этом беспорядке. Через 10 минут поисков Хома вспомнил, что вообще ее не брал, и рассерженные взгляды Поплавского и меня устремились на него. Он только невинно улыбнулся и вышел в коридор.       Попрощавшись с Поплавским, мы спустились на улицу. Хома достал сигареты и предложил мне. Я согласно кивнул и вытянул две: одну убрал в рюкзак, вторую сунул в рот. Давид поджег зажигалкой сначала кончик своей, а потом моей. На улице мой нос мгновенно стал красным от холода, так всегда происходит, даже летом. Это придает мне “няшность”, и я становлюсь милым по словам девчонок.       После курения, конечно, надо скрыть запах. Я вытащил из кармана джинс жвачку, купленную еще днем, и протянул Хоме. – Герыч, завтра на треню пойдешь? – А куда я денусь? – хмыкнул я, отвечая вопросом на вопрос. – А вдруг не пойдешь. Без тебя мне там скучно. – Пойду-пойду, не кипишуй, – успокоил его спокойным голос. – Еще домашку делать… Так не хочется, – протянул я. – Не знаю, как ты, а я спишу. Сочинений все равно на завтра не задавали. – Я тоже, скорее всего, спишу. А все остальное устно. А что устно… – То не обязательно, – вместе закончили мы фразу и улыбнулись.       Это, можно сказать, наш девиз с пятого класса. Всегда облегчает жизнь. Если даже и спросят, то можно легко подсматривать в учебник и пересказывать как ни в чем не бывало. Никто не учит устные предметы, только зубрилки с первых парт. Я не из таких. Но не из изрядных двоечников. Я где-то посередине. В основном четверки, но частенько им мешают и тройки. В магазине я быстро взял хлеб, и мы с Хомой дошли до разветвления у наших домов. Я по-дружески притянул его и обнял одной рукой. – До завтра, Герыч. – До завтра, Хомыч, – в лад ему попрощался я и прыснул от смеха.       Дома пахло домашней едой и теплом. Мама все еще готовила, но, судя по звукам, прикрытой крышкой сковородки, уже заканчивала. Папа в комнате смотрел свое любимое Comedy Club. Проходя мимо, я услышал Харламова и Волю. Они стебали каждую фразу, сказанную гостьей. Ее я не успел разглядеть. Я поздоровался с жителями квартиры и проскользнул к себе в комнату, ну, почти к себе. В комнате за столом сидела Алина и старательно писала в тетради синей ручкой. Желтоватый свет настольной лампы освещал комнату, придавая приятную атмосферу. Верхний свет мы включаем редко, так уютнее. С моей половины комнаты на меня смотрели постеры с “Нервами”. Для меня эта группа охарактеризовывает жизнь среди серых панелек. А также несколько медалей, висящие на шурупе для картины. Но ее нет, так что зря месту пропадать? Я бросил рюкзак возле кровати. Алина обернулась, и в ее глазах я увидел нехороший для себя блеск. – Гера, помоги мне с домашкой. – Ты сама, что ли, не можешь? – грубовато отозвался я. Не хотелось помогать ей. Это затянется надолго. – Не могу. – Попроси папу, он не занят сейчас. – Не хочу папу. В прошлый раз он злился, что я не понимаю, и кричал.       Я протянул усталое “Ааа” и недовольно подошел к сестре. В голове, конечно, уже был вариант сказать ей списать, но эта ябеда рассказала бы все маме. Заглянув через ее плечо в учебник, я увидел математику. Нашла, блин, у кого спросить… – Что непонятно? – Вот это, тридцать девятое. – Ты в столбик умножить не можешь? – Могу, только ответ не сходится с… тем, который в конце учебника, – замялась Алина на середине фразы. Я спрятал свою улыбку, опустив голову. Скоро и про ГДЗ такими темпами узнает. Я взял в руки тетрадь с решением. Спустя полминуты тетрадка опустилась обратно на стол. – У тебя здесь ошибка. Почему 2 умножить на 3 получается 5? – Ой, запуталась. Спасибо большое, Гера. Ты такой умный. – Ой, не льсти, не поможет, – в той же манере ответил я.       Открыв пластмассовую дверь, я вышел на балкон. Меня тут же окутал холодный воздух, и по открытым рукам побежали мурашки. Свежий воздух проникал в мои легкие, обогащая чистым кислородом. Рядом находится парк, поэтому воздух и вправду очень чистый. Я включил телефон и зашел в инстаграм. Все так же стоя на балконе, начал листать сегодняшние фотки в зеркале. Легкая улыбка коснулась моих губ. Я выбрал самую удачную, на мой взгляд, фотку, отметил пацанов на ней и нажал кнопку “опубликовать”. В моем профиле не так много фоток. Не хочу светить всю свою жизнь в соцсетях. На меня и так подписано полшколы.       Из соседнего нашего окна слышались голоса родителей. Они разговаривали на повышенных тонах, выясняя отношения. Оскорбления сыпались в обе стороны. В какой-то момент аргументы заканчивались и появлялись проступки из прошлого. Из раза в раз все шло по накатанной. Как будто соревновались, кто дольше не остановится.       Я тяжело вздохнул и выключил телефон, вдыхая полной грудью успокаивающий ночной воздух, и подумал: наверное, так и должно быть.