Вечер в особняке

Особняк Сисигами, как всегда, сиял огнями. Здесь, с завидной постоянностью, собиралось его несколько друзей - азартных игроков. Это была элита подпольного мира Джанкет банка Кроу. Те, для кого азарт был не просто развлечением, а языком, на котором они говорили с миром. Спонсируемое банком тайное казино делало их богаче, а их вечера — беспечнее. В просторной гостиной с высокими потолками, украшенной чучелом белого медведя и случайно брошенной на глобус короной, царила расслабленная атмосфера. — Лево-лево-лево! Да! — звонкий голос Кано Рэймея, знаменитого стримера, разрезал воздух. Он, в фиолетовом худи с капюшоном и ушками, и клетчатых брюках, с азартом бил по геймпаду, развалившись на диване. Рядом, изящный как фарфоровая кукла, Юмихико Тэндо в шелковом кимоно внимательно следил за экраном. Его повреждённый правый глаз был перекрыт черной повязкой. У Кано были интересные линзы с рисунком смайлика, что нравилось священнику. Да, Юмихико был уважаемым святым отцом. Который, правда калечил своих прихожан, или подстраивал их смерти как самоубийства. К которым мог быть причастен. Ведь эти люди грешники, достойные наказания бога. Которым Тэндо себя считал. Их локти почти соприкасались. Высокий, гламурный стример Кано и женственный, с длинными белыми волосами священник Юмихико, составляли удивительно гармоничную пару. Их взгляды, полные нежности, говорили о многом. Они начали встречаться совсем недавно, и их отношения расцветали на глазах у всех. — Твой стиль игры слишком прямолинейный, Рэймей, — мягко заметил Юмихико, его длинные белые волосы струились по плечам. — Зато эффективный! — Кано ослепительно улыбнулся, бросив священнику игривый взгляд. — Сдается мне, ты просто отвлекаешь меня своей эстетикой, Юмипико. Это Кано говорит, что Юмихико красивый. И ещё назвал его Юмипико. Как мило. Юмихико слегка покраснел и потупил взгляд, но улыбка тронула его губы. Накрашенные красной помадой. Ещё у него были красные ногти. Он нашел свой стиль, эксцентричный и элегантный. Их нежные, еще робкие чувства витали в воздухе, как аромат дорогого чая. В другом углу, за массивным дубовым столом, разворачивалась своя драма. Митараи, банковский клерк, сиял от счастья, играя в карты на раздевание с Мафуцу, одним из топ-игроков. Мафуцу, разумеется, постоянно выигрывал, оставляя Митараи все меньше одежды. Но тот и был рад, ведь каждый проигрыш означал возможность провести больше времени с любимым. Искренность и милота Акиры подкупали, и они тоже начали встречаться не так давно. Мафуцу Син... Митараи помнил, как встретил этого невероятно сильного игрока, который по слухам разорил то ли банк, то ли казино. И быстро влюбился в него. Его невероятный ум мог просчитывать ходы противника на десять шагов вперёд и искать подвохи в самой игре. Он не проиграл никому за все уровни: 5-слот, 4-лайн, 1/2 лайф и даже 1 хеад. Почти. Он победил Кано Рэймея, но получил больше урона от яда. Юмихико потерял глаз, проиграв ему. Митараи любил его фразу про то, что в зеркале нет ответа. А вообще Акира был поехавшим фанатиком, помешанным на Мафуцу. Нормальный человек ночью не стал бы писать истории про себя и любимого Сина. Иногда он мог надолго задержаться на работе, потеряв человеческий облик. Помятый костюм, щетина, и его бормотание про Мафуцу. Фото Мафуцу заполонили весь дом Митараи, телефон и ноутбук. Он не просто любил Сина, он им жил. — Победная комбинация, — безразличным тоном объявил Син Мафуцу, выкладывая карты. Его рыжие волосы отбрасывали медные блики в свете люстры. — О-о-опять?! — Акира Митараи, банковский клерк, с шумом выдохнул и с драматическим стоном сбросил с себя пиджак, оставшись в рубашке. Штаны он давно снял. Его щеки пылали. — Син, да ты просто божество удачи! Или… ты считаешь карты? Мафуцу лишь хитро прищурился, по-кошачьи. — Просто ты, Акира, слишком предсказуем. И слишком… горяч. Это читается в каждом твоем вздохе. Митараи засмущался, но тут же просиял, когда Син лениво потянулся и спросил: — Чай еще остался? С булочками? — Конечно! Я сейчас! — Акира вскочил, будто получив высочайшую награду, и помчался на кухню. Его преданный взгляд не оставлял сомнений: он был влюблен по уши, а Син… Син позволял себя любить, и это было пока достаточно для обоих. На шикарном кожаном диване у огромного телевизора Кейчи Сисигами, хозяин особняка, мощный блондин в одних серых брюках, лежал на животе. Без рубашки. Над ним, сконцентрировавшись, работал доктор Мурасамэ, интеллигентный брюнет в безупречном костюме и очках на цепочке. Сисигами и доктор Мурасамэ, наслаждались сеансом массажа, просматривая сериал. Когда Сисигами вот так массировал настоящий врач, он чувствовал себя абсолютно спокойно. А доктору нравилось это накачанное тело с гладкой светлой кожей. Эти двое, начавшие встречаться на прошлой неделе, излучали умиротворение. — М-м-м, вот здесь, доктор, — простонал Сисигами, указывая на плечи. — Всю неделю тягал гантели. — Тренировки требуют осторожности, Кейчи, — интеллигентный голос Мурасамэ звучал спокойно, но его пальцы, сильные и точные, знали свое дело. — Не сила, а техника важна. — Ага, слушаюсь, — буркнул Сисигами, закрывая глаза. Ему нравилась эта забота, этот разумный, сдержанный человек, который взял его буйную натуру под незаметный, но надежный контроль. Их недавний роман еще пах новизной и тихим взаимным удивлением. Сисигами раньше жил бедно, поэтому окружил себя богатой обстановкой. С чучелами животных, тронами и коронами. Большой дом, работа инвестора, покупки дорогих вещей и даже рабов с аукциона банка. По доброте душевной он отпускал рабов, а парочку оставил прислуживать себе. Не так давно Кейчи апнулся в игре против полицейских, когда его било током при выигрышных комбинациях. И ведь игра была простенькая с показом цифр на табличках. Мурасамэ наставлял его в той игре, велев ставить самую большую цифру. Эх, Мурасамэ, из него вышел отличный наставник. Хотя он старше Сисигами всего на три года. Они оба признавали Мафуцу Сина, так как проиграли ему. Мурасамэ Рэйдзи оглох, проиграв в прослушивании пластинок, а Сисигами получил шрам на руке, из-за пробившего ее ключа.

***

В дверь постучали, и Сисигами, теряя тапки кинулся открывать. Высокая фигура в сером. Кейчи еле его узнал. Тишину нарушил его бархатный, властный голос: — Друзья! Простите, что врываюсь в вашу идиллию. Мафуцу-сан, минутку внимания. В дверях, ослепительный в идеально сидящем сером костюме-тройке, с волосами, зачесанными назад, стоял Котаро Манабэ. Учитель. Гейм-мастер уровня 1 хеад. Его взгляд, холодный и оценивающий, был прикован к рыжему игроку. — Я видел ваши каракули в стримах Рэймея. Безобразие. Талант такого масштаба не должен позориться детскими закорючками. Позвольте дать вам урок. Основы композиции, штриховки. Син медленно обернулся, в его глазах вспыхнул азартный огонек. — Урок? На каких условиях? — На условиях ученика и учителя, — парировал Манабэ. — Без ставок. Только чистое знание. Хотя… — он окинул Сина взглядом, — для антуража не помешает правильная форма. К всеобщему удивлению, в закромах Сисигами действительно нашлась темно-синяя британская школьная форма, идеально севшая на худощавого Мафуцу. — Боже, какой милый, — негромко, но внятно произнес Манабэ, когда Син вышел в гостиную, поправляя галстук. Митараи, вернувшийся с подносом, застыл на месте, и чашки звякнули. Он успел заново одеться. Син с аппетитом поглощал любимые булочки с чаем, и Котаро присоединился к нему. Син поделился с ним, и учитель ел вместе с ним. Урок проходил в уединенной библиотеке. Манабэ был беспощаден и блестящ. Любопытный Митараи подсматривал в замочную скважину, и его плющило от ревности. — Линия не дрожит. Она уверена. Как ваш блеф за покерным столом. Вот так. Под его руководством беспорядочное месиво на бумаге Сина стало походить на вазу. Линия с несколькими лепестками стал цветком в ней. Не шедевр, но уже картинка. — Неплохо, — констатировал Манабэ. — Для первого раза более чем. А теперь… позвольте показать, как вижу вас я. Его карандаш заскользил по бумаге, рождая удивительно живой образ: хитрый прищур, игривая ухмылка, непослушные пряди волос. Это был не просто рисунок. Это был взгляд. Восхищенный и притягательный. — Вы… видите больше, чем нужно, сенсей, — тихо сказал Син, глядя на портрет. — Я вижу то, что есть, — так же тихо ответил учитель. Их взгляды скрестились, и в воздухе запахло новой игрой, где ставки были неясны, но высоки. Учитель вспомнил Мафуцу Сина на их игре в 1 хеад. Молодой дерзкий юноша с рыжими волосами сразу запал ему в душу. Не так давно Син был славным ребенком, а их учитель любил. И из Сина получился неплохой взрослый. Равный ему по силе и уму. Разве что младше на тринадцать лет. Он и подумать не мог, что проиграет ему. Учитель должен был умереть, но из-за сломанного кондиционера его комната не взорвалась. Сисигами, наблюдая за всем этим, не мог сдержать улыбку. Он знал, что его дом — это не просто место встреч, это настоящий центр дружбы и любви. — Эй, ребята, как насчет того, чтобы потанцевать? — предложил он, и его предложение вызвало одобрительные крики. Вечер продолжался, и вскоре все собрались в просторной гостиной. Сисигами включил музыку, и атмосфера заполнилась ритмичными звуками. — Давайте танцевать! — закричал он, поднимая руки в воздух. К нему присоединился Мурасамэ, повторяя его движения. Кано и Юмихико начали танцевать, их движения были легкими и грациозными. Митараи, обняв Мафуцу, также не остался в стороне, и вскоре вся компания оказалась на танцполе. В этот момент в доме Сисигами царила настоящая гармония. Каждый из них чувствовал себя частью чего-то большего, и их дружба становилась лишь крепче. Дискотека была в самом разгаре. Митараи и Манабэ, словно соперники, отбирали друг у друга Мафуцу, чтобы потанцевать с ним. Манабэ ловко перехватил Сина у растерянного Митараи, увлекая его в быстрый танец. Котаро прошептал на ухо Сину, что Акира на них смотрит. — Он не играет в наши игры, — ответил Син, позволяя себя вести. — А ты играешь? — Котаро притянул его ближе. — Я играю во все игры. По дороге в спальню, где освободилась приставка, Манабэ прижал Мафуцу к стене в полутемном коридоре. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Вкусом власти, ментола и риска. Син ответил — из любопытства, вызова, жажды новой азартной комбинации. В спальне они устроили импровизированный турнир в приставку - игра в гонки. Ставки — фальшивые деньги, призы — сладости из вазочки. Но был и особый приз — поцелуй. Игра началась, и Котаро, проявив свой азартный дух, часто выигрывал. Каждый раз, когда он тянул бумажку с призом, ему попадались поцелуи. Мафуцу, хоть и удивлённый, позволял ему это. — Я раскусил жульничество, Котаро-сенсей. Подозрительно часто попадается один и тот же приз, — хмыкнул Мафуцу, когда Котаро снова поцеловал его. — Ты добавил больше бумажек с поцелуями? — Возможно, — ответил Манабэ с ухмылкой, его глаза сверкали от игривости. — А тебе разве не нравится? Молчание Сина было красноречивее слов. Ему нравилось. Нравилось быть желанной добычей, равной сопернику, центром этой опасной интеллектуальной охоты. Мафуцу, находясь в центре внимания учителя, почувствовал, как его сердце наполняется теплом. В этот момент он понял, что его чувства к Котаро не так просты, как он думал. Их взгляды встречались, и в них читалась не только азартная игра, но и нечто большее. В финале Котаро выиграл, и, украв ещё один поцелуй, заставил Мафуцу почувствовать себя особенным. Этот вечер стал началом чего-то нового — не только в азартных играх, но и в отношениях между ними. Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам и спали, Мафуцу лежал на диване в главной гостиной, его голова лежала на коленях у Митараи. Тихо играл джаз. — Сегодня было здорово, правда? — Акира нежно перебирал его рыжие волосы. — Ты так классно выигрывал… А потом научился рисовать! Я тобой так горжусь, Син. В его голосе не было ни капли подозрений, только чистая, светлая любовь. Син закрыл глаза, наслаждаясь лаской. Надежный, теплый, преданный Акира. Его поклонник. Его тихая гавань. И всплыла в памяти холодная страсть в глазах учителя, вкус его поцелуя, острый ум, бросающий вызов. «Это была просто игра, — убеждал себя Син, прижимаясь к ладони Митараи. — Интеллектуальный флирт. Не больше». Но где заканчивается игра и начинается предательство? Стоит ли менять уютную преданность на опасный, головокружительный вызов равного? Азарт звал его на новую партию, где на кону были уже не деньги, а сердца. «Ещё встретимся, сенсей, — думал Мафуцу, погружаясь в сон под тихое дыхание Акиры. — Ещё сыграем». А в кармане его брошенного пиджака лежал карандашный портрет, свернутый в трубочку. Как джокер в колоде, ждущий своего часа.