Лазарь-сан. История о перерождении и Будде

Отвратительное чувство свинцового груза в желудке, нападающее на меня тут и там в течение дня, ушло, только лишь когда я закрыл дверь в моё жилище. Дома было жарко и душно, даже хуже, чем на улице. Умирающий август активно бил ночными и беспощадными грозами, из-за чего вокруг царствовал всепоглощающий зной. Болела голова. Болела так невыносимо, что в этот момент я мог думать только о собственной боли. Скинув как можно скорее остатки уличной одежды, я устремился в туалет. Маленькая бледная уборная – одно из самых уничижительных мест в моей квартире. Смятое, порванное, бледное. Возможно, в этом виновата жёлтая лампочка, которая из-за перебоев электричества периодически рябит лжесолнечным светом. Возможно, хлипкий кафель, местами покинувший своё законное место. Быть может, обличало меня веснушчатое белыми засохшими точками от зубной пасты зеркало, передающее не самое приятное отражение реальности. А что более вероятно – всё вместе. Единственной радостью в этом беспросветном сортирном царстве являлось маленькое оконце в мир: хлипкая старая рама, удерживающая в своих скрипучих ручках тонкое стекло, которое днём мне экономит электричество. На выступе перед ним стояли статуэтки Будды и Манеки-неко – такой вот белой кошки с постоянно опускающейся лапой. На спине у неё есть панель, приводящая механизм в движение путём попадания на неё света. А когда света нет – кошка умирает. Вернее, просто временно прекращает жить, всё потому что на следующий день она приветливо манит меня умываться. Я бы, может, и убрал их давным-давно, но квартирантка запретила к ним даже прикасаться. Как только голова отошла, я вновь оставил позади сортир с многозначно глядящими мне вслед статуэтками. На этот раз, перед тем, как заснуть, припав на скрипучую постель, за закрытыми глазами я долго наблюдал плавающие силуэты дешевых фигурок. Ленивый взгляд Будды показался мне особенно печальным и живым.