Обеденное рандеву

      — Войдите.         Я неспеша вошел в кабинет и закрыл дверь, опираясь на нее спиной. Люмьер стоял за столом и сосредоточенно перебирал какие-то папки, даже не взглянув на вошедшего. Наконец, он поднял глаза.         — Джером?! — на секунду он завис. — Что ты тут делаешь? Что-то с детьми?         — Дети в школе. — я прикусил губу, заметив, что его рубашка застегнута не на все пуговицы. Захотелось разорвать ее на нем. — Ты не рад меня видеть?         Видеть Люмьера в рабочей среде было непривычно. Он был таким серьезным. Я стал догадываться, почему у него залегла морщинка между бровей.          — Не неси ерунды, Любовь моя. Я всегда рад тебя видеть. — он обогнул стол, направляясь в мою сторону, и, уже привычным, годами отточенным движением поцеловал в губы. — У меня обеденный перерыв через пятнадцать минут. Подождешь?         — Нет, Люмьер. — я театрально вздохнул. Ждать я не собирался. — Твой обеденный перерыв…— Я посмотрел на несуществующие часы на руке. — … начинается прямо сейчас.          С этими словами я обвил его руками, с ходу углубляя поцелуй и толкаясь языком внутрь. Времени было мало и тратить его на разговоры я не собирался. Дома наговоримся.           Люмьер, из галантности, погладил меня по спине, прежде чем опустить руки на задницу и с силой сжать. Кажется, он тоже скучал. Он удивленно охнул и попятился, когда я толкнул его ладонью в грудь. Уперевшись поясницей в стол, он удобно подхватил меня под ягодицы и, развернувшись, усадил на него. Прямо на кипу каких-то совершенно не интересующих меня документов.  Я обвил его руками и  ногами, прижимая к себе и потираясь пахом, но он отстранился.         —Джером, погоди…         Я грубо закрыл его рот рукой. Люмьер замычал, пытаясь договорить. Приехали. Надо вылавливать собственного мужа и уговаривать исполнять супружеский долг. Мы долгое время не могли побыть вдвоем: то работа, то дети. В последнюю нашу попытку Люмьер удрал прямо в процессе, потому что его выдернули на совещание.          — Я не слезу с этого стола, пока ты меня на нем не трахнешь. — зло процедил я. Последовало очередное мычание, но мне не нужно было слышать Люмьера, чтобы знать, что он скажет. — Если надо, зови своего Хитклифа-который-Бёрко, я повторю ему то же самое. Каждое. Гребаное. Слово. Ты понял меня? — Он лизнул мою руку. Я закатил глаза и запустил ее ему в волосы, портя укладку. Дурак, он же знал, что так закончится.         — Я тебя понял. — он дернул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и присасываясь к шее. Из меня вырвался глухой стон. Непослушными пальцами я пытался расстегнуть его рубашку, но, не выдержав, в последний момент дернул в стороны. Пуговицы посыпались на пол. Упс.         — Не повезло… — прошептал я, через секунду шумно выдохнув сквозь зубы, потому что Люмьер больно прикусил кожу на шее. Я схватил его за лицо одной рукой, заставляя отвлечься и горячо целуя.          — Боже, Джером…— сказал Люмьер, когда я сильно прикусил его  нижнюю губу, сразу же слизывая металический привкус языком.  ​       Он задрал мою рубашку, хаотично гладя спину, еще держа себя в руках. Мысленно, я усмехнулся. Знал, что это ненадолго и скоро у него сорвет тормоза. Он придвинул меня за бедра ближе и мы соприкоснулись членами сквозь ткань, ритмично потираясь друг об друга, желая снять напряжение. В голове пронеслось “Наконец-то”.         Не теряя времени, он схватил меня за ремень и стал расстегивать брюки. Я приподнялся над столом, когда Люмьер одним рывком стянул их и закинул куда-то в угол. Перегнувшись через меня, он открыл шуфлядку и вытащил тюбик смазки.          Я уставился на него с подозрением:         — Это тебе тут еще зачем?         Он коротко меня поцеловал.         — Иногда мой любимый муж высылает мне фотографии. — резко став серьезным он добавил, прислоняясь лбом ко лбу и открывая тюбик: — Я скучаю, Джером.         Я кивнул.   ​      — Я тоже, Люмьер. — я нервно хихикнул. — Даже до работы твоей дошел.          — Я это ценю. — он чмокнул меня в лоб, пока я стягивал с него брюки.          — Можем сразу приступать к делу. — Сказал я, наблюдая как Люмьер выливает немного смазки себе на пальцы. Он с сомнением посмотрел на меня. — Я же все-таки ценю твое рабочее время.         — Не возражаешь, если я проверю? — спросил он.          Я цокнул.         — Что ты собрался там проверять?!         — Просто я знаю, каким ты бываешь небрежным по отношению к себе. — с этими словами он глубоко засадил в меня два пальца, смотря в глаза и опытным движением сразу же попадая в простату. Не верил он мне, как же. Глаза закатились и я застонал. По телу побежали мурашки. Я рефлекторно попытался свести бедра, но Люмьер крепко вцепился мне в ногу, не давая этого сделать.         — Один раз стоило…— я снова застонал, когда он еще сильнее надавил на простату. Гребаный извращенец. — Люмьер…          — Не один, Любовь моя. — он довольно улыбался. У меня плыло перед глазами от его ритмичных движений. Я стал куда-то заваливаться, но Люмьер схватил меня за волосы, удерживая на месте. Меня трясло.         — Видел бы ты себя со стороны. — он смотрел на меня каким-то опьяненным взглядом. Он часто так смотрел, когда думал, что я не вижу. — Такой красивый. — Он поцеловал меня в приоткрытый рот. — Самый красивый.         Наконец, решив, что хватит, Люмьер вытащил из меня пальцы. Я почувствовал как немного смазки вытекло из меня на стол, на бумажки. От мук совести отвлек член мужа, который уперся мне в бедро.         — У меня тут нет презервативов… — с каким-то сожалением протянул Люмьер.         Я усмехнулся, ища взглядом мои штаны, в кармане которых был презерватив. Слишком далеко. Без шансов.         — Я бы удивился, если бы они тут были. — я притянул его для поцелуя, кладя руку на его член, направляя, и тут же застонал, когда Люмьер стал в меня входить.         — Расслабься, Джером. — я чувствовал его дыхание на своих губах.         Он вошел до основания и дал минуту привыкнуть, перед тем как стал вбиваться в меня с пошлым хлюпаньем, шепча какие-то глупости на ухо, как он делал почти всегда. Я ничего не понимал, кроме того, что я наконец-то вместе с Люмьером и, как бы развратно это не выглядело со стороны, сейчас мы занимались любовью. Из моего любимого вида транса вырвал противный стук в дверь за спиной Люмьера, а затем, что еще хуже, скрип. Люмьер остановился и обернулся, не выходя из меня.         — ПОШЕЛ ВОН, ЖАН. — взревел Люмьер. Давно я не видел его таким разъяренным.         — Но, мистер… — послышалось со стороны двери.         — Я СКАЗАЛ ВОН. — Люмьер схватил какую-то папку за моей спиной и через секунду она полетела в дверь, шумно врезавшись. Из нее водопадом полетели листы. Дверь тихо закрылась.          — Черт, это важные документы. — Люмьер снова вернулся ко мне, продолжая скромно двигаться внутри. — Прости, Любовь моя. На чем мы остановились?         — Ненавижу твою работу. — выпалил я ему в лоб.          — А я твою. — он улыбнулся, разгоняясь с новой силой и целуя меня, выбивая воздух из легких.          Я прижимал его к себе, так близко, как только мог, но мне всегда было недостаточно. Цеплялся за его руки, до синяков впивавшиеся в мои бедра, царапая и пытаясь залезть под кожу. Мысли были ватными и тягучими, как кисель. Я не мог думать, а к моменту, когда Люмьер обхватил ладонью мой член и начал двигать в такт толчкам, думать перехотелось вовсе.         Я пришел в себя, лежа на столе. Люмьер бережно вытирал сперму с моего живота влажными салфетками. Я, стараясь успеть, пытался смешать пальцами свою и его в одно целое. Он дал мне секунду побаловаться, а потом безжалостно очистил кожу. Как бессердечно.         — Давай сбагрим детей Кэмерону, он давно хотел с ними посидеть. — услышал я его далекий голос, словно с другого берега реки. — Нам надо побыть вдвоем.         — Или бросим пиццу во двор, а когда они за ней побегут, запрем все двери. — я не шутил, но Люмьер хихикнул.         — А ты еще не хотел устанавливать замок на двери спальни. Люмьеееер, а если им приснится кошмаааар, это жестокое обращение с детьмииии… — передразнил он меня и я поднял на него голову, казалось, она весила целую тонну. — И кто теперь из нас плохой полицейский?!         ​Люмьер стоял между моих разведенных бедер в разорванной рубашке, с засосом на шее, и нежно гладил мое колено. Боже, какой же красивый у меня муж. Никогда не привыкну.          — Я люблю тебя. — сорвалось с моих губ.         Он улыбнулся и наклонился, чтобы меня поцеловать.         — И я тебя. Очень.