Дубогромное побоище

Дима с детства любит рисовать. И все свободное от учебы в академии время, которого, увы, не так много как хотелось бы, уделяет рисованию. Портреты знаменитостей и друзей, натюрморты и интерьер комнаты, вид из окна или простой пейзаж, — абсолютно неважно. Дима рисует все, что только можно. А когда наступают первые теплые дни июня, чтобы проветрить голову во время подготовки к сессии, Дима берет карандаши и скетчбук и идет на набережную. Тогда он встречает его. Мужчина со шрамом у брови и шавермой в руках почему– то цепляет Диму. Он довольно долго стоит, опираясь на парапет, поэтому его несложно заметить. Дима тогда даже решает добавить его на свой рисунок, пытаясь не задерживать взгляд слишком долго. Все– таки это немного нетактично, рисовать людей без их разрешения. Особенно незнакомых. Можно ведь и по лицу получить. Поэтому когда рисунок почти готов и мужчина отлипает от парапета, направляясь прямиком к Диме, тот заметно нервничает. — Меня рисовал? — звучит низкий голос незнакомца рядом с Димой. Дима кивает, принимаясь быстро собирать карандаши в пенал. Может, если он быстро все соберет и уйдет, то никаких последствий не будет. — Да, простите. Я так, для себя. Простите, я могу порвать его, если вам неприятно… — нервничая, Дима начинает тараторить, но мужчина его перебивает: — Покажи. Дима боится поднять на мужчину взгляд, поэтому просто открывает скетчбук на нужной странице и протягивает ему. Хочется сбежать, пока мужчина разглядывает рисунок. Но в скетчбуке слишком много всего, что Дима не хотел бы терять, поэтому просто ждет. — Очень здорово. Но мог бы сказать, я бы в позу покрасивше встал. У Димы предательски краснеют щеки. Он редко кому– то показывает свои рисунки, а уж незнакомцам и подавно, поэтому похвала приятна. — Спасибо, я… я просто рисовал, не хотел вам мешать, — выдавливает из себя Дима и тянет руку, желая забрать скетчбук. — Не помешал бы. И давай на «ты». Я Игорь, — Дима замечает легкую улыбку на лице мужчины и улыбается в ответ. — Дима. Если… если хочешь, я могу нарисовать тебя еще раз, — решает предложить он. Все происходящее кажется ему до ужаса странным, и он прекрасно поймет, если Игорь откажется. Но Игорь молчит несколько секунд, смотрит в телефон (Дима не верит, что кто– то еще действительно ходит с Нокиа 3310), а потом соглашается. И Дима действительно снова его рисует. Они изредка перебрасываются фразами, чтобы не работать в тишине. В этот раз он уделяет пейзажу меньше времени, предпочитая сосредоточиться на деталях в изображении Игоря. Время пролетает настолько быстро, что Дима даже не замечает, как слегка темнеет. В тот момент, когда он добавляет последние штрихи, в кармане звенит телефон. Сестра Вера говорит, что ее вызвали на работу, а Дима как всегда оставил ключ дома. — Скоро буду, — бросает он и начинает быстро собирать все карандаши. — Все нормально? — интересуется Игорь, когда Дима закидывает сумку на плечо. — Да, прости, мне нужно бежать, — Дима вспоминает про рисунок и вырывает его из скетчбука, вручая Игорю. — Пока. Еще увидимся. До дома идти всего несколько кварталов, но Дима все равно ускоряется, уже на полпути думая о том, что можно было бы и свой номер оставить. *** Больше они с Игорем так и не встречаются. Дима с головой ударяется в экзамены, поэтому не приходит на набережную, а потом уже и почти месяц проходит. Искать человека, о котором ты не знаешь ничего, кроме имени, бессмысленно. Поэтому Дима остывает, иногда лишь вспоминая про ту странную встречу на набережной. А потом Диму берут стажером в полицию Санкт–Петербурга. — Вот, знакомься, Дима, это твой напарник, — говорит Федор Иванович, подводя его к столу, над которым склонился мужчина. — Игорь, приглядишь за нашим стажером? И у Димы чуть челюсть на пол не падает, когда человек разворачивается. Игорь. Тот самый Игорь, которого он почти два года назад нарисовал на набережной. — Ну привет, Дима, — Игорь протягивает руку. На лице улыбка, а в глазах узнавание. Вспомнил. Точно вспомнил. — Вот мы и увиделись.