Неправильная мышь

Это была неправильная мышь! Глафира брезгливо потрогала ее лапой, попыталась запустить в серую шкурку когти, но мышь была жесткая, мелкая, с неприличным хвостом невнятного размера. Как этим можно было пытаться привлечь настоящего охотника, она не понимала! Кошка вздохнула, убрала лапу, отвернулась и долго о чем-то думала, невзирая на суету вокруг. Она была разочарована. — Глафира, смотри, что у меня есть! — на ковер упала веселенькая желтая мышка. Кошка обрадовалась, кинулась к игрушке, ловко схватила ее зубами, с легкостью прокусывая плюшевую шкурку, подбросила вверх, снова схватила где-то в районе хвоста и тут же выплюнула. Гадкий, толстый, омерзительно шершавый и колючий хвост оставлял на языке ощущение скверной растрепанной веревки, чем, собственно, и являлся. Глафира попятилась, потом, гордо развернувшись всей кошкой, с достоинством удалилась под диван. Она была очень расстроена. Третья мышь на этой неделе оказалась голубой. На первый взгляд с ней все было хорошо: приятная на язык шубка, упругое тельце, куда приятно вонзить зубки… Глафира уже было обрадовалась, пока не схватила добычу за хвост! Тот был невразумительно коротким, хотя и приятно жестким, но без узелка на конце! Что делать с таким недоразумением, было совершенно непонятно. Глафира точным броском отправила эту неправильную мышь в щель между холодильником и столом, взмахнула хвостом и отправилась вылизываться на шкаф. Она была огорчена. Еще одна мышь, полученная после ужина, на первый взгляд казалась совершенством. Глафира первым делом проверила на зуб ее кусабельность — тут все было в порядке. Обследовала хвост: он оказался нужной толщины и длины, на конце имелся весьма нужный узелок. Глафира стала с удовольствием гонять игрушку, топоча как стадо слонов и прыгая по квартире, как резвый детеныш кенгуру. — Наконец-то! Глафира была согласна: наконец-то! На радостях она со всей силы вонзила зубки в так удачно подставленное мышиное брюхо и… Изнутри вылез белый противный наполнитель, заставляя отплевываться и мотать головой в надежде избавиться от омерзительного вкуса на языке и ощущения, что жевала гадкую пеленку, на которой приходится лежать в переноске. В три прыжка Глафира взлетела на верхнюю кухонную полку и нервно снимала лапой с языка тонкие волокна, тряся головой, плюясь и ворча. Она была возмущена! Внизу суетились: включали пылесос, что-то говорили, пытаясь перекричать мерзкий вой. Глафира настороженно следила, как исчезают остатки белого пуха в ненасытном нутре, и очень хотела верить, что эта верещащая тварь подавится гадостью и больше никогда не сможет орать! — Кис-кис! На, девочка, смотри какая очаровательная мышка. Глафира недоверчиво сощурила правый глаз, наклонила голову. — Кисонька, ну что же ты, иди сюда. На! Лиловая мышь с длинным — насколько получалось различить сверху — хвостом манила. Она лежала посреди кухни, притягивая своей беззащитностью, тонким длинным хвостиком с аккуратным узелком на кончике… Глафира осторожно спустилась вниз. Подошла, села рядом с новой игрушкой. Изучала. Где-то был подвох, она ощущала его всей своей кошачьей сутью, но пока не могла понять где. Стоило проверить! Глафира подцепила мышиный бок когтем, поднесла к носу, тщательно обнюхала, рассмотрела подарочек со всех сторон. Куснула пару раз, сначала осторожно, потом сильнее. Мышиное пузо держалось. Окрыленная первым успехом, но преисполненная желанием вывести мошенницу на чистую воду, Глафира зажала зубами хвост (благо за узелок это было делать удобно) и дернула изо всех сил. Первый рывок не принес результата. То есть мышь осталась при хвосте, что где-то глубоко внутри Глафиру радовало, но ощущение подставы все еще не покидало, и, примерившись, она дернула снова. Послышался треск, и такой, на первый взгляд, хорошенький хвостик упал на пол, потому что Глафира от неожиданности открыла рот. Зачем ей мышь без хвоста или хвост без мыши, она не знала и ушла переживать огромное разочарование под ванну, не реагируя ни на призывное «кис-кис», ни на заманчивое шуршание пакета с вкусняшками. Печаль ее была велика. В воскресенье утром Глафира проснулась в своем гамачке, потянулась. Под живот с бортика скатилась очередная мышка. Невзрачная, бежевая. Хвост у нее был нормальный, без изысков, но и без изъянов. Глафира долго смотрела на подарок, не решаясь прикоснуться к мягкой шкурке, ощутить на зубах заманчивую упругость мышиного тельца… Затем, взяв игрушку передними лапами, она попыталась оторвать ей хвост. Глафира старалась минут десять, с остервенением тянула и драла, чтобы в конце концов убедиться, что радости в жизни не существует и что разочарование неизбежно, как день после ночи, как ночь после дня… Мышь, что удивительно, держалась! Глафира гоняла ее до завтрака, играла с ней днем, драла когтями после ужина. Мышь держалась. Пожалуй, ее можно признать правильной, решила Глафира, укладывая изрядно пожеванную, но непобежденную мышь на лежанку рядом с собой. Впервые за неделю она была счастлива.