теперь всё будет хорошо

лунный свет из открытого окна падал криво, выхватывая то скулы Андрея, то его тонкие пальцы, сжимающие сигарету. воздух на кухне пах крепким алкоголем и табаком. они уже давно все выпили и теперь просто разговаривали. точнее, разговаривал Пиро — Федя, облокотившись на спинку дивана, делал вид, что внимательно слушает, иногда кивал, но сознание его уплывало, и глаза уже давно остановились на искусанных губах Андрея, которые тот периодически облизывал. его слова текли плавно и уверенно, изредка спотыкаясь, но не останавливаясь, словно он спешил, не поспевая за собственными мыслями, но смысл их ускользал от Феди, разбиваясь о простое физическое присутствие Андрея. говорил Андрей что-то бесконечное и, должно быть, гениальное, потому что лицо у него было одухотворённое и даже слегка светящееся. он смотрел на Андрея слишком долго, будто боялся моргнуть и упустить что‑то важное. Федя хотел его спрятать, забрать себе: сунуть под рёбра, зажать в кулаке, проглотить целиком, чтобы эти слова были только для него. чтобы Андрей смотрел только на него — вот так, чуть прищурено, с лёгкой улыбкой, будто знает всё на свете и всё равно выбирает остаться здесь, на этой кухне, с ним. Феде казалось, что вот ещё чуть‑чуть — и он растворится в том, как Андрей улыбается в паузах между фразами, что внутри не хватает места, чтобы уместить всю тягу, весь этот нежный, щемящий голод. так хотелось прикоснуться, удостовериться в реальности происходящего, в том, что Андрей действительно рядом, тёплый, живой. рука сама потянулась — медленно, будто боясь спугнуть, легла на колено Андрея под столом. погладила. потом поднялась чуть выше по внутренней стороне бедра. лёгкое, почти неосознанное движение. Пиро не остановился. Только на секунду сбился, слегка расфокусированно посмотрел вниз — на руку Фёдора, потом ему в глаза. и улыбнулся. улыбнулся так, что у Феди внутри всё оборвалось. а потом взял его запястье отчего то холодными пальцами и потянул выше. медленно. уверенно. — Андрюш… — выдохнул Федя, голос дрожал, — что ты… Андрей не ответил. просто затянулся, наклонился ближе и выдохнул дым ему в лицо. от неожиданности Федя зажмурился и перестал дышать. внезапно Пиро коснулся губами его губ. мягко, но настойчиво. сначала это было лишь прикосновение — сухое, горячее, пахнущее табаком. Федя замер, сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки. но Пиро не отступал. его губы сдвинулись, сильнее прижались, заставив Федины разомкнуться в ответ. поцелуй углублялся, теряя остатки неуверенности. язык Андрея провёл по его губам, требуя большего, и Федя сдался. он жарко вылизывал его рот, слишком быстро и оттого сбивчиво, неуклюже, будто ждал этого всю жизнь, а теперь боялся, что отберут. Андрей застонал, вцепился пальцами в волосы Фёдора, притянул ближе. Федя целовал шею, подставленный кадык, кусал кожу под челюстью, оставляя влажные следы. хотелось больше. хотелось снять с него всё. прямо сейчас. он даже не успел сказать это вслух — Андрей уже тянул его вниз, откинувшись на спинку углового дивана. Спина его прогнулась, рубашка задралась, открывая живот. пристально глядя на Фёдора, он расстегнул пряжку ремня и уже потянулся к молнии, когда Федя перехватил его руку. он расположился на коленях между его ног и дрожащими пальцами стянул джинсы вместе с боксерами. Федя провёл ладонями снизу вверх, от коленей до паха, и почувствовал, как Андрей вздрогнул. а потом наклонился и прижался губами к внутренней стороне правого бедра — сначала просто поцеловал, потом открыл рот и медленно провёл языком. кожа была тёплая, нежная и приятно пахла. он вылизывал его бёдра, оставлял красные следы от щетины, кусал нежную кожу, пока Андрей не выгнулся и не выдохнул его имя — тихо, с хрипотцой. — Фёдор… он поднялся выше. облизал основание члена, медленно провёл языком по всей длине. обхватил губами, втянул, попытался взять глубже. Андрей зашипел, пальцы вцепились в край стола и спинку дивана так, что побелели костяшки. — Фёдор… чуть быстрее, — то ли попросил, то ли приказал Андрей. от этой интонации у Феди закружилась голова сильнее, чем от алкоголя. он послушно ускорился — губы плотнее, язык быстрее, голова двинулась вниз-вверх ровнее, глубже. Андрей не выдержал. спина болела от неудобной позы, бедра дрожали, и он двинулся — резко, глубоко. — ещё, — выдохнул он, почти рыча. — быстрее, Федь… пожалуйста… последнее слово сорвалось само, будто вырвалось помимо воли, и от этого стало ещё жарче. Федя втянул щёки, расслабил горло и начал двигаться быстрее, жёстче, чувствуя, как Андрей уже не сдерживается. — да… вот так… не останавливайся… голос Пиро стал грубее, ниже, почти чужим. он больше не просил — он требовал. горло горело, слёзы выступили на глазах, но Федя не отстранялся, наоборот — притягивал Андрея ближе, чувствуя, как тот уже на самом краю. — сейчас… — выдохнул Андрей и, резко двинув бёдрами, кончил. только тогда Фёдор отстранился, тяжело дыша, губы распухшие, глаза мокрые. Андрей тут же наклонился, притянул его за ворот рубашки и поцеловал — жадно, благодарно, слизывая свои следы с его губ. — хороший, — прошептал он хрипло, прижимая Фёдора лбом к своему лбу. — такой послушный… мой. и это «мой» ударило Федю прямо в живот. он даже не понял сначала, что случилось. просто внутри всё сжалось, потом взорвалось жаром, и он кончил — резко, без единого прикосновения, прямо в джинсы, тёплыми толчками, которые отдавались в ушах громче сердцебиения. он вцепился в Андрея, уткнулся лбом в изгиб шеи и задрожал всем телом, выдохнув что-то неразборчивое, похожее на стон. Андрей замер на секунду, потом тихо усмехнулся — не насмешливо, а тепло, почти нежно. пальцы его скользнули под рубашку Фёдора, легли на спину, погладили. Федя только кивнул, уткнувшись носом в тёплую кожу, всё ещё вздрагивая от последних спазмов. ему было стыдно и одновременно так хорошо, что хотелось выть. — а что теперь? — прошептал Федя, вдруг испугавшись. Андрей отстранился, посмотрел ему в глаза. поднял бровь — знакомо, насмешливо и тепло одновременно. — дурак ты, Фёдор, — сказал он и поцеловал ещё раз, медленно, глубоко. — теперь всё будет хорошо.