jealousy

Макс правда хотел радоваться за Джорджа и Кими, за фактически свою семью. В принципе, Ферстаппен наслаждался видом счастливого и будто совсем не уставшего Рассела на подиуме. На экранах мигали картинки с парнем. Макс прикусил фалангу указательного пальца. На его лицо самостоятельно ползла улыбка. После потери звания действующего чемпиона Ферстаппен чувствовал, что становится слишком мягким. В любом случае, Джордж, который стоял наверху под гимн Великобритании не мог прекратить притягивать к себе взгляд Макса. Хотя британец так и не посмотрел на него, Ферстаппен не прекращал смотреть в упор, сверля взглядом. Рядом стоящие Кими и Шарль заметили это. Было сложно не сделать этого. Когда полилось шампанское глаза становились менее сфокусированы на одной персоне. Обзор расширился до всего происходящего, что не сказалось хорошо. Это стало понятно лишь тогда, когда губу неприятно защипало, Макс прокусил до крови, наблюдая за тем, как Леклер брызгает алкоголем в его парня. Джордж сделал несколько глотков из бутылки и всё же удостоил Ферстаппена взглядом. Кажется, их будет ждать разговор. После награждения и прочих церемоний они наконец-то смогли пересечься. Оба пилота Мерседес и Макс. Второй, между прочим, очень ждал этого момента, как и Кими. Мокрый и липкий Антонелли явно контрастировали с подозрительно сухим и чистым Джорджем. – Поздравляю с победой. – Макс старался, чтобы голос звучал дружелюбно и спокойно. – Надеюсь будет и второй этап поздравлений от тебя. – Может быть. – парни обменялись улыбками, пока Антонелли непонимающе переводил взгляд с одного на другого. – Ты был крут, Кими. – обратился к нему Макс и приобнял. Было приятно. – Спасибо, ты тоже хорошо ехал. В следующий раз займём подиум вместе, да? – этот 19-летний парень был так мил, что Макс даже пожалел, что не принял предложение Тото. Сейчас, вероятно Вольф и не подумает о том, чтобы позвать снова, когда Рассел показывает хорошие результаты. – Извини, Макс, но нам пора. Праздновать будем. – Меня не пригласишь? – наигранно расстроенно протянул Ферстаппен, моргая быстро пару раз. Холодные голубые глаза смирили его, хотя на устах и продолжила играть усмешка. – Нет. – ровно ответил Джордж и не гладя ушёл. Неприятно до боли в челюсти. Кими растерянно потоптался и пошёл следом. Номер отеля встретил тишиной и прохладой. По коже пробежали мурашки, а внутренности пережало. Это было традицией в их странных взаимоотношениях: тот, кто не доезжал до подиума, возвращался один и ждал второго. В прошлом сезоне в номере готовился к их времяпрепровождению именно Джордж, и Максу не казалось это чем-то странным. Пару раз они приезжали вместе, и день заканчивался потрясающим сексом. Редко было так, что Ферстаппен наказан за плохую гонку. Это так несправедливо, что руки начинают дрожать, а зубы опять пытаются прокусить губу. Макс потёр глаза и скинул с себя одежду по пути в душ. Он был потным и грязным, хотелось к вечеру выглядеть минимум нормально, в идеале ахуенно. Горячий душ помогал оттирать с себя запахи машины и трассы, а идущий далее холодный – освежал и приводил мысли в порядок. Джордж пришёл поздно, и Макс почти уснул. Ферстаппен лежал на кровати в одних шортах, с прикрытыми глазами и ещё мокрыми волосами. Он слышал шаги и чувствовал чужое присутствие, но хотелось поиздеваться. Не каждый день выдаётся шанс. К сожалению, долго он так лежать не смог, потому что чужая холодная, но такая нежная рука огладила его пресс. Непроизвольно из груди вырвался звук похожий на скулёж. Он знал, чем это чревато. Джордж рассмеялся, и Макс недовольно открыл глаза. – Ты долго. – Да ну. – Рассел закатил глаза, но улыбка не ушла. Его идеально белые зубы могли служить освещением в комнате. – Ты обычно возвращаешься позже. – Не правда. – Правда. И мне неприятно. – лицо Джорджа сохраняет самодовольный вид, пока правая рука ведёт выше по телу Ферстаппена к груди. – Ещё мне неприятно с твоих взглядов, которые ты кидал на награждении. – Не помню такого. – А я помню. – Рассел слышал, как напряжённо сглотнул парень, когда пальцы добрались до сосков. – Ты что, ревнуешь меня? – средний палец огладил близ одной из самых чувствительных мест Макса. Парень готов был от нетерпения сгореть заживо. Пальцы на ногах сжались. – Сдался ты мне. – Что это было тогда? – пальцы грубо сжали сосок и покрутили, отчего Ферстаппен выгнулся и гортанно простонал, как любил Джордж. – Ты не хочешь объяснить? – Не хочу. – Жаль. – Рассел отпустил руку, отодвигаясь, и услышал явно разочарованный выдох. – Ты уверен, что не хочешь? – Хочу. – Ты не обкурился случаем? – Джордж выдал смешок и огладил щёку любимого. Большой палец провёл по страдающей нижней искусанной губе. – Ты можешь больше так не делать? – Нет. – Плохо. – Рассел нагнулся поближе к чужому лицу и позволил Максу приблизиться самостоятельно для поцелуя. Их языки сплелись в страстном танце. Это было похоже на цунами. Яростные волны утопили их спокойные миры с головой. Ферстаппен с закрытыми глазами наощупь пытался раздеть Джорджа, пока тот даже не помогал. Он грубо сжимал Макса под рёбрами, достаточно, чтобы было больно, но слабо для синяков. Рассел практически вылизывал чужой рот изнутри, что заставляло бабочек в животе порхать. Ферстаппен не хотел, чтобы это заканчивалось, но воздух не бесконечный. Хорошо, что они оба спортсмены, и с развитой дыхалкой намного дольше можно целоваться. – Ладно, я ревновал. – Это я понял и так. – руки Джорджа вернулись к груди, начиная теребить соски-бусинки. Макс поджал ноги и прогнулся, выставляя грудь вперёд и откидывая голову назад. Собственная правая рука удерживала Рассела за бедро, чтобы тот не сбежал. Как будто он пытался. – И как же мне сделать так чтобы этого больше не повторялось? – Не знаю. – вырвалось еле различимое. – Точно не знаешь? – Джордж наклонился к шее Макса, оставляя поцелуй. Языком он очертил дорожку от артерии до ключицы и спустился ещё ниже. Рассел остановился у места, где должно биться чужое сердце, и прижался щекой, чувствуя пульс так близко. – А мне кажется, ты уже придумал. – Трахни меня. – Фу, как неприлично. – со смешком выдал Джордж и прикусил ореол соска, из-за чего Ферстаппен чуть не закричал, но получилось выдать только судорожное «Джордж». – И что, мне прямо стоит вставить тебе, да? – Да. – руки Макса схватили Рассела за волосы и прижали к груди, не желая отпускать. – Ну хорошо. Продолжим общаться? – не отлипая от чужого тела, Джордж провёл руками по бокам Макса и потянул за резинку шорт, спуская их вниз. – Да. – Супер. – Рассел спустил шорты и понял, что трусов изначально не было. Его грудь зашлась смехом. – Ну, ты и изврат. – Чужие руки только сильнее сжали отросшие волосы. Джордж был уверен, что если поднимет голову, то увидит красное от смущения лицо, похожее на помидор. – Я передумал. Заткнись. – Ну, нет. – Рассел в извинении поцеловал несколько раз грудную клетку и попытался подняться выше к шее, но сильные руки держали крепко. – Я так не играю, отпусти. – Нет. Ты опять покусаешь слишком высоко. – С чего ты взял? – руки усердно мяли накаченные ягодицы Макса. Джордж не знал, когда всё тело парня целиком стало его фетишем, но что уж поделать. Исследовательский дух не должен пропасть. Расселу пришлось приложить больше силы, чтобы всё-таки подобраться к ушку Ферстаппена. Руки Макса сползли на чужую шею, обнимая. – Я в отличии от некоторых хороший мальчик. – Джордж. – Да ладно, я шучу. – интимный шёпот, словно в самой голове, заставлял разум покрыться туманом и отключить мозги. – Ты тоже можешь быть хорошим мальчиком. – Максу ужасно нравилось, когда Джордж говорил шёпотом. Этот голос определённо должен звучать постоянно в голове. Он был бы и рад сойти с ума, лишь бы его галлюцинацией был Рассел. – Если захочешь, конечно. – следом за словами шли поцелуи прямо в ушную раковину. – Щекотно. – Макс нервно выдыхал с улыбкой и иногда смешками, когда Джордж целовал ещё. – Мне нравится, когда ты такой милый. – Рассел прикусывает мочку уха Макса и зализывает в извинение. – Ты подождёшь пока я помоюсь? – недовольный протяжный звук, даже не похожий на слово стал весьма понятным ответом. – Но я грязный. – Похуй. – Хорошо. – руки Джорджа раздвигают ноги Макса, и парень устраивается между ними. – Чувствую себя не очень. Ты-то чистенький. – Рассел грустно вытянул губы трубочкой. Он, конечно, привёл себя в порядок после подиума, но несколько часов вечеринки всё равно отложили на нём отпечаток. – Для тебя старался. – Почему ты не можешь быть таким приятным и в гонках? – Джордж вздохнул и обратил своё внимание на возбуждённый член Макса. Его рука огладила головку, размазывая естественную смазку по нему. Рука сделала несколько движений, но Рассел быстро перестал, заметив, как сбилось дыхание. Ферстаппен попытался свести ноги, но получилось только сжать Джорджа бёдрами. Макс промычал что-то несвязное и попытался толкнуться в руку Рассела, но тот вовсе убрал её. – Окей, понял. – Рассел надавил на внутреннюю сторону бёдер, раздвигая ноги обратно. – Джордж. – Я же сказал, что понял. – нежные пальцы стали натирать близ анального отверстия Макса, раздвигая и отпуская. Смазка, которую Ферстаппен даже не заметил, уже была хорошо нанесена на британские пальцы. – Что ж ты такой нетерпеливый? Мы виделись недавно. – Рассел пригнулся, чтобы поцеловать Макса, но тот непослушно отвернулся. Тогда Джордж потёрся носом о его скулу, привлекая внимание. Ферстаппен сжал губы в полоску, но повернулся обратно. Губы Рассела накрыли чужие, одновременно с тем, как вошёл первый палец. Стон утонул в поцелуе. Парень попытался расслабиться, и язык Джорджа в собственном рту здорово помогал. Грудь вздрагивала от каждого движения пальца внутри. – Хочу. – прошептал Макс, как только вновь стал доступен кислород. – Ты же помнишь, почему мы не торопимся с растяжкой. – Даже если он не помнил, Рассел всегда мог напомнить через практику, как больно ходить после неаккуратного секса. Второй палец ждать себя не заставил. Ферстаппен судорожно сжал зубы. – Я стараюсь. Дыши. – Спасибо, что сказал, а то я собирался задержать дыхание. – Нашёл, когда характер показывать. – пальцы стали двигаться на манер ножниц слишком рано, Макс не успел привыкнуть. – Сука. – пронеслось протяжно, на что Джордж улыбнулся. – Не выпендривайся. – Рассел ввёл третий палец грубее, чем до этого. В основном хотелось проучить остроту языка парня, но и затягивать не хотелось. Собственный член с самого начала ужасно ныл в штанах, но следует позаботиться сначала о Максе, собственное удовлетворение подождёт. – Нежнее. – Почему ты меня не слышишь? – Джордж поцеловал парня в ключицу, слушая всхлипы и скулёж. Ферстаппен никогда бы не признался, что правда больно, но Рассел и так это знает. Он то в отличии от самого Макса растягивает с заботой. Пальцы внутри расширяли как можно мягче и спокойнее, без резких движений. – Джордж. – Да, я думаю, ты готов. – пальцы выскользнули и Макс охнул, почувствовав неприятную пустоту. Но услышав звук ширинки, он откинул голову и приготовился морально, закрыв глаза. Член вошёл с трудом только на половину, потому что инстинктивно Ферстаппен всё же сжался. – Макс, расслабься. – Поцелуй. – Ты мог просто схватить меня за волосы и притянуть. – Джордж вышел из парня и потянулся к его губам. В этот раз язык не пошёл дальше сразу. Рассел облизал чужие губы. – Я тебя люблю, ты помнишь? – Да. – Я рад, что ты не страдаешь провалами в памяти. – Джордж пристроил головку члена у анального отверстия Макса и втянул парня в поцелуй. Язык Рассела не шёл глубоко, только касался кончиком чужого языка. С выдохом Ферстаппена Джордж вставил свой член до упора. Макс оторвался от его губ и вскрикнул. Его голос казалось стал выше. С тяжёлым дыханием Ферстаппен сглотнул и последовав совету Джорджа сжал его волосы и потянул к своей груди. – Джордж. – Понял. – быстро среагировал Рассел, уделяя внимание сначала одному соску, потом другому. Он обманчиво нежно целовал, играл языком и зажимал зубами. Парень дал привыкнуть к своему члену внутри, пока рука тянулась к чужому. Он пульсировал и явно хотел внимания. Джордж провёл пару раз вдоль, слушая постанывание Макса. – Мне очень нравится, когда ты пытаешься сдерживать стоны, но, когда ты кричишь нравится больше. – Отвали. – Ты уверен, что хочешь, чтобы я отвалил? – Рассел уткнулся лбом в чужое плечо и рассмеялся. Если бы возможно было покраснеть ещё больше, Макс обязательно это сделал. – Не в этом смысле. – Ох, ну, хорошо. – лёгкий поцелуй последовал в солнечное сплетение. – А то я уж собирался выйти и уйти. – Боже, заткнись. – Обязательно. – почти пропел Джордж и сделал первое движение, из-за чего из глаз Макса практически посыпались звёздочки. Сам парень же выгнулся и простонал. Это было словно музыка для Рассела. – Обожаю. – движения становились быстрее. Толчки синхронизировались с тем, как Джордж двигал рукой на члене Макса. – Быстрее. – Давай кончим вместе, хорошо? – Рассел и правда стал двигаться быстрее. Они оба ещё в самом начале поняли, что долгие прелюдии — это круто, но растягивать сам процесс секса – не очень. Так что было не проблемой быстрее оформить оргазм. – Быстрее, Джордж. – Услышал. – раздражённо пробормотал Рассел, начиная двигаться быстрее. Поясница затекла, но парень не мог отодвинуться от Макса, который как сладко выгибался и подставлялся под чужие руки. Ферстаппен кончил первый, что не очень обрадовало Джорджа, и он начал двигаться совсем бешено. – Джордж. – Нет. – парень начал практически вдалбливать парня в кровать. – Я тоже тебя просил. – дыхание у Рассела ближе к эрекции тоже становилось сбитым, и редкие стоны всё же слетали с его губ. Максу нравилось, когда Джордж был на грани, но сразу после того, как он кончил, ему, возможно, хотелось чуть отдохнуть. Рассел кончил, выходя из Ферстаппена, пачкая простынь. – Придурок. – прошипел Макс, прижимая вспотевшего Джорджа к себе. – Сам. – Ах да, поздравляю с победой. – нежно прошептал Ферстаппен, не давая Расселу поднять голову.