Лазарь-сан. История о перерождении и Будде

В начале ничего не было. Казалось, что гараж меня поглотил и я оказался в той темноте, которая наступает только после смерти. Что же получается, конец? Или же начало? Впереди меня ждёт перерождение или мучения в Аду? Вдруг во мне растеклось тепло. Стало светать, будто бы рассвет подмигивал из-под непокоренных горных вершин. Вспыхнуло неописуемым блаженным светом колесо Сансары, вокруг начали цвести тюльпаны, подниматься из мёртвых зебры с львами, расти и набиваться жизнью гроздья винограда. Будда вступал в этот мир, по-доброму и громко хохоча. Лицом он был слегка насмешлив и спокоен, немного женственен, красив. Всё его нутро благоухало и источало энергию солнца. –Какая встреча, Лазарь! Приятно видеть то, что мир всё такой же стабильный и постоянный! Голос бога эхом проносился по иллюзорным стенкам гаража, которого я так и не покинул. – Всемогущий… Неужто ты и вправду тот самый бог, которого все ищут? – Никто меня не ищет, я везде. Даже слепые меня прекрасно видят, не знать меня не представляется возможным. – Я умер? Куда же мне теперь? Куда мне деваться? – Успокойся, не нужно предаваться разрушительным эмоциям. Никто не умирает и не покидает этот мир. Никто не уходит в небытие и не растворяется в песках времени. – Правда? – Верно… Всё именно так, как я и сказал. Всё лишь игра разума и Сансара. Прошлые жизни никогда не прекращаются. Они всегда существуют и не существуют одновременно, смотря кто наблюдает. Иди за мной, тебе следует исполнить своё предназначение. Мужчина обернулся и побрёл вперёд неспешным шагом. Я, чувствующий уже частичный груз нового тела, нагнал его. – Так значит, мы вечно живы? – Да. Человек бессмертен, одну лишь оболочку он сменяет. Мир представляет собой цельную картину, идущую бесконечно вперёд по незыблемой вечности. Все старания бесполезны, но именно они сшивают тонкой нитью полотно. Мы виделись и видимся сейчас бесконечное количество раз, бесконечно много раз ты закроешь глаза и покинешь одну из своих мирских иллюзий, однако как ни в чём не бывало проснёшься в иллюзии другой, которая так же бесконечно проживает свой век. Я и Будда оказались в моём любимом храме. Я знаю его очень хорошо, потому как в нём живу. Бедное священное здание, в которое заходит разве что несколько сестёр-старух из семьи Ито. От скуки я завёл себе кота. Вот он, светлый красавец, сидит и умывается под дождём у ворот в храм. Стены дышали от ветра, а мелкие капли обрушивались на крышу щебнем. Будда тоже вышел на улицу, с неизменным благоговением ощущая на себе небесные слезы. – И запомни на весь свой вечный круговорот раз и навсегда – человек знает о своих прошлых жизнях, всегда может вернуться в любую из них, всегда жив и страстен к жизни. Просто человек никогда не хочет останавливаться, а потому может беспечно забыть об этом, как о скудном сне или как о далёком воспоминании, которое никак не сходится с нынешним образом. Будда растворился, пропал. За ним, у основания холмистой местности, виднелся богатый мужчина, явно застигнутый врасплох внезапной грозой. Чёрные одежды его обмокли и повисли мертвым грузом. Человек устал и искал спасения от непогоды. Он хотел было припасть к дереву, однако Тама, кот мой, поднял свою лапку и будто бы помахал ему. Богатый человек слегка удивился, однако воспринял увиденное как знак и приглашение. Собрав последние силы, он смог взобраться на холм, где я его радушно встретил и помог войти в храм. Мужчина назвал себя Наотакой, даймё этих земель. Ведя аскетичный образ жизни, я не признавал в нём какого-либо правителя, потому продолжал общаться с ним на равных. Сильный удар молнии нас удивил. Попало в то дерево, под которое сел уставший Наотака-сан. Увидев это, он вздрогнул и радостно затрепетал. Когда это произошло уже был поздний вечер и мы планировали ложится спать, а потому перед тем как уснуть, я слышал много тихих обещаний отстроить и сделать достойным этот храм. – Вот же приснится на больную голову, – сказал я, когда обнаружил себя на полу собственной квартиры. Постепенно всё приходило в свое привычное состояние. Город гудел и просыпался, поднималось предвосхищающее дневную жару солнце, пели немногочисленные птицы. Я встал и, потянувшись, направился умываться и собираться на работу. Маленькая статуэтка Будды и Манеки-неко особенно ярко светились от рассвета. Мне казалось, что они играли какую-то важную роль в моём сне… неважно. Сейчас уже не важно.