Тайна розового цвета

      Розовый — это принятый символ нежности, для многих он закрепился, как обозначение женственности, но, пожалуй, самая яркая ассоциация — с любовью. Любовь, такое прекрасное слово, одно из самых светлых чувств. Люди влюбляются, находя свои половинки по общим интересам или из-за случайных встреч, на мгновение пересекаются взглядами и связывают свои судьбы на веки. Стоит лишь найти своего человека и весь мир окрашивается в розовые тона. Поэтому, что может быть прекраснее, чем увидеть человека, который без стыда появляется на публике в столь нежном цвете.       И вот оно, то мгновение. Проскакивает искра, вот она судьба. Глаза сверкают, глядя в экран монитора, где идёт запись выступления молодого парня, облаченного в открытую одежду прелестных розовых оттенков. Наверняка, он самый милый и чуткий человек на планете, сам его псевдоним говорит об этом. «Сакура», такая желанная и далекая звезда. Фигурки девочек-волшебниц, стоящие рядом с монитором, молча наблюдают за происходящим. Если упустить судьбу, то появится ли ещё один шанс? Нужно скорее признаться, нужно забрать к себе сокровище, пока никто другой не посигнулся, не успел урвать эту редкую куколку, восхитительный невинный цветок.

***

      Яркая вспышка на мгновение ослепила, трещащий звук раздался в тишине коридора. Боль сковала всё тело, мышцы начали неприятно сокращаться. Тело молодого парня, не успевшего от неожиданности сделать и шага, рухнуло на холодный бетон подъезда. Пухлые руки обхватили ослабленное туловище, поднимая его, прижали к пропитанной потом рубашке. — Сакура-чан, вы так и не ответили на моё признание, вы только сказали мне очень нехорошие слова. Я отнесу вас в место, где будет только хорошее, только любовь, вы же этого хотите? Я знаю, что да, я вас хорошо знаю, — приговаривал упитанный мужчина, поудобнее перехватывая «добычу».       Парень не мог ничего ответить. Его глаза закатились, изо рта потекла слюна прямо на клетчатую рубашку похитителя. Сожаления о сказанном, мысли о том, что нужно было себя лучше обезопасить? Всё это терялось в боли и тьме, окутывающей разум. Сознание затухало. У него не было и шанса на контроль ситуации, особенно против электрошокера.       Когда же глаза вновь открылись, по бледной тонкой коже пробежали мурашки. В помещение было прохладно или на теле не хватало одежды? Воздух казался затхлым, в нем смешались зловонные ароматы протухшей еды и грязного тела. Мгновенно подступил ком к горлу. Не в силах сдержать позыв, парень перевалился на бок и захрипел. На полу оказалась жёлчная кислота с остатками еды, которую желудок ещё не успел переварить. Вся эта субстанция была ядерного цвета, в горле осталось сухое и до омерзения неприятное ощущение. Сакура закашлялся, разум от этого прояснился, зрачки забегали по комнате, стараясь оценить окружающею его обстановку. Первое, на что упал взгляд — сверкающая на потолке неоновая подсветка, застывшая на розовом оттенке. Стены голые, неровно покрытые персиковой краской. В одном углу односпальная кровать, в другом — стол с компьютером, уставленный фигурками миловидных аниме персонажей. Если бы не ужасный запах и накатывающие волнами воспоминания о событиях за мгновение до, можно было бы предположить, что комната принадлежит девочке-подростку. Сам парень лежал на полу, под ним располагалась подушка, похожая на те, которые идут в комплекте с диваном. Эта комната не напоминала Сакуре никакую из тех, в которых он когда-либо бывал. Нижняя губа, проколатая в нескольких местах, поджалась. Сейчас было не так важно, где он оказался, самое главное то, как отсюда выбраться. С трудом заставляя ноющее тело двигаться, парень попытался подняться, но обнаружил, что его руки были закреплены чем-то позади. Заглянув за плечо, Сакура с внутреннем холодком увидел красующиеся на запястьях наручники. Из одежды на нем были лишь трусы и черный кроп-топ. Шею же что-то сдавливало, неужели ошейник?       Дверь в комнату, в паре метров от лежавшего парня, внезапно открылась. В дверном проёме был различим силуэт того самого взрослого полного мужчины. На голове всего пару волосинок, на двойном подбородке редкая щетина. Ему скорее всего было слегка за тридцать, но, из-за скопившихся в уголках глаз и на лбу морщин, можно было дать все пятьдесят. Сакура нахмурил брови, и, всё ещё двигаясь с трудом, попытался отползти подальше вглубь маленькой комнаты. Мужчина же расплылся в мерзкой, до костей пробирающей, улыбке. — Вы очнулись, Сакура-чан! Я переживал, что переборщил с разрядом. Но вы так ругались на меня и не хотели идти со мной… А то печенье, вы съели печенье, которое я приносил вам неделю назад? А записку вы читали? — дыхание сбивчивое, всё его упитанное тело покрыто потом, он медленно приближался к своему кумиру. — Не подходи, жирный выблюдок! — голос миловидного молодого парня звучал низко, с примесью хрипотцы, — ты соображаешь, что делаешь? Это преступление! Думаешь, что меня не станут искать мои ребята? Да тебя, свинота, посадят!       Сакура старался не подавать вида, но внутри всё сжалось, челюсть предательски подрагивала. Тело ощущалось ослабленным после электрического разряда, мышцы ныли, а связанные руки не оставляли надежды как-либо защититься. От резких слов мужчина застыл. Его улыбка исчезла, а в глазах мелькнуло разочарование. — Сакура-чан, да что с вами? Вы же добрейший человек на этой бренной земле! Мы же так с вами похожи, — пухлая рука полезла в карман собственных штанов, из которых был вынут телефон, прозрачно-розовый чехол, под которым красовалась карточка с объектом воздыхания.       Рука слегка тряслась, судорожно пытаясь что-то найти в гаджете. Парень снизу вверх смотрел на похитителя, ожидая сам не понимая чего. Вдруг перед его лицом возник экран, на котором были его посты в социальных сетях и нарезки с концертов. Там Сакура, как и всегда, писал сдержанно и спокойно, ставя милые розовые смайлики цветов. Одна тонкая бровь с проколом вздернулась, глаза вновь посмотрели на лицо мужчины. — И? Я наверно знаю, что я пишу. Это называется образ, — огрызнулся Сакура. Его голос дрожал от злости, когда он, не в силах остановиться, продолжил, — Скажи, ты настолько тупой, что думаешь, что я буду тут таким же милым? Особенно, если учитывать, что какой-то свин связал меня и запер меня в блядушном убогом чулане! Ты, мерзкое животное, у нас и близко ничего общего быть не может! , — в конце тирады Сакура почти кричал, его руки начали дёргаться, пытаясь стянуть оковы. — Нет, вы мне врете сейчас! Это не может быть правдой… Я же всё это время следил за вами! Мы любим всё милое, точно любим, просто вы сейчас не в себе… Даже наши имена созвучны, Тори и Сакура, разве не прекрасно? — затараторил сталкер, его маленькие глаза странно заблестели. — Иди нахуй, Тори, — с этими словами парень плюнул в экран телефона.       Мужчина убрал свой гаджет от чужого лица. На мгновение воцарилась тишина. Затем медленно, Тори поднял руку. Сакура сжался в ожидании удара, но его не последовало. Вместо этого, похититель поднес телефон к своему лицу, высунув мясистый язык, провел им широкую полосу по экрану, слизывая прозрачную слизистую жидкость. Сакура с растущим ужасом наблюдал, как покрытые сеткой капилляров глаза закатились. Тори странно горячо задышал, экран от этого покрылся пеленой. Парень распахнул глаза шире. Сакура не хотел верить в то, что это происходит наяву, настолько мерзкого зрелища он ещё не видел. Если бы его желудок не очистился до этого, тогда его бы точно стошнило вновь, но было уже не чем. Застыв в шоке, певец не сразу среагировал, когда сталкер сдвинулся с места. Преодолев расстояние между ними в пару широких шагов, он схватил пленника за патлы и потащил к месту, где тот очнулся. Сакура вскрикнул от боли, пытаясь хоть как-то противостоять, но ослабленное тело и связанные руки никак не могли спасти. Такая резкая перемена настроения очень пугала, не было понятно чего ожидать. Оплывшая жиром конечность резким движением прижала симпатичное личико к полу, прямо в лужу холодной жёлчи. — Приятно, Сакура-чан?! Ваш рот произносит такие же неприятные вещи, как и ощущается этот бардак на полу, который тоже вы навели, — обиженно вопил Тори, используя голову звезды сцены, как тряпку.       Сакура успел лишь закрыть глаза и рот, задержав дыхание. Он чувствовал, как кожа становится влажной, локоны начинают слипаться от мерзкой жижы. Унижение продолжалось пару минут, в течении которых парень извивался, как червяк, ради потехи разрезанный на части. Наконец, Тори остановился, тяжело вздохнув. Похититель оторвал лицо парня от пола, глядя, как с него капает жёлтая субстанция, а на щеках держались, прилипшие кусочки полупереваренной еды. Ещё мгновение и прошло осознание. Его любимый запачкался, нужно было это исправить. Мужчина рывком поднял Сакуру на руки. Для него он был весом, как перьевая подушка. Хрупкое тело было напряжённо, но он перестал сопротивляться. Страшно и больно, он всё ещё держал глаза закрытыми, но, несмотря на это, под правое веко просачилась жидкость, сильно щипала слизистую.       Было слышно, как открывается дверь, пара шагов, затем другая. Тело положили на холодную твердую поверхность, от чего Сакура вздрогнул, покрываясь мурашками. Сверху на макушку упало пару капель, а после на него полилась тёплая струя воды. Тори старался хорошо регулировать воду, чтобы случайно не навредить своему сокровищу. Жёлч смылась, кусочки еды начали отлипать от лица. Когда Сакура смог наконец-то открыть глаза, то сразу отпрянул от нависающего над ним мужчины. Тот, казалось, не заметил. Он завороженно наблюдал, как постепенно промыкает одежда парня. Топик, пропитываясь водой, прилипал к торсу. От контраста температур соски встали, создавая трение о ткань. Под этим пронизывающим взглядом, Сакура чувствовал себя так, будто на нем и вовсе не было одежды. Хуже, будто он был освежеванным куском мяса, лишенным даже кожи, способной хоть чуть-чуть защитить его от острых клыков хищника. Они находились в ванной комнате, которая была крайне тесной. Пухлое тело мужчины заслоняло собой всё пространство вне самой ванны. Внезапно, Тори потянул свои конечности к одежде парня, явно намереваясь снять её. Сакура, скривившись, резко дернулся вперёд. Его зубы впились в жирную ладонь мужчины. Сталкер вскрикнул от неожиданности, замахнулся. Затем резкая боль в виске, темнота в глазах молодого парня, и вот вновь потеря сознания. Последняя мысль, что, кажется, он любил наступать на одни и те же грабли.

***

      Неизвестно, сколько прошло времени прежде, чем Сакура очнулся вновь. Голова раскалывалась, а живот просил еды, пробуждая парня своим урчанием. Он вновь был в той же проклятой, приторно розовой комнате. Было тихо, как и в первый раз нахождения здесь, обстановка нисколько не поменялась. Правда, на сей раз, его удосужились положить на кровать. Руки теперь находились спереди, но на них красовались розовые пушистые наручники, явно не для ареста преступников. Воспоминания, мутные после первого пробуждения, потихоньку восстанавливались, как пазл. Сакура поморщился и перевёл взгляд на своё тело. На нем была все та же одежда, ткань была слегка влажной. Это радовало, внушало надежду, что те руки ничего с ним не сделали, если не считать удара. Но где же сейчас был этот мужчина? Мышцы больше не болели так сильно, можно было попытаться сбежать.       Сакура аккуратно опустил ноги на пол. В глаза бросился какой-то предмет, блеснувший внизу. Это оказались собачьи миски. В одной вода, а в другой серая разваренная каша. Рядом лежала какая-то бумажка. Сакура вздернул одну бровь, и, после секунды сомнения, взял лист бумаги. Там что-то было написано очень кривым почерком. Глаза прищурились, пробегая по тексту: «Любимый Сакура-чан, я оставил вам еду, приятного аппетита! Я уйду ненадолго, не выходите из комнаты, пожалуйста. Ваш Тори!». Парня передернуло, он смял бумагу со всей силы бросив комок в стену. После он поднялся с кровати и неверными шагами подошёл к двери. Конечно, она была заперта снаружи. Он яростно дёрнул ручку, готовый оторвать её с корнем, ударился в дверь плечом. Бесполезно, сил не хватало, а наручники тем временем глубже впивались в запястья, несмотря на дешёвый мех, словно становясь туже с каждой секундой. Сердце начало биться быстрее, голод и головная боль только усиливали тревогу, замедляя мыслительные процессы. Окна здесь не было и каков шанс, если начать кричать, что его услышат? Есть ли смысл тратить на это последние силы? Отчаяние накатывало новой волной. Сакура отошел на пару шагов и, в бездумном порыве, метнулся к двери, влетев в нее всем весом. От удара перехватило дыхание. Он медленно осел на пол, часто моргая в попытке смахнуть выступившие на глазах слезы. Нет, так действовать было нельзя, если он хотел когда-нибудь выбраться отсюда, хотя бы наедине со своими мыслями он должен был сохранять контроль.       Спустя какое-то время, Сакура вернулся к кровати, рухнув на пол на колени перед позорной миской. Первым делом, парень поднял емкость с водой. На запах она была свежей, и он начал жадно пить, восполняя водный баланс после всего случившегося. Жидкость стекала по подбородку и ритмично капала на пол. Закончив с водой и отшвырнув посудину, Сакура принялся за кашу. Не желая трогать липкую массу руками, он также поднял миску, и, как самая голодная псина, которой он себя и ощущал, начал пожирать склизскую кашу, забирая в рот большие слипшиеся куски, глотал, почти не жуя. Пресная масса была холодной и мерзко липла к небу. Наконец, емкости были полностью опустошены. От их вида Сакуру передернуло. Это зрелище и осознание того, чем ему только что пришлось заниматься, было таким грязным, таким неправильным, до чего он докатился?       Внезапно, в голове стало абсолютно пусто, будто все мысли и тревожность отключили. Челюсть непроизвольно свело, а тело обдало жаром. Парень не понимал, что с ним происходит, только что все было иначе. Комната поплыла и он лёг на пол. Внутри разгоралось какое-то странное чувство, мир вокруг поменялся. Сакура смотрел на потолок, освещенный тусклым розовым неоном и не мог оторваться. Все конечности стали ватными, время замедлилось. Глухой хлопок входной двери, где-то в коридоре. Парень медленно повернул голову, с трудом разлепляя глаза, которые не помнил, когда закрыл. Веки будто налились свинцом. Бряцание ключей. Щелчок. Тень открывшейся двери скользнула по потолку. Тот самый пухлый мужчина вошёл в комнату. — Ох, Сакура-чан, на полу же неудобно, — произнёс Тори, а после перевёл взгляд на миски, которые он оставил для своего любимого, — о, так вы все съели! Надеюсь, что вам понравилось. Как вы себя чувствуете? — с улыбкой поинтересовался похититель.       Певец едва смог открыть рот, зубы так и норовили сжаться вновь. — Что ты, блять, со мной сделал? — прохрипел парень. — Наверное, вам сейчас очень хорошо, — Тори улыбнулся ещё шире, игнорируя вопрос, — вы были так… напряжены… в наш прошлый разговор, я решил, что вам нужно расслабиться, Сакура-чан, — Тори начал медленно приближаться к лежавшему, у которого не было сил пошевелиться.       Упитанные пальцы легли на худое лицо, убирая с него розовые пряди в сторону. Нежно погладили щеку, провели к виску. Мужчина раздвинул чужие веки, внимательно изучая глаз. Зрачок был большим, почти перекрывая радужку, и слегка дергался. Сакура, простонав, медленно отодвинулся от неприятных прикосновений, ему позволили. Он попытался сесть, что, к его счастью, получилось, но голова почему-то не держала ровное положение. — Судя по зрачкам подействовало хорошо, даже слишком, — тихо хихикнул сталкер, — у меня есть планы на сегодня, Сакура-чан, — Тори замолчал, внимательно наблюдая за заторможенной реакцией. Если бы не затуманенный разум, парень наверняка бы скорчился от страха, — давайте посмотрим новую серию моего любимого аниме, Сакура-чан!       В ответ парень лишь промычал, прикладывая одну ладонь ко лбу, пока другая кисть слабо висела на наручниках. Кожа казалась такой горячей, точно ли это его рука? А кожа его? Может ли он управлять челюстью, которая сжималась с такой силой, словно он был способен раскрошить собственные зубы?       Тори, тем временем, спокойно обошёл Сакуру и начал что-то набирать на клавиатуре своего компьютера. На экране появился сайт с аниме про милых девочек-волшебниц. Все было подготовлено, все было как нужно для отличного свидания. Сталкер подхватил обмякшего Сакуру на руки, и, со скрипом опустившись в кресло, усадил того на свои жирные колени, обтянутые выцветшей джинсой. Пуск. Экран переливался разными цветами. Высокие голоса казались такими далекими. Потная ладонь легла на талию, прямо на голое тело, прошибая дрожью. Дыхание рядом бешенное. Что-то внизу уперлось в поясницу. Парень еле держал глаза открытыми. Он никак не мог сфокусироваться на изображение, зрачки дергало из стороны в сторону. Сакура всё ещё боролся с собственным ртом, боясь, что зубы потрескаются от давления. В горле пересохло, он машинально сглатывал почти беспрестанно, но это не помогало. Все силы уходили на поддержание тела в вертикальном положении. Пришлось опереться на прижавшуюся сзади потную грудь. Мыслей в голове всё ещё не было. Или же их было слишком много? О чем думать? О мерзости потного тела под ним? О сцене? Вспомнить вкус любимого десерта? Сакура периодически сдавленно мычал, на что Тори лишь довольно ухмылялся. Сакура не видел его улыбку, но чувствовал ее там, где чужое лицо прильнуло к его шее. Это и есть эйфория? Такая пустота и забвение, что весь мир казался прозрачным. Серия аниме закончилась, время текло чересчур быстро в таком состоянии. — Какая же прекрасная история! Эти девочки такие милашки, вы согласны со мной, Сакура-чан? Кстати, я подготовил для вас подарок, ради которого и уходил, — вдохновенно воскликнул Тори, в очередной раз поднимая на свои руки чужое тело.       Певца уложили на кровать и ненадолго оставили одного. Когда же похититель вернулся, в его руках было розовое пышное платье. — Смотрите, это платье главной героини! Я всегда хотел к ней прикоснуться в реальности, — взгляд мужчины метнулся к безмолвно замершим на столе фигуркам, — жаль, что жизнь так несправедлива. Но вам оно тоже пойдёт! А я смогу прикоснуться не только к вам, но и к ней, — нос прижался к ткани, занюхивая запах новой купленной вещи, — ах, скоро оно будет пахнуть вами, вашим прекрасным сладким соком.       Сакура никак не отреагировал, вперившись в груду тошнотворно розовых рюшь в руках сталкера. Тори принял молчание за согласие. Мужчина бережно отложил платье на кровать и принялся снимать с лежавшего одежду. Руки прошлись по бокам, оглаживая, забрались под топик. От холодного липкого прикосновения парень воспрянул, попытался скованными руками оттолкнуть от себя чужие, но лишь уперся в мясистые плечи. Выглядело жалко и слабо, Тори не придавал обессиленным ударам никакого значения, напевая мелодию из того опенинга, что играл недавно на всю комнату. Оковы мешали снять топ и надеть наряд, так что сталкер нехотя достал ключик, который всё это время был в его штанах. Наручники с глухим стуком упали на пол. На белоснежной коже остались красные следы. На секунду промелькнула мысль, что вот она, долгожданная свобода, и парень начал хаотично махать руками, ударяя по плечам и груди, в попытках отогнать от себя мужчину. Тори же, в свою очередь, продолжал игнорировать действия своего любимого сокровища. Топ бесцеремонно сдернули вверх. Когда руки потянулись к трусам, Сакура окончательно перестал сопротивлятся. Он лежал, тупо уставившись поверх мужского плеча. Накатило осознание, что всё тщетно, что он, звезда, любимец фанатов, превратился в куклу, которую наряжали, чтобы поставить на полочку и любоваться. Дрожь пробежала по телу вместе с волной мягкой ткани платья. Нет, не просто любоваться. Трогать.       Вся шнуровка туго затянута, все элегантные кружева на своих местах, юбка пышная и многослойная, мягкими складками лежала на бедрах, останавливаясь на несколько сантиметров выше тонких чулков, сделавших образ прекрасной аниме-девочки завершенным. Сакура в этом наряде напоминал зрелую сладкую клубничку, так и хотелось впиться зубами в нежную кожу, откусить кусочек. Или полностью поглотить, чтобы не повредить идеальную форму. Никто другой больше не сможет сорвать его, не сможет вкусить эксклюзивный плод.       И пускай глаза парня, безжизненные и пластиковые, отражали лишь холод, зато те, которые им любовались, разгорались огнем, искрясь. Тори краснел все больше от прилива крови. Она закипала внутри, как лава, которая вот-вот должна была вырваться из жерла вулкана. Толстые руки оперлись на кровать по обе стороны от одетой «куколки», матрас прогнулся под весом. Мужчина наклонился к щеке Сакуры, робко целуя её. Парень не реагировал, сознание парило где-то над телом. Наркотики помогали находиться мыслями где угодно, лишь бы не здесь. Прямо сейчас он представлял свой концерт. Влажный язык прошелся по безвольно приоткрытым губам, лишь на секунду забираясь внутрь, провел линию вдоль челюсти, вниз по тонкой шее, спустился к ключицам. Нет, это не чей-то мерзкий орган, это прохладная вода, которой Сакура обливался на выступлениях. Жирные руки, в контраст к почти ласковым прикосновениям языка, сжимали бедра, оставляя следы на них. Конечно, это были руки фанаток, которые пытались достать звезду, пока тот пел.       Пухлые пальцы подцепляют подол, аккуратно поднимая его, колени разводят, воздух холодит пространство между ними. Внезапно, все происходящее становится слишком реальным. Сакура рывком выходит из собственного иллюзорного мира, пытается слабо пинаться, но его ноги легко прижимают и разводят в стороны. Певец жмурится до жжения в глазницах, так было хорошо где-то там, но не здесь, так хочется кричать от боли, но не выходит. Он в бреду, как во сне, лишь наблюдатель и не более. Тори тянется к тумбе, ставя колено между ног, чтобы Сакуре не пришло и мысли свести их вместе. Мужчина приспускает штаны вместе с трусами, выливает вязкую прохладную жидкость из взятого с тумбы бутылька на стоящий член. Размазывает рукой, потом теми же пальцами тянется к Сакуре. От внезапного ощущение влажности тот вздрагивает. Головка члена пристраивается ко входу. Парень пытается отползти, мямля что-то под нос. Тори лишь перехватывает руками ляжки и грубо толкается вперед. Боль пронизывает все тело, в него будто загнали нож. Орган сдавливают сокращающие мышцы, и сталкер недовольно скулит. Все что он видел, было хентай-порно, на которое он надрачивал, представляя Сакуру. Кто ж знал, что в реальности это так узко. Молодой парень под ним бледен, его невидящие зрачки бегают из стороны в сторону, а пальцы до синевы сжимают простынь. Пожалуй, единственное, на что годились эти руки сейчас. Тори пыхтит, как пёс в гоне, жирное тело покрыто еще более обильным потом, чем обычно. Мужчина начинает резко толкаться, преодолевая сопротивление под ним. Комната наполняется звуками шлепков, сбивчивым дыханием и, время от времени, душераздерающим скулежом. — Ах, Сакура-чан, мне так хорошо… ты так прекрасен, просто идеален, моя лучшая куколка, — с дрожью выдавливет похититель. — Сдохни, — хрипло, еле открывая рот, почти шепчет парень.       Сакуру вдалбливали в матрас, пышная юбка скакала в такт толчкам. По ягодицам стекал алый ручеек, смешанный со смазкой. Слюни, сопли и слезы на измученном лице — как дополнительное украшение. Наркотики, понемногу, отпускали. Из-за этого клонило в сон, но одновременно нагоняла тревожность, а затухший было тремор вновь усиливался.       Тори, тем временем, не собирался останавливаться, половой орган входил и выходил, окутанный всеми возможными жидкостями. Запах металла смешивался с запахом секса, тяжело весел в затхлости комнаты. А на улице, наверное, прекрасная погода, вдохнуть бы аромат летних цветов, но в нос била лишь солоноватая и застоявшаяся вонь. Тори наклонился к Сакуре, слизывая мокрые дорожки на щеках, точно псина. Затем пухлое лицо переместилась в бок, прикусывая мочку уха, язык игрался с чужими сережками. Темп замедлился. Еще пара толчков и судороги сковали упитанное тело. Липкая сперма в миг заполнила кишечник. Член выскользнул из анала, открывая вид на то, как мышцы сокращаются, выталкивая белую и красную жидкость на розовые кружева наряда.

***

      Начало конца. Неизвестно, сколько дней или недель, прошло с тех пор, как певец исчез. Парень не мог следить за временем, только в редких случаях ловил цифры на экране компьютера, когда сталкеру приспичивало глянуть аниме. В первые дни Сакура думал, что компьютер может стать его спасением. Но когда он остался один в квартире, выяснилось, что, конечно, тот был защищен паролем. От отчаяния парень наугад подбирал сочетания цифр, пытался вспомнить имена главных героинь, о которых говорил Тори днями напролёт. Ничего. Из всех вещей, столь привычных и воспринмавшихся как данность в прошлом, Сакуру сильнее всего одолевала ломка по любимым сигаретам. До одури хотелось вновь ощутить, как дым мягко жжет горло, как мышцы расслабляются, а голова становится приятно пустой. Вдобавок к этому, прибавилась новая, куда более сладкая, зависимость. Волшебный порошок, неизвестный наркотик, Тори не раскрывал, что это. Его сталкер подсыпал в еду, почти на постоянной основе. Иллюзорный выбор — либо голодать, что неминуемо приводило к боли, либо унизительно жрать из миски, прекрасно зная, что там. Несмотря на все, Сакура в тайне с дрожью ждал, когда сталкер вновь принесет из кухни, спрятанной в глубине квартиры, которую парень мог наблюдать лишь в пределах коридора до ванной комнаты, очередную порцию яда. Наркотики помогали отпустить мысли, сжирающие разум каждую трезвую секунду.       Вещества влияли на мозг, парень стал замечать провалы в памяти, отсутствующие логические цепочки. Тори, казалось, тоже стал это подмечать, зачастую разговаривая с ним как с ребенком, которого он пытался воспитывать. На это Сакура лишь продолжал огрызаться. Не смотря на состояние, парень не хотел сдаваться и терять остатки гордости перед каким-то свином. Сталкера начинало не на шутку раздражать неприклоность его любимого. Дозы в еде стали больше, больше стало и секса.

***

      Очередной день в аду. Сакура на кровати, в розовой кофте и коротких шортах. Взгляд направлен в стену, за которой, судя по звуку, Тори уже, закончивший готовить, идет к парню с новой порций еды. Да, он не ошибся, жирное лицо, в руках миска, никаких изменений. — Сакура-чан, ужин прибыл, приятного аппетита! На этот раз я ничего не добавлял, честно-честно, просто покушайте! — радостно говорил сталкер.       Певец молчал, лишь смотрел на то, как мужчина прошел в комнату и оставил еду на полу. Если убить это чудовище, тогда все наладиться? Полиция будто совсем не обеспокоена поисками популярной звезды, может, и труп не обнаружат? Хотя, провернуть бы это более аккуратно, тогда все точно выйдет… Сакура часто думал о подобном, пока лежал на кровати, бессмысленно уставившись в потолок, ловя отходники, но раньше подходящего момента не попадалось. Внезапно пришло осознание, что ждать больше нельзя. Сейчас или никогда? Грань давно пересечена, нужно брать яйца в кулак и действовать. Зрачки блеснули, и Сакура рывком бросился к столу, схватил недавно купленную увесистую фигурку девочки-волшебницы. Тори, застывший на месте в недоумении, даже не успел осознать, казалось, быстрые движения певца. Парень на мгновение замер напротив омерзительного свинтуса, который стал бы отличной отбивной, и, не теряя больше времени, замахнулся. Сильный удар, четко в висок. Похититель взвизгнул, схватившись за голову. Под пальцами проступила кровь, редкие волоски в этом месте прилипли к коже. Сакура не остановился, он целился в лысую голову, представляя огромное страусинное яйцо. Раз, два, три… Последние силы были вложены в это отчаянное нападение. Трудновато пробить такие слои жира. Сакура бил и орал, бил вновь и вновь, и рыдал. Кульминация перфоменса, туша с грохотом упала. Оплывшее жиром ненавистное лицо превратилось в фарш. Но хотелось ли останавливаться на этом, после всего, что Сакура пережил? Нет. Парень упал на колени, оседлал судорожно дергающиеся ляжки и продолжил бить. От фигурки с треском отлетали детали, удары не прекращались. Когда звук сменился с глухого на влажное бульканье, а красные капли, разлетающиеся веером от каждого удара вокруг головы мужчины, покрыли собой пол, окровавленное орудие преступления упало на пол. Худощавые пальцы схватились за складки на шее. Душить, сжимая руки что есть силы. Уничтожить. Ещё несколько мгновений и конец. Пошатываясь, с лицом, испещеренном алым, Сакура поднялся, попутно выудив телефон Тори из его кармана, и дрожащими руками начал набирать номер. Мокрые от крови пальцы скользили, неверно попадая по кнопкам. Но это ничего, ему больше нечего было боятся, никто больше не придет, чтобы навредить ему. От этой мысли внутри разливалась долгожданная эйфория, пока Сакура напряженно вслушивался в гудки. — Алло, — знакомый голос на той стороне. Сердце начинало биться чаще. — Помоги мне, я не знаю где я, пожалуйста, я сейчас отправлю геолокацию, пожалуйста, забери меня, — прохрипел парень в трубку. — Сакура? Это ты? — донесся удивленный голос. — Вопросы потом, жди сообщения, — отрезал певец.       Сакура сбросил звонок и кинулся к выходу. Ноги несли его к двери, еще немного и свобода. Счастливый финал, это его счастливый финал, даже не верилось! Неужели он снова сможет выступать, вернуться, наконец, к привычным будням?       Изображение начало мутнеть. Входная дверь отдалялась, но, как бы Сакура не старался ускориться, тело не слушалось. В глазах темнело, вскоре, все окутал туман. А потом его пронзил мерзкий голос: — Сакура-чан, вы в порядке? — Что? Где я?.. — нервно прошептал певец, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену. — Вы со мной, как и всегда! Что за глупые вопросы, Сакура-чан? Я уже было испугался, что переборщил с дозой. Хорошо, что вы пришли в себя!       Зрение наконец прояснилось, парень пару раз моргнул. Его голова лежала на ногах Тори. Пухлые пальцы поглаживали по волосам. Осознание ударило больнее электрического разряда, парализующего тело. Сакура дернулся, свалился с чужих коленей, прямо на пол. Воздуха не хватало. Руки схватились за розовые локоны, парень рвал на себе волосы, катаясь по полу, будто в конвульсиях. Реальность размылась, даруя надежду и тут же отнимая ее в одно проклятое мгновение. Тори обеспокоенно подскочил к своему сокровищу и попытался ухватить его, чтобы успокоить. Но Сакура резко заорал: — Дай мне блядский порошок, тащи его сюда, немедленно!       Мужчина вздрогнул, но послушно отошел, направляясь на кухню, чтобы взять оттуда то, о чем просят. Ломку можно было погасить только ещё одной дозой. Перебарщивать не стоило, но Тори так не хотел, чтобы любимый мучился. Можно было дать совсем немного, ведь так? Сталкер вернулся с пакетиком, остановился в дверях, собираясь достать всего щепотку. Но Сакура, внезапно вскочив, выхватил зип-пакет из его рук быстрее, чем Тори успел помниться. С приятным щелчком он открылся в трясущихся бледных пальцах. Запрокидывая голову, парень высыпал все содержимое прямо между распахнутых потрескавшихся губ. Слизистую обожгло моментально, было похоже, будто он ел кислоту, которая разъедала его изнутри. Но Сакура жадно глотал, слизывая остатки с губ. Тори, замерший в ужасе, опомнился, ринувшись к Сакуре, попытался всунуть жирные пальцы в рот парня, чтобы очистить организм. — Сакура-чан, выплюньте! Это слишком много, откройте рот! — кричал Тори, стараясь проникнуть в ротовую полость.       Сакура крепко сжал челюсть. Ему нестерпимо хотелось вернуться обратно в тот иллюзорный мир, где у него вышло сбежать. Изъеденное ядом и болью сознание до последнего не хотело отпускать мысль, что это было правдиво. Голова закружилась, тело повело и парень упал. Сердце в бешеном ритме раздирало грудь, оно хотело наружу, разрушая ребра и прорывая легкие. Вскоре пришел и озноб, стало до невыносимого холодно. Сакуру трясло, глаза закатились вверх, видны были лишь прошитые красным влажные белки. Где-то очень-очень далеко слышался плачь Тори, он явно пытался докричаться до своей звездочки, которая гасла на глазах. К горлу подступала вязкая жидкость, и Сакура начал захлебываться слюной. Пальцы конвульсивно сжимались, скребли ногтями по полу. Потом внезапно расслабились. Сердце успокаивалось, ритм замедлялся.

Тишина и долгожданная свобода.

Сакура смог сбежать.